Королева воскресла! - Федина Елена - Страница 21

Я добиралась к своему дому часа два, не меньше. Из последних сил я преодолела три ступеньки на крыльце и дернула за шнур колокольчика. "В тепло, в тепло! Упасть и не шевелиться…" — только об этом я тогда и думала.

Лесли открыл сам. Он поднес к моему лицу подсвечник и отшатнулся.

— Лесли, это я…

Он смотрел на меня и медленно пятился.

— Это я, Жано…

Я и представить не могла, насколько была ужасна! Опухшая и отекшая, белая как мел, с синими трупными пятнами на шее, с перекошенным мукой лицом и совершенно седая! Лесли наткнулся спиной на шкаф и остановился. Такого он не видел даже в Стеклянном Городе!

— Лесли… — пробормотала я из последних сил и вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть, сознание уже уплывало от меня, ноги подгибались.

Он на какое-то мгновение зажмурился, чтобы побороть свой ужас и отвращение, потом поставил подсвечник у зеркала, подошел и решительно взял меня на руки.

— Сейчас… сейчас, потерпи немного…

Слуг он не будил. Сам согрел воду, сам отмывал меня в горячей ванной и отпаивал какими-то отварами. Я почти не понимала, что со мной происходит, я знала только одно: я буду жить!

Лесли меня отогрел, и тогда мне стало еще хуже, ведь тело мое было отравлено. У меня начался жар, меня долго безудержно рвало, я захлебывалась от тошноты и боли. И снова этому не было конца! Только к утру я забылась тяжелым сном, но и во сне меня трясло.

В забытье я провалялась целые сутки. Потом был бледный утренний свет, головная боль, голод и щемящее чувство чего-то необычного. Да, началась уже другая жизнь. Совсем другая! Я снова Юлиана, я могу вернуться к своим близким и утешить их, что я не умерла, я могу вернуться в родной дом и во дворец, я могу быть самой собой… о, Боже мой, как много я теперь могу!

— Как ты себя чувствуешь?

Лесли стоял в дверях моей спальни, бледный и какой-то строгий.

— Не знаю, — сказала я и попробовала сесть.

— Не тошнит?

— Нет.

— Нигде не болит?

— Нет.

Он присел ко мне на кровать, заботливо поправил подушки за спиной, потрогал мой холодный лоб. Я подумала тогда, что подарю ему полцарства, не меньше.

— Как это случилось, Жано?

— Сама не знаю. Меня должны были сжечь как ведьму.

— Да. Вчера.

— Я так страшно возмутилась, Лесли, мне так захотелось стать самой собой… я, наверно, очень сильная?

— Не сомневаюсь в этом.

— Это было так ужасно… Но теперь все ужасы позади!

— Ты так думаешь?

— Да, конечно. Не хмурься, Лесли! Хочешь, я подарю тебе весь Алонс со всеми его колдунами, со Стеклянным Городом и Серой Башней? Хочешь?

Он посмотрел на меня без восторга, только с жалостью.

— Я тебя лучше накормлю.

На ногах я стояла слабо, руки не слушались, голова кружилась. Я с огромным усилием надела на себя свой похоронный наряд.

Лесли вошел с подносом и как-то неприятно удивился.

— Что это ты делаешь?

— Как что? Одеваюсь. Помоги зашнуроваться…

Он поставил поднос на стол, но не двинулся с места.

— Зачем тебе это?

— Пойду во дворец.

— Тебе не нужно ходить во дворец, — сказал он жестко.

— Как это не нужно? Я все-таки королева.

— Королева умерла.

— Королева воскресла!

Лесли только покачал головой.

— Что? — спросила я упавшим голосом, — мой трон уже занят?

— Нет, твой трон пока свободен.

— Тогда почему?

— Тебе никто не поверит.

— Как это не поверит?! Вот она я, живая! Вот мое платье, вот мой венок… И я еще покажу тем, кто поторопился меня похоронить живьем!

— Тебе не поверят, Жано! — чуть не застонал Лесли.

Тогда до меня дошло. Я метнулась к зеркалу, он попытался меня удержать, но я вырвалась.

Зрелище было жуткое. На меня смотрела совершенно седая, изможденная, бледная женщина с синими губами и провалившимися бесцветными глазами. Черты мои заострились и из утонченных стали хищными, щеки ввалились, на лбу легли морщины. Даже родная мать не признала бы в этой зловещей старухе свою прекрасную, цветущую Юлиану. Так вот, кем я стала! Вот, во что я превратилась! Какой забавной и милой показалась мне маленькая, рыжая, лопоухая девочка Жанет по сравнению с тем, что я увидела в зеркале! И я еще страдала от своего уродства! Смешно, даже смешно!

— Ты прав, — я обернулась к Лесли, — так меня никто не узнает.

Мы уныло сели за стол. Еда в рот не лезла, хоть я и изголодалась до истощения. Мне оставалось, кажется, одно: удалиться в приют Святого Робина и незаметно дожить свои дни в тишине и согласии с природой. Меня похоронили. Чего ж еще? В этом мире воскресать нельзя! Не положено! Воскресшим просто нет места!

— Кого посадят на трон?

— Твоего брата Анджильо.

— Это невозможно!

— Почему?

— Потому что в этом случае Зарих уже никогда не станет королем.

— При чем здесь Зарих, если власть принадлежит уже другой династии. Он даже не принц.

— Тем не менее, он единственный, кто может спасти Лесовию! — я распалилась не на шутку, — и пока он там, в Тимане, воюет, весь тиманский клан отсиживается в столице и делит мой трон. Не бывать этому!

— Жано, успокойся.

— К черту! Анджильо мой брат, но он глуп как пробка и ленив как свинья! Я ему покажу трон!

— Не кричи ради Бога, все равно ничего не изменишь.

Я вскочила из-за стола и снова подошла к зеркалу. Я была ужасна.

— Чудес не бывает, Жано, — усмехнулся Лесли.

— Посмотрим, — зло сказала я.

— Что ты задумала?

— Вот что… ты сейчас пойдешь и купишь мне краску для волос. И румяна, они у меня кончились. Быстрей, Лесли, у меня нет времени.

— Не сходи с ума.

Я обернулась в тихой ярости.

— Я кому сказала!

— Хорошо, — Лесли хмуро встал, — я иду, ваше величество.

У меня было в запасе часа три, не больше. Лесли пришел очень скоро, он небрежно бросил мне на стол краску и румяна и молча удалился. Я, падая с ног от слабости, приводила себя в порядок. Через два часа мучений, во мне с трудом можно было бы узнать прежнюю Юлиану, правда, постаревшую и истощенную, но все-таки похожую на саму себя. Краска сделала свое дело, я стала зловеще красива.

И снова я удивлялась себе: откуда у меня столько силы и столько злости? Ведь я была добра! Весела, приветлива, уступчива и чертовски легкомысленна… а теперь у меня было чувство, что я взглядом смогу испепелить любого, кто пойдет мне наперекор. Трепещите все и разбегайтесь, идет Юлиана Тиманская! Идет королева Лесовии!

Лесли возился со своими птицами, он даже не обернулся, когда я вошла. Чиппи клевал у него прямо с ладони и косил на меня черным хитрым глазом.

— Ну хватит сердиться, — сказала я со вздохом, — ведь я все-таки королева…

Лесли посадил щегла в клетку, потом только соизволил на меня взглянуть. Лицо его изумленно вытянулось. Он встал. Надо было знать меня жалким лягушонком, потом посиневшей покойницей, потом всю ночь выносить за мной тазы и отогревать мое онемевшее тело, чтобы так удивиться.

— Как тебе это удалось? — спросил он восхищенно и, кажется, простил мне мой высокомерный тон, которого совсем не заслужил, — ты что, теперь ведьма?

— Это только краска, Лесли.

— Послушай, а ты не привидение? Ты не растаешь?

— Тебе-то лучше всех известно, что я не привидение.

— Ну, тогда… — он подошел и взял меня за плечи, — тогда мой маленький Жано сильней самого Висконти!

Мне показалось, что я опять нескладная лопоухая девочка, которая смотрит на него исподлобья снизу вверх и мечтает уткнуться носом ему в плечо. Если б тогда, давным-давно, в шалаше он не сказал мне: "Спи!.." Если б он ответил на мой робкий поцелуй! Господи, как же мне было обидно!..

Я опомнилась. О чем это я? С той девочкой покончено навсегда. И с ее глупыми обидами тоже. Я — королева, и мне срочно нужно во дворец!

— Идем, Лесли, у нас мало времени.

****************************************************************