Леди Роз - Уорт Сандра - Страница 83

– Я просидел в тюрьме десять лет, при двух королевах. Мало кто может этим похвастаться! – Он громко вздохнул и пригубил чашу, смакуя каждую каплю драгоценного напитка. – Вы не представляете себе, как приятно выбраться из трех каменных стен с решеткой, в которых ты провел столько времени… И тем не менее даже тюрьма идет на пользу такому сочинителю сказок, как я.

– Как это? – с любопытством спросила я.

– Понимаете, каждый раз, когда я должен был предстать перед судом, меня везли из Саутуорка в Вестминстер на суд королевской скамьи по Темзе на барке, которая приставала у моста. Поездки были достаточно частыми, чтобы я сумел запомнить этот пейзаж… – Он постучал себя по виску. – Поэтому позже, пересказывая историю похищения королевы Гвиневеры, я придумал, что сэр Ланселот, торопившийся спасти королеву, спустился в Темзу с моста, переплыл с лошадью на южный берег и исчез на равнинах Суррея…

– Это было в добрые старые времена, когда рыцари освобождали своих дам, – с улыбкой сказал Джон, обняв меня за плечи. – А сейчас дамы освобождают своих рыцарей. Верно, Исобел? – Он поднял чашу в мою честь. – Надо же, как изменилась жизнь…

Сэр Томас смерил нас задумчивым взглядом:

– Возможно, когда-нибудь я напишу сказку о вашей любви и смелости – конечно, если меня снова не посадит в тюрьму еще одна французская ~– или наполовину французская – королева, избави Бог! Но сначала мне нужно заняться делами. Жена написала, что мерзавец местный пивовар не платит ей, ссылаясь на закон, позволяющий ему не возвращать долги. Во времена короля Артура закон использовали для защиты справедливости, но теперь… – Он махнул рукой, а потом печально добавил: – Кстати, о законах. Если бы законы действовали так, как задумал король Артур, можно было бы избежать множества трудностей… Обиженные были бы удовлетворены, злодеи наказаны, все были бы довольны и жили с миром!

Крутя в руках чашу, Джон ответил:

– Я слышал те же слова от молодого Дикона Глостера. Когда он был мальчиком, то боготворил своего брата Эдуарда. Был уверен, что Эдуард восстановит в Англии справедливость и уничтожит зло, как сделал Артур тысячу лет назад.

– Эдуард мог бы это сделать. Если бы не женился на своей ведьме. Но он попал в когти Вивианы… – Мэлори начал цитировать отрывок из своей сказки о дворе короля Артура; его голос был мелодичным, как у трубадура: – «Она помедлила, отвернулась, опустила голову, ее коса мелькнула золотой змеей, расплелась сама собой, и дремучий лес потемнел, словно перед грозой».

– Элизабет Вудвилл, – сказала я. – Действительно, именно так они с Эдуардом и познакомились.

Элизабет встретила короля в роще, опустилась перед ним на колени и со слезами на глазах попросила вернуть ей земли, а после этого распустила волосы так, чтобы ее золотые локоны ослепили юного короля.

– Это и вдохновило меня, – ответил Мэлори и повернулся к Джону. – Милорд, есть еще пара строк, которая придется вам по вкусу. – Его низкий голос зазвучал опять: – «Глупцы лишили меня графства…» – Наступила пауза, после которой Мэлори добавил: – Не скоро я забуду его величество короля Эдуарда и колдунью, на которой он женился… «Он забыл о мудрости, а потом воскликнул: «Я присвоил его славу!» Блудница крикнула: «Глупец!» – и скрылась в лесу; за ней сгустился туман, и лес эхом повторил: «Глупец!»

После этого за столом наступила мертвая тишина. Однако все думали об одном и том же: «Да, ведьма вызвала бурю, но теперь буря миновала».

Наконец Джон нарушил молчание. Он хлопнул себя по колену и встал.

– Пора спать. Завтра предстоит трудный день. Вы поедете к жене в Уорикшир, а мы – в Ситон-Делаваль.

Мы поднялись и пожелали друг другу спокойной ночи.

Хотя зима окутывала мир своей тусклой серой мантией, я ощущала тепло солнечных лучей, потому что Джон был со мной. Когда мы оказывались рядом, он поворачивался, чтобы посмотреть на меня или прикоснуться к моей руке, и я вспоминала нашу первую совместную поездку на север, в Рейби, когда мы были обручены. То, что в его глазах после стольких лет еще сиял свет любви, наполняло меня радостью.

