Два хвостатых террориста - Тюрина Екатерина Александровна - Страница 47

Но он не останавливается, не смотря на то, что, я вырываюсь, и бьюсь в его руках как рыба, выброшенная на берег. Кричать не решаюсь, не дай Пламя Люцианна услышит, прибежит… вдруг он захочет сотворить такое и с ней?

Слезы льются из глаз, но он не обращает на них внимания, хотя, я знаю, не выдерживает когда я плачу, сразу начинает утешать…

Да я виновата, виновата перед ним неимоверно, но… Не могу, не хочу видеть его, чувствовать таким!

— Не надо, — удается мне шепнуть, когда он отрывается от меня, чтобы вздохнуть. — Я ведь люблю тебя…

Он… замирает.

— Что? — и немного отстраняется.

Я, пользуясь случаем, невозможно выгибаясь выскальзываю из под него, и он не пытается удержать. Продолжаю плакать, уткнувшись в подушку, понимая, что бежать бесполезно, здесь, на этом острове, он хозяин.

— Малышка… Сагвер, маленькая моя девочка, прости меня за этот урок. Прости, пожалуйста! Не плачь, все кончилось, не плачь…

Я подняла на него глаза. Да это снова мой Змей, мой добрый, ласковый жених. Урок? Что за урок? Нет, не может быть… он что, притворялся?

— Так ты, — голос у меня все еще дрожал, — не хотел меня…

— Нет! — Он яростно мотнул головой. — Конечно же, нет! Я учил тебя, Сагвер. Хотел заставить понять, что нельзя играть в такие игры. Это я остановлюсь, а другой — нет. Сейчас ты испугалась, и этот случай ты запомнишь на всю жизнь. Пусть ты станешь бояться, и, скорее всего, вернешь мне кольцо, отказавшись быть моей невестой, но зато никогда больше не подвергнешься такой опасности. Никогда. И все равно, прости меня.

Я слушала его со смешанными чувствами. Учил меня… Защищал, он всегда меня защищает, только теперь от самой себя, от моих же мыслей…

— Обними, — тихо прошу, осознавая, что только в его руках смогу успокоится.

Змей придвинулся, осторожно обнял, уткнувшись носом мне в волосы. И затаил дыхание.

Не знаю, сколько мы так сидели, прежде чем я решилась заговорить.

— Прости меня Змей, пожалуйста. Я знаю, я дура…

— Нет, — вдруг перебил он и, развернув меня к себе лицом, посмотрел в глаза. — Я прекрасно тебя знаю. Сама бы ты до такого не додумалась бы. Скажи, кто надоумил тебя? Сегодня и тогда, когда Люцианна только поселилась тут, ты ждала меня и думала что я другой женщины. И плакала.

Я помотала головой — не скажу. Галада сама убью, но ему не скажу.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Лико. — Можешь не говорить. Я сам узнаю.

Только хотела спросить: каким образом? Но не спросила. Он же телепат…

Змей зарычал и с силой притиснул меня к себе.

— Не трогай его, — попросила я.

— Из-за него ты слишком много пережила! Я обычно не читаю твои мысли и воспоминания, но эти слишком сильны до сих пор. И… боже, как противно чувствовать себя чудовищем!

— Ты не чудовище!

— Полчаса назад ты считала иначе.

Я промолчала, опустив от стыда глаза. Это я чудовище, а не он…

— Пожалуйста, больше не лезь ко мне в голову.

— Хорошо.

— И Галада не трогай.

Он сжал зубы.

— Пожалуйста.

— Ладно. Но дай слово, что больше не будешь слушать его советы.

— Обещаю.

— И если в чем-то сомневаешься говори мне открыто. Я пойму. Только не надо повторять сегодняшний опыт.

Меня передернуло и Лико это, конечно же, заметил.

— Ни за что. — И спрятала лицо у него на груди.

Змей молчал, укачивая меня как маленькую. Рядом с ним было спокойно и хорошо. О том, каким он был недавно, я предпочла просто забыть. Сама виновата. Такого с ним больше не будет. Никогда. Я верю ему и в него.

— Спи, маленькая. Засыпай.

Я устроилась поудобней и в самом деле уснула. Подозреваю что не без его помощи.

Следующие недели пролетели незаметно. Драконята с каждым днем требовали к себе все больше внимания, бывали дни, когда я не спала, вовсе нянчась с ними. Пустяковая плата за то счастье что я чувствовала находясь рядом с ними.

