Левая Рука Бога - Хофман Пол - Страница 64

— Я не хотел вас обидеть, но вы не имеете общественного положения. