Королева воскресла! - Федина Елена - Страница 23

— Но ведь он клянется, что видел, как она сама ушла из склепа!

— Я его повешу за такие сплетни на городских воротах. В Лесовии только один король — я.

Сцилла смутилась, но, чувствуя расположение короля, все-таки осмелилась спросить еще.

— А как же следы, ваше величество? Утром все видели следы на снегу.

— Вздор, — сказал он раздраженно, — как будто так трудно проложить следы! Это всё гнусные выдумки тиманского клана, который мне простить не может, что я отобрал у них трон.

— А помните, ваше величество, ваша матушка Мария-Виктория тоже выходила из склепа после смерти. Весь дворец содрогался!

Зарих усмехнулся.

— Мне некогда расследовать чьи-то злые шутки. А чтобы вы впредь не тряслись, я приказал сравнять этот склеп с землей. И отныне всех членов королевской династии будут хоронить в земле. Начиная с меня.

— Как?! Вы приказали?!..

— Да, — сказал он жестко, — мне это надоело.

У бедной Сциллы в голове не умещалось такое хладнокровное святотатство. Она смотрела на Зариха расширенными от ужаса глазами.

— Иди сюда, — он протянул ей руку.

Я сжалась в комок. Я уже забыла, что это только сон, что на самом деле всё будет не так, и никто меня не видел, когда я уходила из склепа, и никогда этот проклятый склеп не сравняют с землей, и Зарих еще не король, он только утром вступил во дворец…

Она села к нему на колени. Обыкновенный щупленький и бестолковый цыпленок! Что он в ней нашел! Писклявый, дрожащий голосок? Смазливое личико?

— Я уже забыл, как выглядит женское тело, — сказал он.

— Вы никогда не любили женщин, ваше величество, — пискнула эта томная глупая курица.

— Кто тебе сказал? — усмехнулся Зарих.

Это совсем не к ней относилось, а она вспыхнула как георгин и потупила кроткие, счастливые глазки. Так же, не поднимая глаз, она позволила раздеть себя до пояса и поцеловать в дрожащие губки, тоненькую шейку и маленькую, едва очерченную грудь.

Я пожелала ей охрипнуть до конца своих дней и покрыться язвами, так невыносимо мне было это видеть! Если б у меня были руки, я схватила бы ее за волосы и швырнула на пол, но у меня не было тела! Я беззвучно кричала: "Нет, нет, нет!"

Зарих не слышал меня, но его как будто что-то остановило. Он разочарованно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— А теперь иди, Сцилла. Я устал.

Когда-то и мне он сказал так же спокойно и равнодушно: "Тебе пора. Уплывай". А потом еще, так же равнодушно: "Ты ошибаешься. Не строй иллюзий. Я не люблю тебя, Юлиана".

Сцилла послушно встала, застегнула платье.

— Я же говорила, что вы не любите женщин, ваше величество…

Один он оставался недолго. Я не успела на него налюбоваться в покое и задумчивости. Невеселые мысли были у нового короля. Ему было не до любовных утех. Потом вошел какой-то человек, видимо, секретарь с кучей бумаг, а за ним барон Оорл. Зарих две бумаги подписал, не глядя, а над третьей задумался.

— Нельзя же всем рубить головы, — сказал барон, заглядывая ему через плечо, — побойтесь Бога, ваше величество!

Я поняла, что он подписывает смертные приговоры, мой добрый, славный Зарих! Я тоже заглянула ему через плечо и с ужасом прочла имя Якоба Тиманского! Кошмарный, трижды кошмарный сон!

— Мне не до жалости.

Зарих наклонился над столом и поставил размашистую подпись: "Эрих Второй".

Я совсем запуталась и чуть ли не со страхом смотрела на нового короля: разве это не Зарих?!

Потом какая-то сила потянула меня в окно как на веревке, хоть я того и не хотела. Бороться было бессмысленно, я вылетела прямо сквозь стекло, и подо мной далеко внизу засветился огнями огромный вечерний город. Это было странно и в то же время привычно, как будто я всю жизнь летала как птица, и никто меня не видел.

Невидимая властная сила уносила меня куда-то как осиновый листок. И все смешалось, и перевернулось небо, и закружились звезды, сворачиваясь в гигантскую воронку, и я падала в нее с восторгом и ужасом.

