В постели с незнакомцем - Коновалов Э. Г. - Страница 29

— Сильней! Глубже! — Она даже не отдавала себе отчета в том, что она выкрикивает.

Бродик хмыкнул. Его тело судорожно дернулось и опустилось на ее распростертое тело.

— Так, девочка. Я буду счастлив дать тебе то, чего ты хочешь, и даже больше.

При этом его шотландский акцент снова проявился очень отчетливо, его слова приобрели некую неземную окраску, которая соответствовала моменту. Анне было безразлично, завлекает ли он ее в какой-нибудь языческий ритуал, который выкрадет ее душу. Каждое его погружение на полную глубину заставляло ее ахать от удовольствия.

Она хотела еще большего.

Ритм его движений возрос. Он что-то тихо проворчал, когда Анна, согласуя свои действия с этим ритмом, приподняла таз, чтобы встретить его в самой глубине. Она принимала его без затруднений, и он входил до основания.

— Правильно, девочка… Двигайся в унисон со мной.

Он поднялся над ней, упираясь руками в кровать. Она ответила на вызов, вскидывая бедра при каждом толчке. Сладостные ощущения окутывали и обволакивали ее, она могла ощутить их на вкус, чувствовала каждым дюймом своей плоти. Груди ее подпрыгивали и раскачивались, когда Бродик со стиснутыми зубами с рычанием вгонял в нее свою могучую плоть.

Бродик опустил голову и стал покусывать ей шею. Анна вцепилась в его плечи. Удовольствие словно взорвалось внутри ее, и крик вырвался из ее груди. Это было так неожиданно, что она задрожала всем телом, пытаясь мускулами еще крепче сжать и удержать его в себе.

— Все правильно.

Ее возлюбленный прорычал эти слова. Анна услышала, как он ахнул, после чего все его тело сделалось твердым, и он дернулся внутри, заполняя огненной струей ее лоно. Ее глаза широко открылись при виде того, как задрожало все его тело, и он тихонько захрипел над ее ухом, не выпуская ее из объятий.

Все тело Анны пульсировало, испытывая сладострастное удовлетворение. Никогда не чувствовала она себя так непринужденно и свободно. Расслабился каждый ее мускул, в то время как ее омывали волны радости.

Бродик сделал несколько вдохов, прежде чем поднять голову. В его глазах был виден такой-то особый блеск, который подвиг Анну погладить его плечи. Она не могла по-настоящему объяснить эту свою потребность, просто она ощутила необычайную интимность момента. В ответ он поцеловал ее в губы.

Он медленно скатился с нее и лег рядом. Затем подсунул под нее руку, помогая ей положить голову ему на грудь. Анна напружинилась, не уверенная в самой себе.

— Ш-ш-ш…

Бродик прижал ее голову к своему плечу, издав еще несколько успокаивающих звуков, пока укладывал ее рядом с собой. Она стукнулась коленом о его колено, пока пыталась решить, что ей думать обо всем этом. Здравый смысл был заглушён, утоплен в удовольствии, которое Бродик породил в ней. Она подняла голову, пытаясь обрести душевное равновесие, слегка отодвинувшись от него. Совсем недалеко, просто для того, чтобы она могла думать.

— Ничего этого не будет.

В его голосе ощущалось удовлетворение, он звучал почти лениво.

— Чего не будет?

Он вздохнул, и в этом вздохе послышалось раздражение.

— Ложись, девочка.

Он не стал дожидаться ее ответа, а сел на кровати и повернул ее на бок. Быстро схватив тяжелое одеяло, которое лежало в сложенном виде в ногах, он накрыл ее тело и прижался к ее спине.

— Милорд…

— Когда мы голые, называй меня Бродиком.

Ее последующие слова застряли в горле, поскольку его плоть до сих пор оставалась твердой, и это вызвало в ней дрожь. Успокаивая ее, Бродик стал гладить ее бедро. Носом он уткнулся ей в шею, сдвинув теплое одеяло к ключицам.

— Ты можешь называть меня возлюбленным или дюжиной других имен, но только не надо титуловать меня. Это не то место, где нужно думать о ранге или положении. Мы просто мужчина и женщина и получаем взаимное удовольствие от того, что познаем друг друга.

