Два хвостатых террориста - Тюрина Екатерина Александровна - Страница 40

— Н-ничего… — выдавила я.

— Я вижу это "ничего"! Рассказывай, давай.

Он чел на диван сам и усадил меня на колени. Я попыталась вырваться. Ага! Сейчас! Как будто не знаю насколько он сильный!

— П-пусти…

— Сагвер, что случилось? — его голос становился все обеспокоенней.

— Пусти! — Я снова дернулась, напрасно, как и прежде.

— Да что э это такое! Маленькая моя скажи, пожалуйста, что случилось? — вдруг взмолился он. — Не молчи только! Кто-то обидел тебя?

— Да… — Я посмотрела в его глаза, светящиеся в темноте двумя угольками.

— Кто? — спросил, он, так что я поняла: за мои слезы он готов наказать. Очень жестоко. Кого бы то ни было.

Тем более дико прозвучал мой ответ даже для меня:

— Ты…

— Что?! Чем?

Меня вдруг как прорвало.

— Тем, что ушел! Бросил! Оставил, как только возможность представилась, а сам пошел по своим любовницам…

Змей, кажется, застыл в шоке.

— Маленькая, с чего ты взяла? Как могла придумать такую чушь?!

— Не совсем же я дура!

Он резко притянул меня плотную к себе, зашептал прямо в губы:

— Глупая девочка, я выяснял отношения с теми двумя, что привезли сюда нашу гостью. А ты…. Ну как, объясни мне, как, ты могла подумать что мне нужен кто-то еще кроме тебя? Я люблю тебя, или моим словам ты уже не веришь?

— Верю.

— Тогда что это было такое?

— Ну, — я смутилась, но горький комок в горле стал таять после его слов. — Ты взрослый мужчина, у тебя свои потребности…

— Что-то в последнее время слишком часто наши разговоры и твои мысли крутятся вокруг постели. Чем это объяснить?

Ой, а ведь и правда…

— Не знаю.

— Как объяснить тебе, что ты еще ребенок? Маленький и глупый? Я, конечно, могу воспользоваться своим обаянием, да и силой, в конце концов! Вот только кем стану после этого для тебя? Я слишком долго живу, чтобы не понимать последствия своих действий. И поверь, я уже не представляю, как жить без тебя, и со своим желаниями справиться могу. А уж о том чтобы спать с кем-то там другим… точнее другой не может быть и речи. Потому что никто кроме тебя мне просто не нужен.

— Значит, моя истерика была напрасной? — слабо улыбнулась я.

— Да, — подтвердил Змей, мягко поцеловав мои губы. — Ну и напугала ты меня. Думал — с ума сойду. Представляешь: наоравшись на безалаберность молодняка из гнезд, возвращаюсь домой, в надежде на сладкий сон в твоих объятьях, и что вижу? Твое зареванное личико!

— Прости, — прошептала я, уткнувшись лбом в его лоб. — Прости, пожалуйста, я не хотела пугать тебя. Можешь просто считать меня истеричкой.

— Не надо так маленькая. Я все понимаю… сам не знаю, что сделаю, если ты дашь хоть малейший повод тебя ревновать. Солнц, пойдем спать, а?

— Пойдем, — согласилась я и только хотела встать, как Лико уже оказался на ногах, держа меня на весу.

— Я понесу, — и улыбнулся моей любимой улыбкой.

Когда я уже почти уснула мне в голову пришел вопрос.

— Змей!

— М-м? — недовольно отозвался он.

— Помнишь, когда ты только принес меня сюда, то говорил, будто у тебя всего одна кровать. Я сегодня зашла в ту комнату, где ты поселил Люцианну — там вполне полный набор мебели.

Мой жених недовольно заворчал и подгреб меня под себя.

— Я хотел, чтобы ты спала со мной.

— Соврал, значит?

— Угу.

Не знаю почему, но эти слова мне были просто безумно приятны.

Разбудило меня нечто странное. Нечасто, но повторяющийся тихий треск. Открыла глаза, нашла себя свернувшуюся под боком еще спящего Змея и наткнулась взглядом на яйцо лежащее рядом. Его грязно-желтая поверхность была испещрена трещинами…

— Змей! — панически вскрикнула я, почти со священным ужасом глядя на источник треска.

Лико резко подскочил, сгребая меня в охапку, и, видимо не найдя опасности, спросил:

— Ты чего малыш?

Я молча ткнула пальцем в яйцо.

— И что? — не понял он.

