Леди Роз - Уорт Сандра - Страница 27

В конце февраля вожди йоркистов и ланкастерцев и их сторонники начали съезжаться в Лондон. Невиллы прибыли одними из первых, и я наконец получила возможность воссоединиться с Джоном. С того момента, как я бросилась в его объятия, мы были неразлучны.

Сразу вслед за ними приехали герцог Йорк и его жена, герцогиня Сесилия. Эти люди вызывали у меня любопытство. Их брак был одним из редких браков по любви, говорили, что они не могут жить друг без друга. Сесилия всюду следовала за мужем, даже во Францию, и ей не мешали находиться неподалеку от поля битвы ни беременности, ни тяготы походной жизни.

Когда мы прибыли к ним с визитом, в открытое окно замка Бейнард, служившего Йоркам резиденцией, врывались влажный запах реки и резкие крики чаек. Нее члены семьи находились в светлице и увлеченно беседовали. Герцог стоял у массивного резного письменного стола и обсуждал дела со своим управляющим; герцогиня, одетая в пышное платье из голубого бархата с оторочкой из королевского горностая, наблюдала за слугами, распаковывавшими ее драгоценности. Когда отец Джона представил меня, я низко присела и поцеловала их светлостям руки, В каштаново-русых волосах герцога блестела седина, смуглое лицо согревала теплая улыбка; он казался не таким суровым, как его светловолосая жена. Я задержала взгляд на младшей сестре графа Солсбери, тезка которой была сестрой Джона и первой женой моего дяди. Прозванная Розой Рейби и Гордячкой Сие, герцогиня Йоркская была красавицей и, несмотря на приближение к сорокалетнему рубежу, сохранила все зубы, а потому выглядела молодо. Но удивительнее всего было то, что ростом она не уступала мужу и осталась стройной как тростинка несмотря на бесконечные беременности. Из рожденных ею детей выжили десятеро; младший из них, четырехлетний Ричард, оставался в родовом замке Фотерингей со своим братом Джорджем. В Лондон супруги приехали с двумя старшими сыновьями.

Четырнадцатилетний Эдуард, граф Марч, наследник Йорка, сидел на подоконнике, искал ржавчину на клинке своего меча и украдкой косился на группу штатных дам, шедшую по набережной. Теперь он встал, отдал мне учтивый поклон и сказал:

– Миледи Исобел, я не знал, что в Кембриджшире выращивают такие чудесные розы! – Золотоволосый и красивый, он был ростом со взрослого мужчину. – Придется посетить его. Может быть, я найду там такую же редкостную красавицу, которая украсит мою жизнь. Верно, кузен Джон? – Он весело хлопнул Джона по спине и добродушно рассмеялся.

– Роз там хватает, но второй такой, как моя леди Исобел, нет, – ответил Джон и бросил на меня нежный взгляд.

Стоявший рядом с Эдуардом тринадцатилетний Эдмунд, граф Ретленд, смущенно улыбнулся, поправил челку цвета соломы и поклонился мне.

– Моя дорогая, мы желаем вам всего хорошего и с нетерпением ожидаем свадьбы, на которой собираемся присутствовать, – сказал мне герцог Йорк.

– В самом деле, – добавила герцогиня, широко улыбнулась и посмотрела на Джона. – Ты сделал хороший выбор, племянник. – Повернувшись ко мне, она сказала: – Как поживает ваш дядя, граф Вустер?

– Спасибо за внимание, ваша светлость. Говорят, мой дядя покидает Рим и отправляется в Иерусалим на паломничество. А после его окончания хочет задержаться в Падуе и изучить греческий язык. Возвращаться в Англию он пока не собирается.

Йорк и Солсбери обменялись взглядами, смысла которых я не поняла. Да и не собиралась понимать. Я знала только одно: скоро мы с Джоном поженимся, а все остальное не имеет значения.

Потом в Лондон хлынули вельможи, и каждый привозил с собой столько сторонников, что лорд-мэр опасался столкновений между членами разных фракций. Но все шло хорошо; мир сохранялся. Последним прибыл граф Уорик. Согласно обычаю, новый комендант Кале[28] появился с помпой. Встреченный звуками труб, он приплыл по реке на большом Корабле с надутыми парусами; перед кораблем плыли две барки с двенадцатью менестрелями, выкрашенные алой и золотой краской – родовыми цветами Уорика. За кораблем следовали еще тридцать барок с эскортом, составлявшим шестьсот воинов в алых дублетах с гербом графа, изображавшим медведя и назубренный жезл, оплетенный золотым и серебряным галуном.