Люцианна с довольно уже округлившимся животиком тоже рвалась участвовать в воспитании, но по-прежнему нарывалась лишь на грозное пищание со стороны драконенышей. Это ее сильно задевало, но попыток она не оставляла.

Как-то я спросила Змея, почему они так на нее реагируют. Он улыбнулся и ответил, что они на всех будут так реагировать кроме тех, кого считают своими родителями. То есть кроме нас с ним.

Змей…

Мой как я недавно осознала любимый мужчина. Жених. Родной человек.

Лишь один раз после той злополучной ночи он спросил, правду ли я сказала тогда. Действительно ли я люблю его. Я кивнула, но большего ему и не требовалось. Теперь он прямо светится внутренним светом от радости. И постоянно спрашивает, не боюсь ли я его. Я отвечаю что нет.

Это правда. На следующее утро после моего неудавшегося "соблазнения" когда я буквально шарахнулась от его попытки поцеловать меня он открыл мне свои мысли. Там я нашла многое чего не знала… И его чувства.

Больше я его не боюсь.

И он это знает.

Кстати все подобности нападения "черных" он сам мне рассказал. Понял, наверное, зачем мне это нужно было.

А еще они с Галадом о чем-то долго и серьезно разговаривали, после чего еж старался мне на глаза не попадаться и даже мысленно на мои вопросы не отвечал. Ну и ладно, не больно то и хотелось.

Сейчас, когда у меня, наконец, появился свободный часок, я сидела на берегу моря и перебирала подарки отца, гадая какой для чего предназначен.

Ладно, назначение перчаток и створчатых браслетов мне еще понятно, хоть материал и того и другого неизвестен. Потерянная карта тоже понятно для чего нужна была. А вот цепочки?

Одна синяя, другая фиолетовая… Плетение странное, будто несколько металлических ниток просто скрутили спиралью. Непонятно, в общем.

За спиной послышались шаги.

— Любуешься? — Лико сел рядом, обнимая меня за плечи.

— Пытаюсь понять для чего они, — киваю на цепочки, которые по-прежнему верчу в руках.

— А спросит никак?

Я вскинула на него глаза и изумленно воскликнула:

— Так ты знаешь?!

Он тихо засмеялся.

— Знаю.

Вот те на!

— Мог бы, и сказать, — в притворной обиде выпячиваю губы.

— Ты не спрашивала, — а сам щекочет меня!

Я отбиваюсь, уворачиваюсь — бесполезно!

— Ай! Все! — Вскидываю руки. — Сдаюсь на милость победителя.

Меня отпускают, целуют в нос, и мы принимаемся собирать подарки, неосторожно разбросанные и засыпанные песком в ходе нашей короткой разборки.

— А откуда? — осторожно интересуюсь.

— Что — откуда?

— Откуда знаешь про цепочки?

Лико пожал плечами, старательно вытряхивая из перчатки набившийся туда песок.

— Когда-то у меня в друзьях ходил демон. У него были похожие.

— Расскажешь про него? — тут же загорелась я.

— Не стоит.

— Ну, пожа-а-алуйста!

— Нет.

— Почему?

— Это грустная и некрасивая история.

Хорошо, раз не хочет, то не буду заставлять…

— А про цепочки расскажешь?

— Ага. Вот смотри: они вплетаются в волосы с двух сторон, вот так, чтобы шарики заняли свои места соответственные их весу. Мой друг вплетал четыре цепочки в косу, но говорил что можно и в обычный хвост, но это гораздо сложнее.

— А-а… А зачем они вообще нужны? В волосах особенно? Кстати чем-то это напоминает мне эльфийские традиционно-клановые прически.

— У демонов свой стиль ведения боя. Там часто используют волосы с вплетенными в них вот такими цепочками как оружие. Это, конечно же, уметь надо, так что не блести так глазами.

— И зачем они мне тогда, интересно знать?

Змей снова обнял меня.

— У тебя впереди еще вся жизнь. Вдруг найдешь учителя? Тогда и пригодиться. Хм, красивые браслеты. Почему не носишь?

Моя очередь пожимать плечами. А действительно — почему? Сначала не хотела, чтобы кто не надо увидел, потом было не до них, потом и вовсе забыла…

— Случая одеть не представлялось.