О, Пламя!

— Оно щас вылупиться!

— А… — зевнул Змей. — Нет, еще не сейчас. Только не трогай его пока.

И улегся спать обратно. Вот наглость, а!

Плюнув на все, встала и поплелась вниз искать пропитание. И встала как вкопанная на пороге кухни. Протерла глаза, глянула еще раз: нет, чудесное видение блинчиков на столе не исчезло.

— Доброе утро, — смущенно улыбнулась хозяйничающая на кухне Люцианна. — Садись завтракать. Я только не знаю, есть у вас варенье или сметана?

— Да я и сама не знаю, — немного отойдя от шока, призналась я. — Наверное нет, потому что если бы были мы со Змеем уже давно бы все съели.

— Тогда так придется, есть, — огорчилась девушка.

— Ничего, — утешила, уплетая блины за обе щеки. М-м! Вкуснотища!

— Змей скоро встанет?

Я помотала головой, так как говорить с набитым ртом посчитала немного неприличным. То, что мой жених тот еще любитель поспать и поваляться в постели, я поняла уже давно и в этом вопросе была полностью с ним солидарна.

— Мне показалось, что ночью ты плакала… — я аж подавилась от такого заявления и закашлялась.

— Все нормально! Действительно показалось, наверное. — Кстати где сейчас этот иглозадый предатель интересно? Со вчерашнего разговора его видно не было.

Тут я услышала скрип лестницы и тяжелые шаги — Змей в одних штанах спустился вниз и прошел на кухню. Правда, в отличие от меня воспринял приготовленный Люцианной завтрак как должное.

— Ты чего так рано? Я думала еще часа два, как минимум, будешь спать.

— Без тебя неуютно, — подмигнул. — Вот и встал. К тому же здесь так вкусно пахнет…

Наша гостья зарделась.

— Чего сама не ешь? — заметила я странное равнодушие девушки к еде.

— Не хочу, — передернула та плечами.

— Это нормально… ну, для беременных? Я что-то слышала про тошноту и все такое, но ты ж не человек. Может симптомы другие.

— Нормально, — рассмеялась Люцианна. Над чем интересно? Вроде ничего смешного не сказала.

— Кстати, малыш, — подал голос довольный завтраком и чуть ли не мурлычущий от удовольствия жених. — Ты, кажется, хотела кое-что показать нашей гостье?

— Ах, да! Люцианна идем. Не бойся это приятный сюрприз. Что? Да, уверена. Идем-идем.

Поднялись на второй зашли в нашу со Змеем комнату… Вид предательски разоренного ложа (спим, и он, и я очень беспокойно, много ворочаемся, лягаемся и все такое) меня несколько смутил. Однако гостья этого, по-моему, даже и не заметила, ее внимание сразу приковало к себе лежащее с краю все в мелких трещинках яйцо.

— Великие Небеса… — Э, а может ей плохо? Вон бледная вся какая, лепечет что-то неясно.

Я выглянула из комнаты и крикнула:

— Змей!

— Что, малыш? — мигом отозвались снизу.

— Тут это… Люцианне, того, плохо, кажется!

— Не обращай внимания! У нее ступор на почве столкновения жизненных устоев и действительности.

Да? Завернул, дракон на него сядь! Как это понимать, интересно?

Тут очнулась Люцианна:

— Сагвер. Сагвер это что? — и ткнула пальцем в яйцо прямо точно как я утром.

— Яйцо. Драконье, — доходчиво объяснила я. Должна же она знать как они выглядят!

Хотя, если подумать… то может и не знает. Драконьих самок уже вон, сколько нету, а она, я так думаю, помладше будет. Наверное. Кто их знает, непонятных.

— Ви-вижу. — заикнулась она и… начала падать.

— Э?!? — признаюсь, я растерялась. А вы бы нет?!

Момент, когда успел появиться Лико, я так и не увидела, но подхватил он девушку весьма вовремя. Глянул неодобрительно на меня и понес ее в ее комнату.

А я что? Я ничего! И не надо на меня так смотреть!

Вернулся. Встал оперевшись плечом о косяк — смотрит.

— Что?

— Могла бы и поосторожнее быть. Она ведь беременная как никак.

— Да откуда я могла знать, что она так отреагирует?

— Должна была предполагать, — сказал, как отрезал.

А мне вдруг снова стало обидно. И жалко себя. Никто никогда не позволял мне быть такой хрупкой, как это красавица… никто не заботился. И меня же теперь обвиняют в черствости.