Непристойное пари - Уайлдс Эмма - Страница 43

В конце концов, он выбрал шустрого щенка, который перед этим буквально бросился ему под ноги, и хотя тот больше был похож на ком шерсти, чем на собаку, Николас должен был признать, что это создание было подкупающе ласковым и очень активным. Тем не менее, по дороге домой через Лондон, в намоченных щенком штанах, он счел себя сентиментальным глупцом.

Николас окончательно утвердился в этом мнении, так как ему захотелось увидеть лицо Кэролайн, когда ей доставят щенка. Это было исключено, и потому подобное желание казалось еще более глупым, чем транспортировка беспородного животного через весь город.

Когда лакей открыл дверь, Николас вручил ему щенка и сказал:

– Проследите, чтобы его покормили и помыли, после чего я дам вам адрес, куда следует доставить животное.

– Хорошо, ваша светлость.

Николас задержался на мгновение, вспомнив о просьбе леди Уинн соблюдать осторожность. Герцогский герб на карете мог выдать его.

– Возьмите наемный экипаж и не упоминайте моего имени. Леди догадается, что это от меня.

– Будет исполнено, ваша светлость. Улыбнувшись, Николас отправился наверх принять ванну и переодеться. Должно быть, от него пахло лошадьми и собачьей мочой, с сарказмом подумал он, хотя был удовлетворен сегодняшним днем.

Несомненно, он поджидал ее. Точнее – выслеживал.

Кэролайн пришлось позволить Фрэнклину взять ее под руку, когда она поднималась по ступенькам крыльца. Он, словно привидение, явился ниоткуда. Похоже, бродил около ее городского дома, полагая, что она должна скоро вернуться.

– Какое удивительное совпадение, что мы прибыли сюда в одно и то же время, – пробормотал Фрэнклин, сопровождая Кэролайн до двери. – Я посетил несколько мест и узнал, что вы были с другом за городом.

В ее голове тотчас возник образ этого друга с густыми темными волосами, с невероятно привлекательной улыбкой и стройным телом, накрывавшим ее, когда они вместе двигались в теснейшем контакте, какой только может быть между мужчиной и женщиной с древних времен. Был ли Николас ее другом? Да, именно таковым она считала его, если не учитывать их близость. За эти пять дней она рассказала ему о себе гораздо больше, чем кому-либо за всю свою жизнь. Причиной этому был его неподдельный интерес ко всему, что имело к ней отношение.

– Да, я действительно была там.

Жесткий тон ее ответа взволновал новоявленного виконта, но он не подал виду. Его угловатое лицо ничем не выдавало его. Этим свойством отличался и ее покойный муж. Когда Кэролайн поняла, что на самом, деле представляет собой Эдвард, решила, что его внешность никак не соответствует внутреннему содержанию. Чудовище есть чудовище, независимо от того какая у него внешность.

Хотя необходимость быть вежливой раздражала ее, она, тем не менее, сказала:

– Может быть, войдете?

– Я не подошел бы к вам, если бы не был уверен, что вы пригласите меня в дом.

Самодовольство в тоне Фрэнклина раздражало Кэролайн больше обычного, однако несколько лет замужества с его еще более властолюбивым кузеном научили ее сдерживаться. Она надеялась, что улыбка скроет чувства, владевшие ею.

– Прошу сюда, милорд.

– Я хорошо знаю дорогу. Одно время я полагал, что эта резиденция будет моей.

Эти слова были сказаны с претензией на юмор, однако Кэролайн хорошо помнила, сколько средств из своего наследства потратила на адвокатов, чтобы те доказали законность завещания Эдварда.

У нее не было иллюзий относительно Фрэнклина. Он ей не друг, но, по крайней мере, его мстительность – детская шалость по сравнению с открытой враждебностью Эдварда. Устроившись напротив него в гостиной, она сидела молча в ожидании, что тот объявит цель своего визита. В том, что он явился не просто так, Кэролайн нисколько не сомневалась.

Фрэнклин посмотрел на нее; выражение его лица было непроницаемым.

– Вы прекрасно выглядите, Кэролайн. Поездка явно пошла вам на пользу.

– Благодарю.

– Вы знаете, я всегда ценил вашу красоту.

