Месть троллей - Хардебуш Кристоф - Страница 101

— Кто-нибудь, помогите!

Висиния на четвереньках подползла к Натиоле, в то время как маленький влахак стал помогать Стену.

Даже при беглом взгляде на упавшего Натиоле Висиния поняла, что мятежник серьезно ранен. Стрела с темным оперением торчала у Нати из груди. Она вонзилась в тело почти наполовину. Дыхание раненого было частым и поверхностным, а лицо в темноте казалось совсем белым.

— Они… они все-таки попали… — прохрипел старый друг, корчась от боли.

— Спокойно, молчи, — мягко прошептала Висиния и отодвинула ногу одного из троллей, оказавшуюся перед ней.

В Дезе Висиния часто помогала целителю Картареу и ухаживала за ранеными, и теперь она осторожно ощупала рану Натиоле. Из раны вытекала кровь, но холодный дождь смывал ее с груди Натиоле, которая рывками подымалась и опускалась.

— Скажи ему… скажи ему, что он должен довести дело до конца, — попросил влахак и схватил Висинию за плечо.

Его пальцы больно вонзились ей в тело, но девушка не обращала на это внимания. Слезы, смешиваясь с дождевыми каплями, текли по ее щекам.

— Ты можешь сам ему это сказать, — прошептала она Натиоле, но воин лишь тихо рассмеялся, а затем мучительно застонал.

— Как твоя… сестра могла отправить тебя на переговоры… девочка, — шепотом спросил умирающий, — если ты так отвратительно врешь?

Печальная улыбка тронула губы Висинии. Она кивнула, обхватила руками голову влахака. Рядом на корточки опустилась Флорес и молча смотрела на раненого, неожиданно ее лицо исказилось от гнева, и она изо всех сил ударила кулаком в борт.

— Твой брат любит тебя, чертова упрямица!.. — прошептал Натиоле, и его сотряс приступ кашля, а на губах появилась кровь.

— Нати, — простонала Флорес, — Нати, не оставляй меня!

Шум и крики как-то вдруг отошли на второй план и наконец вовсе исчезли. Висиния видела лишь Натиоле, Флорес и себя, словно они очутились в холодную ночь на острове тишины.

— Он должен… продолжать бороться, — прошептал Натиоле надломленным голосом. — Пообещайте мне, что… не сдадитесь.

У Висинии сжало горло, она смогла лишь кивнуть. Ее слезы падали прямо на лицо Натиоле.

— Нельзя… чтобы все… оказалось зря, — продолжил воин, и его слова были почти неразборчивы. — Все эти страдания…

Его тело вновь сотряс приступ кашля. В темных глазах Нати отразились низко висящие тучи, взгляд его скользнул в неизвестные дали, будто он уже смотрел в другой мир, но затем он еще раз на мгновение вернулся и пристально взглянул на Флорес.

— Не надо ненавидеть его, сестра. Ты сейчас нужна ему. Ты…

На этот раз Натиоле не закончил фразу. По телу прошла последняя судорога, после чего влахак замер, потоки воды смывали кровь с его тела.

— Нет! — взвыла Флорес в темноту, запрокинув голову и выкрикивая свою печаль и боль в холодную, безжалостную ночь.

Висиния сидела словно оглушенная, все еще удерживая в ладонях голову Натиоле, и гладила его мокрые волосы. «Он мертв, — оцепенело думала она, — о духи, такое чувство, словно мы потеряли частицу себя».

Заплаканными глазами она смотрела на Стена, который стоял на носу баржи и изо всех сил боролся с течением, чтобы вывести их суденышко из порта. Юный воин еще не догадывался о смерти друга, все его внимание было сосредоточено на шестах и башнях, которые прикрывали выход из порта. Троллей Висиния скорее ощущала, чем видела, но чудовища вели себя тихо, они лишь молча вглядывались в темноту.

Баржа двигалась вперед, дождь лил как из ведра. В тот момент, когда они уже были готовы вырваться между двух башен на свободу, раздался жуткий царапающий звук, и судно содрогнулось.

— Цепь! — в отчаянии закричал Стен и наклонился через леер. — Они поймали нас!