— Но мы не такие, как другие. Наш союз…

— Не надо больше разговоров, девочка. Ты много часов тратишь на размышления о вещах, которые никого по-настоящему не интересуют. Нет ничего плохого в том, что ты получаешь удовольствие просто потому, что тебе это нравится. Это старо как мир.

Он куснул ей шею — тихонько, еле заметно, и это породило сладостные токи во всем ее теле. Под одеялом его ладонь легла ей на грудь, заставив ахнуть.

— Ты в самом деле не спишь здесь?

Ее не волновало, что голос ее слегка дрожит, она хотела отодвинуться от его руки. Его прикосновения сводили с ума.

— Мой отец умер меньше года назад. Я пока не переехал в его спальню, как и не занял место во время ужина на возвышении. Эта спальня лучше, чем та, которой я пользуюсь. Я оборудовал ее для тебя. Эта кровать создана для того, чтобы зачать на ней наших детей.

Он крепко обнял ее, одновременно касаясь губами шеи и дыша в волосы.

— Надеюсь, ты получаешь от этого такое же удовольствие, как и я.

Она получила…

Анна внезапно заерзала, испытав подобие шока. Было сущей правдой, что она получала удовольствие оттого, что его большое тело прижималось к ней.

— Я уже предупреждал тебя, жена, поддерживай меня бодрствующим, тебе придется развлекать меня.

В его голосе ощущалось легкое поддразнивание. Большим пальцем он играл с соском, в то время как другими пальцами баюкал нежное полушарие. Он прижимался к ее бедрам, заставляя ее прерывисто втягивать в себя воздух. Она пребывала на грани блаженства и не желала больше ни о чем думать. Тем более в такой момент, когда ее телу было так хорошо. Ящик Пандоры…

— Но на сегодня достаточно развлечений. Я был бы безжалостной скотиной, если бы потребовал от тебя что-то еще так скоро после того, как взял у тебя невинность.

Анна не была уверена в том, что он что-то у нее взял. Он был дерзок, вошел в ее лоно, несмотря на ее отказ, но после того, как он соединился с ней, она предложила ему ровно столько, сколько ей самой хотелось ему дать. У нее заполыхало лицо, когда она вспомнила, как сильно она хотела, чтобы он ее взял. Она заерзала, пытаясь немного освободиться из его объятий.

— Значит, теперь ты веришь, что я не распущенная девица.

В ее словах послышалась горечь. Бродик еще крепче обнял ее.

— Да. И это не такой уж редкий способ ответить на твой вопрос.

В его голосе не чувствовалось нежности. Но в нем можно было уловить звенящие нотки уверенности, что ее следовало подвергнуть испытанию. Сознание того, что он доволен, размягчило ей сердце, наполнило нежностью и умиротворением. Это было так соблазнительно — лечь на него и наслаждаться моментом.

О, это было так глупо — позволить эмоциям взять над ней верх. Но она не могла с этим справиться. Ее ресницы сомкнулись, она впадала в дрему и чувствовала себя такой умиротворенной, какой не могла себя припомнить.

Сейчас, когда она лежала рядом с Бродиком, в ее памяти всплыло лицо матери. Ночью это лицо каким-то образом превратилось в лицо Бродика, и она уютно прижималась к его руке, лежащей на ее груди.

Теплая ладонь погладила ей плечо. Она что-то пробормотала сквозь сон. Это было так приятно. Она подняла веки, чтобы посмотреть, кто был так по-матерински с ней нежен.

Она насторожилась, увидев мужские глаза. Какие-то мгновения она пребывала в смятении, увидев мужское лицо. Волосы его были всклокочены после ночного сна, и на нем не было одежды. Первые лучи зари освещали могучую грудь Бродика, ложились на живот и бедра. Он встал, распрямляя руки. Анна не могла отвести взгляд от его великолепно сложенного тела. Возможно, церковь осудит ее восхищение земными мужскими формами, но она не могла совладать с собой.

Зрелище было необычайным.

Он повернулся, посмотрел на нее своими темно-синими, как полуночное небо, глазами. Даже при свете утра они, казалось, были созданы из сумерек.

— Мне очень по душе видеть, как ты уютно устроилась в моей постели. — Его внимание привлекли ее груди, которые не были прикрыты одеялом. — Думаю, что я буду часто просыпаться рядом с тобой.