Святки 1470 года мы отпраздновали пышно, потому что теперь проблем с деньгами не было. Уорик прислал нам несколько ларцов золота. В залах Миддлема, куда мы приехали на праздник, звенели кубки и звучали песни, достаточно громкие и веселые, чтобы побороть отягощавшие нас воспоминания и страхи. Уорика, вынужденного заботиться не только о делах государства, но и о защите со стороны моря (поскольку он был адмиралом), очень огорчало, что Маргарита еще не приплыла в Англию. Было ясно, что она не доверяет ему; они заключили мир, но о взаимном прощении обид не могло быть и речи. Крепкий кулак и бдительность Уорика не позволяли разразиться открытому бунту, однако отсутствие монарха сильно осложняло его задачу правления страной. Он дважды ездил в Ковентри встречать королеву, и она дважды не прибыла.

Джон отвечал за северное побережье и много времени проводил в замке Бамберг. Воспоминание о том, каким он был в тот вечер на утесе, еще часто посещало меня; приходилось напрягать все силы, чтобы забыть гнев, горевший в глазах мужа, когда он осуждал меня за дела дяди. «В прошлогоднее гнездо яйца не откладывают», – напоминала я себе слова Джона и прогоняла эти и многие другие воспоминания, замуровывая их в мозгу так же, как пчелы замуровывают в ульях непрошеных гостей, потому что время было дорого, таяло на глазах, и мы не знали, сколько его у нас осталось. Зачем отравлять радость печальными воспоминаниями? Нужно двигаться вперед. Да, Джон в Бамберге, да, он не был дома уже два месяца, но не из-за того, что я что-то сделала не так или он за что-то сердится; то время прошло. Просто страна кипит, как котелок с овсянкой, готова взорваться и требует осторожного обращения.

Потом наступил дождливый март, и однажды я услышала вдалеке стук копыт. Подойдя к окну спальни, я вгляделась в туманный горизонт, увидела группу всадников с эмблемами грифона, быстро спустилась по потертым деревянным ступеням во двор и стала ждать, не обращая внимания на изморось.

Джон проехал ворота, остановил Саладина и спешился, а Том достал из тележки щенка Роланда. Я подбежала к Джону, взяла его за руку и тут же заметила, что ему не до разговоров. Оставив эскорт на попечение Джеффри, я провела мужа в нашу комнату. Он сел на подушки у камина и устало посмотрел на меня. Я опустилась рядом и спросила:

– Что, милый? Что случилось? Он вздохнул:

– Исобел, я еду из Понтефракта и смогу провести здесь только одну ночь… Эдуард высадился в Ревенсперге и идет к Йорку, – чтобы набрать там армию… Завтра я должен соединиться с Уориком, который собирается выступить на север, чтобы перехватить Эдуарда.

– Из Понтефракта? – с изумлением повторила я. Если в момент высадки Эдуарда в Ревенсперге Джон находился в Понтефракте, то почему не вступил с ним в битву? До Ревенсперга оттуда рукой подать… – Набрать армию? Значит, Эдуард не привел ее с собой?

– Нет. У него меньше тысячи человек.

«Джон, – прозвенело у меня в мозгу, – но у тебя в Понтефракте больше шести тысяч! Почему ты не начал сражение, когда он высадился? Почему позволил ему отправиться в Йорк?»

Должно быть, взгляд отразил мои мысли, потому чТо Джон легко прочитал их.

– Исобел, с ним был Дикон… А даже если бы и не был, я все равно не смог бы напасть на них. Нас было втрое больше. – В его глазах стояла боль. – Отец и Томас тоже сражались с троекратно превосходившим их врагом. Клиффорд вышел из стен Понтефракта, чтобы убить их. Я был бы не лучше Клиффорда. – Он закрыл лицо руками. Я отвела их.

– Успокойся, любимый… Ты поступил правильно. Ты всегда поступал правильно. Ничего другого ты сделать не мог. – Я наклонилась и поцеловала его в русую макушку, ныне подернувшуюся серебром; в июне ему должно было исполниться сорок. – Давай не будем тратить время попусту. Забудем обо всем, кроме нашей любви. – Я привлекла его к себе, и мы легли в постель.