**********************************************************

**************************

Я открыла глаза. Надо мной сидел смуглый и остролицый, чем-то отдаленно знакомый человек. Взгляд у него был пронзительный, такой, что я съежилась.

— Кто вы?!

— Не бойтесь меня, — сказал он тихо и как-то вкрадчиво, — вам уже лучше?

— Вы доктор?

— Считайте, что так.

— А где Лесли?

— Сейчас придет.

Не нравилось мне все это. Я огляделась. В узкое окошко заглядывало солнце, под потолком висели клетки с птицами, на столе стоял чайник, закуска и несколько распечатанных бутылок. Гость не сводил с меня внимательных глаз.

— Почему вы так смотрите, — спросила я настороженно.

— Я никогда не видел такой красивой женщины, — сказал он печально, — мне очень жаль вас.

Я испуганно потрогала свои волосы, мне все казалось, что меня побрили налысо. Я никак не могла отделаться от увиденного кошмара.

— Почему вам жаль меня?

— Потому что вы заслуживаете лучшей участи, прекрасная Юлиана.

Я вздрогнула, меня уже тысячу лет никто не называл моим именем.

— Откуда вы знаете?!

— Я знаю всю вашу историю.

— Вы?!

— Я не мог вам помочь. Мы все бессильны против Висконти.

— Боже…

Я всмотрелась в этого человека: если постричь его волосы, округлить щеки, убрать мешки под глазами и надеть на него холщовую рубаху, то он будет очень похож на брата Осипа из Приюта.

Вот где я его видела! Он почти ни с кем не разговаривал, кроме Святого Робина, но иногда предсказывал будущее по руке или просто по глазам. Я почему-то боялась его острых черных глаз и никогда к нему не подходила. Потом сестра Мартина шепнула мне, что это сам Алигьери, колдун из Стеклянного Города. Я еще удивилась, что он делает в таком святом месте, как Приют. Она сказала, что отец Робин исправляет даже таких, как он! Отец Робин!

Он смотрел на меня с жалостью, этот проживший долгую жизнь и всего повидавший, словно вырубленный из темного дерева, колдун. Он и не догадывался, наверно, что я та самая рыжая, маленькая прачка из Приюта, которая шарахалась от него за три версты.

Я села, в глазах потемнело от слабости, но скоро все прошло.

— Это вы помогли Лесли бежать из Серой Башни?

Алигьери усмехнулся.

— Кое-что я все-таки могу.

Он провел рукой мне по лбу и незаметно снял тупую головную боль, с которой я уже давно смирилась как с неизбежностью, потом стряхнул руку словно от грязи и вздохнул.

— Нельзя так долго спать, моя красавица!

Наконец появился Лесли с корзинкой, полной всякой снеди и бутылок. Он увидел меня и, похоже, не поверил собственным глазам.

— Ты очнулась?!

— А что? — удивилась я такому вопросу, — я очень долго спала?

— Как тебе сказать… — Лесли поставил корзину на стол и присел на табуретку, — больше двух недель.

— Двух недель?! — я повернулась к Алигьери, — это правда?

— Ничего страшного, — сказал он, — так бывает при сильных потрясениях. Рано или поздно вы очнулись бы сами. Я только немного ускорил события.

Я вспомнила огромную воронку, в которую меня так мощно засасывало, и тихо содрогнулась.

— Спасибо вам. Вы вернули меня из тяжелого кошмарного сна.

— Зато я имел удовольствие смотреть на вас.

— О чем вы? От моей красоты ничего не осталось. Впрочем, как и от моего имени, и от моего титула… Лучше скажите мне, как поживает наш новый король?

— Прекрасно поживает, — усмехнулся Лесли, — у него армия и могучие союзники, он ни с кем не считается и наводит свои порядки. Сотни голов уже полетели, и это еще не конец.

Мой сон оказался очень похожим на правду.

— Ты считаешь, что он слишком жесток? — спросила я с тревогой.

— Я считаю, что Лесовии сейчас только такой король и нужен.

Я встала с постели. Движения мои были замедленными и вялыми, голова кружилась. Я умылась на кухне, чем очень удивила старуху-хозяйку, потом вернулась на чердак и села к столу.