Его нескрываемый интерес к ней вызвал у нее дрожь. Годы, проведенные с Эдвардом, научили ее распознавать, когда мужчина всего лишь желал женщину физически, не испытывая к ней ни любви, ни нежности.

Она не ответила на комплимент Фрэнклина, и на его губах обозначилась чуть заметная улыбка. Он сидел неподвижно, как всегда, элегантно одетый. На нем был щегольской синий сюртук, белый галстук, на котором красовалась булавка с бриллиантом, и желтовато-коричневые брюки, заправленные в высокие блестящие сапоги.

– Будем откровенны, – сказал он. – Вы не доверяете мне в связи с разногласиями по поводу владения поместьем моего кузена. Думаю, я внесу разъяснения, так как хочу урегулировать отношения между нами.

– Нет необходимости снова возвращаться к этому вопросу.

Фрэнклин умоляюще сложил руки:

– Почему же? Разногласия сохраняются, но мы принадлежим к одной семье, и я не хочу уклоняться от ответственности за вас. Как уже отмечал раньше, я единственный мужчина, который является вашим ближайшим родственником, и потому имею право вмешиваться в вашу жизнь.

Кэролайн не хотела снова говорить на эту утомительную тему.

– Мы всего лишь родственники по мужу. Такое родство едва ли можно назвать кровным. Кроме того, у меня есть отец.

– Я говорил с ним. Кэролайн была потрясена.

– О чем?

Фрэнклин смотрел на нее с бесстрастным выражением лица.

– Вы же знаете, я беспокоюсь о вас. Он заявил, что в тот день, когда вы вышли замуж за Эдварда и стали леди Уинн, его обязательства по отношению к вам закончились.

Обидно было думать, что ее отец занял такую позицию, но, к сожалению, она могла легко представить, что он именно так и сказал. Кэролайн сжала кулаки, затем расслабила руки.

– Я взрослая женщина, вдова и не нуждаюсь ни в финансовой помощи, ни в чьей-либо защите.

Фрэнклин усмехнулся, сохраняя непроницаемое выражение лица:

– Каждая женщина нуждается в защите. С тех пор как завершился ваш траур, уже несколько мужчин обращались ко мне – просили вашей руки.

Кэролайн возмутилась при мысли, что не только Фрэнклин самонадеянно пытался вмешиваться в ее жизнь, но и другие мужчины позволяли себе это.

– Как любезно с вашей стороны защищать меня от поклонников!

Он даже глазом не моргнул, услышав явный сарказм в ее тоне.

– Меня беспокоит ваше будущее. Вы еще слишком молоды, чтобы оставаться незамужней.

– Это ваше мнение, милорд. А что касается меня, то возраст дает мне возможность ждать и решать, стоит ли снова выходить замуж.

– Вы занимаете прогрессивную позицию в этом вопросе, моя дорогая, однако…

– Называйте меня «миледи».

Их начинающийся спор был прерван появлением дворецкого. Тот стоял с комичным выражением ужаса на лице. В руках у него было нечто похожее на пышный ком коричневого меха.

– Простите, но это только что доставили для вас. Мужчина, который принес это, сказал, что сопроводительной записки нет, но вы поймете, от кого этот… подарок. Что мне делать с ним?

На мгновение Кэролайн лишилась дара речи, глядя на щенка в руках дворецкого. Щенок вертелся, оставляя волоски шерсти на его аккуратном жилете. Кэролайн была удивлена: кто мог прислать ей такой необычный подарок? Но внезапно догадка мелькнула в ее голове, как молния во время летнего ливня.

Николас.

Однажды, когда она лежала рядом с ним, положив голову на его обнаженную мускулистую грудь и вдыхая аромат травы, она призналась, что, будучи ребенком, всегда хотела собаку, но ей отказывали в этом. Она не любила говорить о своем детстве, но Николас каким-то образом ухитрился заставить ее вспоминать подробности, о которых она никогда никому не рассказывала. Тогда-то она и поведала ему о своем детском желании иметь щенка.

Внезапно Кэролайн захотелось рассмеяться от восторга. В то же время она была тронута до слез таким вниманием.

Кэролайн встала, подошла к двери и взяла это маленькое создание у дворецкого, который с явным облегчением передал ей забавного песика. Два черненьких глаза взглянули на нее, похожий на обрубок хвостик неистово завилял, а крошечный, розовый язычок начал лизать ей руку.