Непристойное пари - Уайлдс Эмма - Страница 3

– Разумеется. При этом ты должен сознавать, Ник, что мы к своей характеристике в обществе добавим и другие нелестные слова, помимо того, что «они пользуются дурной славой».

Николас сознавал это. Боже, что они делают? Они оба уже всерьез воспринимают это пари. Что ж, Николас относился к соблазнению женщин так же, как к делам в поместье, политическим событиям и социальным вопросам, а именно – с холодной расчётливой оценкой.

Чувствам не должно быть места в бизнесе, политике и сексуальных связях мужчины.

В глубине души Николас желал иного, однако однажды обжегся, столкнувшись с жестокой реальностью. Он любил женщин. Любил мягкую податливость их восхитительных тел, музыку женского смеха, горячий шепот в постели во время страстных объятий и расслабленность после чувственной кульминации. По его мнению, ничто не может сравниться с тем удовлетворением, когда женщина отдается со страстью, впиваясь ногтями в обнаженные плечи мужчины.

Но любовь тут ни при чем. Плотское удовлетворение – одно, а сердечные чувства – другое.

Глава 2

– Я еще раз спрашиваю: почему вы находились там, мадам?

Вопрос был задан невероятно холодным тоном, отчего Кэролайн раздраженно поджала губы. Она была встревожена тем, что к ней явился кузен ее покойного мужа, лорд Уинн, и хотя она избегала встречи с ним в течение нескольких недель, у нее не осталось выбора, кроме как принять его, в конце концов. Сходство братьев было настолько очевидным, что всегда вызывало шоку Кэролайн при встрече лицом к лицу с Фрэнклином, словно перед ней было привидение.

И довольно неприятное привидение.

Они сидели в ее гостиной с высокими окнами, открытыми теплому утреннему воздуху. Элегантная обстановка в кремовых и золотистых тонах отражала вкус Кэролайн. После смерти Эдварда она переделала здесь кое-что. Из Италии ей привезли обитые парчой диванчики и два изящных кресла, которые теперь стояли возле камина, а покрытые шелком стены были украшены несколькими живописными акварелями. В изысканные дорогие вазы она поместила букеты роз из сада, аромат которых особенно чувствовался в этот чудесный день. Кэролайн постаралась убрать отсюда все, что напоминало присутствие Эдварда. Он ненавидел то, что было связано с женским вкусом, точнее – то, что не отвечало его представлениям.

Фрэнклин, скривив губы, воспринял новую обстановку с пренебрежением. «Этот городской дом должен принадлежать мне», – говорил его взгляд. И деньги на все это взяты из состояния, которое он рассчитывал унаследовать. Но Кэролайн это не волновало, так как это были ее деньги, и если она решила постепенно избавиться оттого, что было сделано по вкусу мужа, то непременно этого добьется.

– Я приехала туда посмотреть на скачки, милорд. К счастью, день был великолепным, и мне доставило удовольствие это зрелище. – Кэролайн сохраняла холодный отчужденный тон. – К сожалению, я отсутствовала, когда вы нанесли мне визит на прошлой неделе. Последнее время я вообще была очень занята.

– Надеюсь, вы понимаете, что посещение без сопровождения такого места, как скачки, – неразумный поступок. На скачках, как всегда, собираются главным образом мужчины. Приличные леди не появляются там без сопровождающей дамы. В следующий раз, когда захотите посетить публичные мероприятия, свяжитесь со мной, и я обеспечу вам спутницу.

«Боже, как он похож на Эдварда с такими холодными бледно-голубыми глазами…»

В лице Фрэнклина с резкими чертами и слегка крючковатым носом было что-то ястребиное. В свои тридцать с небольшим лет и с приобретенным титулом он считался подходящей кандидатурой для брака. Кэролайн полагала также, что он довольно красив, однако сходство с Эдвардом, как во внешности, так и в манере вести себя, вызывало неприятное чувство. Его глаза с тяжелыми веками смотрели на нее холодно.

«Так смотрит ястреб на свою добычу, готовый растерзать ее, если она не сможет защититься», – с отвращением подумала Кэролайн.