Ликующие толпы собрались на мосту и стояли вдоль реки, некоторые даже заходили в воду. Когда корабль проплывал мимо, его приветствовали радостными криками, вздымавшимися, как волны. На поволоченном носу своего парусного корабля стоял Уорик, облаченный в алый бархат с золотом; его профиль четко выделялся на фоне серой воды и голубого неба. Зрелище было великолепное, но я боялась, что экстравагантность графа только усилит зависть ко всем Невиллам.

Большая часть эскорта Уорика следовала за ним но воде, а остальные входили в массивные ворота резиденции, неся сундуки с подарками и усиливая всеобщее возбуждение. Пронзительно кричали речные птицы, в шлюзе журчала вода. Наконец Уорик сошел с корабля и поднялся на зеленый холм, где стояли мы с Джоном, его отцом графом Солсбери, его матерью графиней Алисой Монтегью и братом Джона Джорджам, епископом Эксетерским. Из членов семьи не было только брата Джона Томаса, в отсутствие отца Поддерживавшего порядок на севере, и жены Томаса леди Мод Стэнхоуп, решившей остаться с ним.

– Леди Исобел, позвольте поздравить вас, – грудным голосом сказал Уорик и по обычаю поцеловал меня в губы. Он познакомил меня с женой, Нэн Бошан, графиней Уорик, невысокой симпатичной женщиной в модном головном уборе конической формы с прикрепленной к нему вуалью и парчовом платье с соболями, приличествовавшем жене богатейшего барона Англии. У нее были серо-голубые глаза и светло-русые волосы – судя по локонам, выбивавшимся из-под головного убора. Графиня Нэн тепло поздоровалась со мной, а две ее дочери, пятилетняя Белла и трехлетняя Анна, сделали реверанс. Обе светловолосые девочки были очень хорошенькими, но маленькая Анна просто похитила мое сердце. Глядя на меня большими фиалковыми глазами, она взяла мою руку и сказала:

– Рада видеть вас. Спасибо за приезд. Я очень ценю это.

Я с изумлением посмотрела на графиню Нэн:

– Я не ослышалась?

Нэн Бошан широко улыбнулась:

– Наверно, она слышала, как мы приветствуем гостей. Наша маленькая Анна – настоящая обезьянка.

Я посмотрела на девочку. Она гордо улыбалась с таким видом, словно прекрасно понимала, что к чему. И тут мне стало ясно, что мы с Анной подружимся.

Уорик поздоровался с родными, а потом повернулся ко мне:

– Ах, миледи Исобел, кажется, прибыл ваш свадебный подарок… – Блеснув кольцами, он сделал широкий жест в сторону грума, который шел к нам от реки и вел умопомрачительную верховую лошадь белой масти. Шкура лошади блестела так ярко, что от нее летели искры. Остановившись передо мной, кобыла тряхнула серебряной гривой, заржала и топнула копытом, словно хотела сказать: «Я здесь!»

Я посмотрела на Уорика с изумлением. Неужели эта лоснящаяся красавица действительно предназначена мне? Щедрость графа была легендарной; он давал простым людям столько еды и напитков, сколько они могли унести с собой; народ шутил, что местные харчевни торгуют его элем и продают его мясо. Но в это было невозможно поверить! Такой подарок король мог бы сделать своей королеве.

– Да, леди Исобел, – словно прочитав мои мысли, сказал граф Уорик. Он взял у конюха украшенные цветами поводья и передал их мне. – Она ваша. Катайтесь на доброе здоровье.

Я приняла у Уорика лошадь, потеряв дар речи от изумления. Нарядное седло было украшено позолотой и большим рубином. Именно этим седлом любовался Джон, когда я встретилась с ним в лавке шорника на Флит-стрит. Я чуть не заплакала от счастья. После встречи с Джоном слезы печали и радости были моими постоянными спутниками. Я сделала реверанс, наклонила голову, собралась с силами и, крепко держа Джона за руку, ответила его брату Ричарду:

– Милорд, вы слишком щедры.

– Ничуть, леди Исобел, – сказал Уорик. – Даже это великолепное животное не может искупить наш долг перед вами. Если бы не ваше смелое предупреждение при Барнете, дом Йорков понес бы тяжелые потери. Мы спаслись только благодаря вам. А теперь перейдем к более приятным вещам… – Он кивнул одному из своих рыцарей, приплывших на барке, и спросил: