Студент поневоле - Товбаз Елена - Страница 33

— Ну, это значит, — объяснял соломенноволосый, блестя глазами черносливинами. — Мистерия — это фантазма или фантастический выдуманный мир, которого не существует в реальности, но его можно написать, и тем самым заставить воплотиться в действительности. То есть, кто-то описал мистерию прямо в замке, используя вложение и замещение пространств, а именно — вкладывая воображаемую сущность в действительную реальность. Возможно таких мистерий несколько… Тогда плохо дело…

Он старался говорить солидно и басовито, а получалось — неровным ломающимся голоском. Но я и так сидел с открытым ртом, поскольку слышать подобные речи от двенадцатилетнего парнишки — первокурсника университета, это всё равно что встретить где-нибудь на улице малыша-первоклассника с учебником квантовой физики под мышкой… Как есть — местный вундеркинд.

— Значит всё ненастоящее? Иллюзия? — спросил кто-то из студентов. Соломенноволосый вздохнул.

— А вот и нет. Всё для нас реальней некуда и опасность нам грозит самая настоящая.

— Какие, однако, крутые нравы в УМе, — я покачал головой. — Я-то думал, что лабиринт, это просто испытание…

— Это и есть испытание. Но так не должно быть и всё намного хуже, — пояснил вундеркинд.

— Как это? — я нахмурился.

— Это не просто студенческая мистерия. Такое под силу только магистру экстра-класса. И никто не станет выделывать эдакое на простом Посвящении. Но, поганее всего… Кто-то использовал в процессе написания чёрный карандаш! — выпалил парнишка.

Я вспомнил последний пункт запретов, а студенты недоумённо переглянулись.

— Неужели никто не понял? Вы в свои пергаменты смотрели? Разверните и посмотрите.

Тут же зашуршали свитки и все разом ахнули. Развернул и я, и удивлённо сморгнул — пергамент был целиком чёрным.

— Кто-то написал нужный ему текст чёрным, — всхлипнул светловолосый. — Чёрный карандаш запрещён законом. Его ничто не берёт. Он не стираем. Я пытался, стёрка — стёрлась, — грустно закончил он.

— Выходит, мы в ловушке? — уточнил я.

Мальчик кивнул.

— Кому это выгодно?

Он пожал плечами.

— А если написать что-то сверху?

— Думаешь, я не пытался. Вопреки здравому смыслу. Ничего не получается. Ничего!

Надо было что-то делать. Ведь скоро эти твари прилетят за нами, когда поймут, что мы здесь. Они конечно тупые, но бежать нам некуда… Я с опаской поднял взгляд… Над замком возникло несколько чёрных точек. Они приближались так быстро, что я не успел ничего предпринять, а студенты растерянно смотрели на меня и на горизонт…

Вскоре, семь угольно-чёрных ворон с душераздирающим карканьем спикировали на развалины и уселись рядком на обломок арки…

— Полагаю, это гонцы, — констатировало Зеркало. — Не забудь о втором составе. Принцесса Сумерек, Принц Мрака. Ох, чувствую, зададут они нам жару. Думай, быстро.

Я и сам об этом знал. В задумчивости достал карандаши из кармана. Может ещё попытаться?.. И вдруг меня буквально подкинуло! Я с удивлением уставился на белый карандаш в своей маленькой «коллекции» карандашных огрызков. А что если… это выход? Белый — чёрный, чёрный — белый. А что если, белый закрашивает и нейтрализует чёрный? Так вот для чего нужен белый карандаш! Чёрный запрещён, и поэтому все забыли. Нет, я, естественно, не собирался рисовать баронетом, памятуя, что белый — это он. Мало ли какую жизненно важную часть тела я рискую у него исписать.

— Зеркало! — завопил я так, что студенты вздрогнули, а вороны с недовольным карканьем шарахнулись и, вспорхнув, переместились подальше от меня, на обрубленные колонны.

— Ребята! Давайте сюда свои карандаши, у кого что есть. Зеркало! Превращай! Все в белые.

— Да не проблема! Хотя я сильно не в форме, но ради вас, — похоже оно меня зауважало, наконец.

Студенты сперва не поняли, а вот вундеркинд сразу смекнул и взирал на меня с восхищением. Он первым протянул свой карандаш для опытов. И вскоре все были вооружены белыми орудиями для написания.

