Непристойное пари - Уайлдс Эмма - Страница 16

До конца недели он должен изменить ситуацию, мысленно поклялся Николас. Для него было важно завоевать ее доверие не только в физическом смысле, но и в интеллектуальном.

– Я опасаюсь разочаровать вас, – косвенно ответила она на его вопрос.

Эта мысль была настолько нелепой, что Николас почувствовал, как его губы невольно дернулись. Он посмотрел ей в глаза.

– Уверяю, ты нисколько не разочаровала меня и не сделала ничего предосудительного. А теперь, может быть, все-таки пойдем прогуляться по саду? Побеседуем? Что бы там ни говорили обо мне, я ценю женщину не только за физическое удовольствие, которое она дает.

Возможно, эти рассуждения были благочестивы, но Николасу вовсе не свойственны. Он никогда не стремился к духовной близости с женщиной. Это был опасный путь, на который он не хотел ступать, предпочитая сохранять со своими любовницами дружеские отношения, но не более.

Кэролайн села в постели и улыбнулась.

– Я вижу, вы твердо решили выиграть пари. Кто бы мог подумать, что всем известный Герцог склонен к романтическим настроениям?

– Любой, кто хорошо знает меня, – сказал Николас, слегка пожав плечами. – Когда я общаюсь с красивой женщиной, мне хочется знать о ней все, а не только ее тело.

– До мельчайших подробностей, – насмешливо заметила она. – Думаю, в нашем случае есть возможность познать друг друга во всех отношениях. Но мне кажется, только один из нас раздет.

Николас едва удержался, чтобы не продолжить знакомить ее с плотскими радостями.

– Должен признать, здесь подходящее место для взаимного познания, но не сейчас. Не беспокойтесь, я разденусь позже, – сказал он с улыбкой.

Глава 9

Если ударить кулаком по стене, можно вызвать скандал, поэтому лучше воздержаться.

Но, черт возьми, ужасно хотелось ударить, Дерек залпом выпил полбокала вина. Мысль о том, что придется терпеть оставшуюся часть вечера, вызывала желание немедленно скрыться отсюда. Однако если он сделает это, то выставит напоказ свои переживания, а он хотел любой ценой сохранить их в тайне. Если у него нет возможности добиться того, чего он хотел, то, по крайней мере, необходимо сохранить мужскую гордость.

О Господи, до чего же красивой выглядит Аннабел в своем великолепном наряде! Впрочем, она и в мешковине была бы самой прелестной женщиной, а в светло-голубом платье с глубоким вырезом, с такого же цвета глазами и золотистыми волосами была просто неотразима. Хотя Дерек старался принять беспечный вид, стоя в небрежной позе и подпирая плечом стену, его взгляд непрестанно следовал за Аннабел, когда она принимала поздравления гостей и, что хуже всего, одаривала своего нареченного ослепительными улыбками…

– Кажется, все идет хорошо, не так ли?

Томас Дрейк, младший брат отца Дерека, сделал глоток вина, присоединившись к племяннику в углу элегантной гостиной.

Дерек вежливо кивнул:

– Прекрасный вечер, дядя.

– Аннабел выглядит очень красивой, как ты считаешь? Дерек стиснул зубы.

– Да.

– Лорд Хайатт явно увлечен ею.

Это было преуменьшением. Проклятый жених не мог оторвать от нее глаз. Дерек предпочел не комментировать последнее замечание дяди. Хайатт был не единственным влюбленным глупцом в этой комнате.

– Твоя тетя Маргарет считает, что следовало бы устроить тихую семейную вечеринку перед большим балом в честь помолвки. Я согласен, было бы неплохо собраться всем вместе. Официальный бал всегда предполагает большой прием гостей. Я рад, что ты смог прийти.

Если представить, что его, голого, привязанного к лошади, волокли бы по грязному полю, полному колючек и камней, вероятно, Дерек и тогда ухитрился бы изобразить на лице улыбку.

– Как мог я пропустить такое событие?!

– Еда была восхитительной, не правда ли? – Высокий и стройный, с благородной внешностью, Томас вопросительно приподнял брови.