По телу Висинии пробежала дрожь. Если их заперли, то лишь вопросом времени был поиск баржи, а значит, и пленение. «Мы можем попытаться плыть, — размышляла влахака, — но при таком течении и в такую погоду это опасно, особенно для раненых. Сухаи тогда обречен на смерть!»

— Поплывем по воде, — крикнул один из троллей, но Стен затряс головой.

— Мы все не сможем! — подтвердил он мысли Висинии и добавил: — У нас раненые: Сухаи и Натиоле. Нам нужна лодка!

— Посторонись, человек! — приказал грубо огромный тролль и осторожно переполз ближе к носу. — Что там за цепь?

— Чудо кузнечного мастерства гномов. Вот, взгляни, — громко объяснил Стен, чтобы перекричать гром, раскаты которого один за другим вспарывали ночь. — Прямо у поверхности воды. У нас слишком большая осадка!

— Гномы? — вопросительно проревел в ответ тролль, и Стен кивнул, откинув при этом мокрые волосы от лица.

Тем временем ливень превратился в настоящий поток с небес, и вода опасно быстро собиралась на дне баржи. Оба мужчины, рыжий и влахак, которые не были знакомы Висинии, вычерпывали руками воду за борт.

— Цдам! Иди сюда! — проревел здоровенный тролль, но затем резко замолчал и виновато посмотрел по сторонам.

— Проклятье! — дико выкрикнул другой гигант. — Он мертв, ты, дурак…

— Тогда ты иди сюда! — мрачно пробурчал огромный тролль. Баржу немилосердно качало. Самый крупный из монстров подполз еще ближе к борту и уставился в темную воду.

— Давай вытаскивай! — прокричал другой, прыгнул в воду и ухватился за цепь.

Второй тролль сделал то же самое, и скоро нос баржи опасно накренился, пока тролли поднимали цепь.

— Всем пригнуться! — громко приказал Стен и бросился на дно баржи, в то время как тролли медленно протаскивали над судном мощную, тяжелую цепь.

Толстые кольца цепляли леер, но тролли продолжали старательно протягивать ее к корме. При этом судно выталкивало на свободную воду Два раза леер рвался под тяжестью металла. Но оба раза тролли снова поднимали цепь. Монстры продолжали эту поистине нечеловеческую работу и дотащили железяку до кормы. Наконец невероятным напряжением сил, издав дикий звериный крик, тролли пронесли цепь над кормилом, после чего она с громким плеском упала в воду.

— Дерьмо гномов! — торжествующе проревел здоровяк, осторожно взобрался на борт и устроился посередине палубы.

Объединенными усилиями Стен и Костин толкали баржу к середине реки.

Наконец судно подхватило течением, и их понесло в ночь мимо городских укреплений. Стен в изнеможении опустился на дно и крикнул:

— Костин, иди к кормилу! Держи нас посередине!

Лишь когда художник оказался на корме и схватился за кормило, Стен позволил себе подойти к Висинии. Улыбка застыла на его губах, когда он увидел выражение ее лица. Влахака печально покачала головой, и Стен перевел взгляд на Натиоле.

— Нет, — прошептал юный воин, распахнутыми от ужаса глазами глядя на безжизненное тело перед собой. — Нет, не здесь, Нати, не так.

Он вопросительно посмотрел на Висинию, но она была не в силах смягчить его боль, лишь горевала вместе с ним. Неуклюже, словно его тело вдруг сделалось деревянным, Стен подполз к другу и погладил пальцами лоб Натиоле.

— Ты оставляешь меня одного, брат? — спросил он, и голос изменил ему. — Разве ты не знаешь, что очень нужен мне?

Его тело сотрясали рыдания. Висиния осторожно положила ладонь на голову Стену, погладила волосы. Юный воин, весь в слезах, схватил безжизненную руку Нати и сжал ее, при этом он тряс головой, видимо, все еще будучи не в силах поверить… В поисках поддержки он взглянул вокруг, но лицо Флорес было суровым и отстраненным. Висиния притянула его к себе и обхватила руками, мокрого, дрожащего не то от холода, не то от плача. «Он потерял брата, — печально констатировала она. — Натиоле был его семьей, его другом даже в самые темные дни».