— А теперь, — сказал я. — Закрашивайте чёрные пергаменты. Тщательно, как только можете.

Все углубились в работу и я тоже. Закрасив половину, посмотрел вверх на замок, на половинчатый купол и увидел их… На этот раз некеды парили неслышно… А где-то там за останками стен тяжело крались даэдрэ… Я спрятал уменьшенное зеркало в карман и приналёг на карандаш.

Они приближались… Осталось всего четверть листа, а я уже отчётливо видел во главе летучих тварей женщину с длинными волосами. Обнажив клыки в безмолвном крике, она снижалась прямо на нас, а её космы развевались, словно от ветра.

Поднялся вихрь. Демоны взвыли, и вой их смешался со скрежетом подступающих деаэдрэ. И чистым звоном колоколов ворвался другой звук — ясный и заливистый, и чёрно-красно-синяя картинка начала распадаться прямо на глазах. Мелькали синюшные камни, трескался багровый свод и падал в перевёрнутую бездну далёкий замок, втыкаясь шпилем в расколотый купол. Всё вмиг исчезло и залилось белым светом… Кто-то схватил меня за руку, и нас понесло куда-то. В ушах гудело, звенело, трещало, словно рвалась невидимая ткань. Рвануло и подбросило. Мы упали, и я ещё долго валялся слепой, глухой, немой, пока не услышал чей-то тихий вопрос:

— Ты живой?

Я открыл глаза и увидел склонённое надо мной тонкое веснушчатое личико.

— А где остальные?

Вундеркинд пожал плечами.

— Я схватил тебя за руку, и мы оказались здесь! А вообще, сработало! Ты молодец!

— Погоди радоваться.

Я сел и осмотрелся. Судя по всему, мы угодили в какую-то серую степь без конца и без края… или нет, так — без начала и конца. Ничего. Только пыльная пустошь, а на горизонте знакомый туман…. Нет вру. Вдалеке, зияя чёрными провалами окон и дверей, высилось непонятное строение, похожее на многоэтажный сарай. Снова развалины. Опять мистерии!

— Я, кажется, понял, — заявил вундеркинд, разворачивая пергамент.

— Для начала, как тебя зовут?

— Верен-н, — представился он и запнулся. — Верений. А тебя?

— Ке… Даффит.

— Знаешь, Даффит, я должен перед тобой извиниться.

— За что?

— Видишь ли, я считал тебя недалёким, глупым и напыщенным баронетом. А теперь вижу, что это не так. Ты очень умён и способен помочь в трудную минуту. Ты же всех нас спас! Да ещё и на «превращателя» учишься. Мне бы так…, — со вздохом добавил он.

Я не стал его разубеждать и только сказал:

— Ты тоже очень умный. Слишком умный, для первокурсника.

— Да брось ты! Просто задолго до поступления у меня был хороший учитель, — он помолчал и грустно добавил:

— Самый лучший. Таких больше нет. Он всегда говорил, что у меня способности к написанию. И я поступил, благодаря его усилиям. Но есть и способней меня.

— Так что ты там понял?

— Думаю, кто-то умышленно делает так, чтобы мы не дошли до цели. Вот и ставит нам непреодолимые преграды. Но я его раскусил. Он использует «слоёное» письмо. То есть, пишет один текст, потом заштриховывает его и пишет другой. А верхний слой закрашен чёрным карандашом, чтобы мы не могли стереть и догадаться. И злоумышленник наложил эти описания на описания конкретных мест в замке, создавая вложенные пространства.

— Значит, можно попробовать стереть.

— Но мой пергамент чист. А твой?

— И мой. Попробуем? Безрезультатно…

— Знаю! — вскричал Верений. — Знаю. Это ещё более хитрый ход — невидимое письмо. Его нельзя просто так стереть. Это означает, что мы должны примерно повторить текст писавшего. Детально описать всё, что мы видим здесь и затем стереть. На первый взгляд просто, но придётся постараться.

— Я не силён в описаниях, — вздохнул я.

— Ничего, — весело ответил вундеркинд. Я напишу за двоих. Ты меня выручил, а я — тебя.

— Нельзя писать в чужом пергаменте, — вспомнил я правило номер два.

— А я и не стану писать в твоём. Я напишу в своём. У меня вот что есть.

И он вынудил из кармана… Нет, не может быть! Обыкновенную копирку. Только синюю.

— Ого! — вырвалось у меня.