Из всего, что было на столе, Дерек помнил только паштет. Он много пил за обедом и съел лишь несколько маленьких бутербродов. Проворчав что-то, он огляделся в поисках вина. Действительно, было бы лучше собрать около тридцати человек на семейный прием, чем устраивать этот бал с многочисленными гостями. Здесь он должен изображать равнодушие или, еще хуже, радоваться счастью помолвленной пары, а также беседовать с двоюродными бабушками и полу знакомыми кузинами. Поэтому он занял позицию в углу комнаты, чтобы оставаться как можно незаметнее. Если бы он мог себе позволить, то спрятался бы за каким-нибудь диваном или за одним из мраморных итальянских каминов.

Но он был графом и присутствовал здесь по просьбе тети, которую искренне любил, поэтому ему оставалось только терпеть, по возможности сохраняя хладнокровие.

– Должен сказать, я не уверен, что Хайатт и Аннабел подходят друг другу. Иногда она бывает упрямой и своевольной, а он немного мягковат. – Томас усмехнулся. – Надо ли говорить тебе об этом? Ты знаешь ее с детства. Она выросла и превратилась из любопытной озорной девчонки в молодую женщину, сохранившую особенности своего характера. Думаю, ты согласишься, ей нужна твердая рука.

Дерек был уверен, что ей нужны именно его руки, которыми он мог доставить ей незабываемое удовольствие… Он откашлялся.

– Думаю, Хайатт сможет управлять ею.

– Скорее она будет управлять им, вот увидишь.

Посещение званого обеда само по себе не доставляло Дереку удовольствия, а обсуждение, как женщина, которую он любил, будет обращаться со своим будущим мужем, было еще хуже. Дерек посмотрел через комнату и, обратив внимание на то, как блестят золотистые волосы Аннабел в свете люстр, расправил плечи. Она действительно была упрямой. А также веселой, красивой и очень близкой ему даже в этой переполненной людьми комнате.

– Прошу прощения. Я хочу еще вина, – сказал он хрипловатым голосом.

– Я заметил, ты не выглядишь счастливым. Но разве вино – решение проблемы?

Заданный тихим голосом вопрос Томаса остановил Дерека, приготовившегося уйти. Он повернулся к дяде.

Ему казалось, что он сделал все возможное, чтобы скрыть свое чувство.

Томас продолжил:

– Я старался оставаться в стороне, однако решил все-таки вмешаться. Ты когда-нибудь думал о том, чтобы поговорить с Аннабел о своих чувствах?

В какой-то момент Дерек хотел притвориться, что не понял, о чем идет речь, но дядя Томас слишком хорошо знал его. Он был для него как отец во многих отношениях, после того как Дерек, будучи еще совсем юным, потерял своего отца. Он судорожно втянул воздух.

– Аннабел презирает меня.

– Ты так думаешь? – мягко спросил Томас.

– Она достаточно ясно дала мне понять это. – Дерек понял, что пытается защищаться, и постарался смягчить тон. – Я сам виноват и теперь расплачиваюсь за это.

– Может быть, ты расскажешь, что произошло? Я спрашивал Аннабел о причинах вашего разлада, но она отказалась объяснять.

Желает ли он рассказать об этой истории? Да, желает. Память вернула его в тот несчастный вечер. Дерек старался оставаться спокойным, хотя внутри у него все сжалось.

– Дело в том, что Аннабел застала меня в скандальной ситуации с леди Беллвью. Я уверен, ты помнишь: она гостила у нас в Мэндервилл-Холле в прошлом году.

К чести Томаса, он никак не проявил своего неодобрения. И даже не удивился.

– Я предполагал нечто подобное. Помню, как эта леди пылко преследовала тебя в течение всего своего пребывания у нас. Неудивительно, что, в конце концов, ты стал жертвой.

Нет, он мог бы избежать связи с леди Беллвью, но проявил непростительную слабость.

– Черт возьми, не оправдывай меня, дядя, – резко сказал Дерек. – Я не должен был прикасаться к Изабелле, и ничего не произошло бы, если бы…

– Что?

Если бы он не вошел в библиотеку в тот роковой день. Он хорошо помнил, как лучи солнца освещали восточный ковер, как воздух был насыщен запахом пожелтевшей бумаги и старой кожи, и он нисколько не удивился, обнаружив Аннабел, так как она частенько сиживала там, уткнувшись своим хорошеньким носиком в книгу. Аннабел выглядела удивительно милой в своем дневном платье из белого муслина, украшенного крошечными, желтыми цветами. Ее светлые волосы были собраны в пучок и перевязаны шелковой лентой на затылке. Когда он вошел, она подняла голову и улыбнулась.