Его назидательный тон, намерение контролировать ее жизнь и наставления по поводу правил приличия коробили Кэролайн.

– Я была там не одна, а с Мелиндой Кассат и ее мужем.

Фрэнклин слегка наклонился вперед в своем костюме, в большей степени подходящем для придворного вельможи, а не для джентльмена, совершающего утренний визит. Под горлом и на рукавах его камзола красовались кружева.

– Однако не забывайте, что вы вдова моего кузена, и я должен заботиться о вашей репутации.

– Ради Бога, не стоит беспокоиться обо мне. – Кэролайн всеми силами старалась отдалиться от семьи Уинн, и появление Фрэнклина всегда вызывало у нее неприятное чувство. Она была уверена, что его интересовало не ее благополучие, а количество денег, которые Эдвард оставил ей. К счастью, ему не удалось оспорить завещание.

– Ваше возвращение в общество очень беспокоит меня.

Его пронзительный взгляд, казалось, сверлил ее насквозь.

– Почему? Я живу тихой, спокойной жизнью. Иногда принимаю приглашения, однако…

– Думаю, вам следует советоваться со мной, какие мероприятия вам можно посещать.

Раздражение Кэролайн усилилось.

– Я вдова, – напомнила она жестким тоном. Затем добавила, не подумав: – И имею собственное состояние.

Последнее замечание вызвало у него крайнее раздражение. Было заметно, что он с трудом сдерживает гнев.

– Мне хорошо известно, дорогая, ваше финансовое положение. Я также знаю, что вы молоды и являетесь подходящей кандидатурой для брака. Среди джентльменов есть много беспринципных охотников за приданым, и потому мой долг – защитить вас.

Кэролайн была готова произнести в ответ безрассудные, опрометчивые слова, но, к счастью, сумела сдержаться. Она обвела взглядом обновленную обстановку гостиной, которая являлась для нее символом независимости. Сейчас ей хотелось поскорее прочитать ответное письмо от Роудея, которое она сжимала во влажной руке. Она не была уверена, что сможет далее оставаться в обществе Фрэнклина, в то время как листок бумаги обжигал ее ладонь. Дворецкий принес письмо одновременно с объявлением о прибытии нежданного визитера, и Кэролайн, испытывая любопытство, не могла дождаться, когда, наконец, избавится от Фрэнклина, чтобы прочитать ответ Роудея.

Если бы Фрэнклин узнал о ее затее, то втоптал бы ее имя в грязь, и сделал бы это с большим удовольствием. Она не питала иллюзий относительно его способности опозорить ее, если представится такой шанс.

– Мелинда и ее муж – вполне подходящее сопровождение, и никто больше не приближался ко мне. Я раньше не посещала скачки и не знала, что это так интересно. По-моему, очень волнующее зрелище.

Действительно, нарядно одетая толпа, восторженные крики, великолепные, ухоженные лошади – все это создавало радостное настроение. А когда она увидела герцога Роудея и лорда Мэндервилла, дыхание ее участилось. Они представляли собой разительный контраст: с одной стороны – дьявольски красивый брюнет, с другой – златокудрый блондин с внешностью Аполлона. При всем внешнем различии в их поведении было много общего. Оба они легко относились к тому, что их окружала дурная слава, к сплетням и косым взглядам, словно для них не существовало законов, кроме собственных, ими для себя установленных. Казалось, они не замечали поворотов голов в их сторону и шепота, сопровождавшего их появление.

Что бы сделала Мелинда, если бы узнала о еще не прочитанном в данный момент ответном письме от Роудея? И что подумала бы, если бы узнала, что Кэролайн обратилась к имеющему скандальную репутацию герцогу и его в равной степени «знаменитому» другу?

На этот вопрос легко ответить. Мелинда ни за что не поверила бы в это. И никто в обществе не поверил бы.

Кэролайн самой не верилось, что она сделала это.

– Я рад, что скачки доставили вам удовольствие, дорогая, однако знайте, что надо быть осторожной. – Фрэнклин откинулся на спинку кресла и скрестил ноги, явно намереваясь оставаться здесь еще какое-то время.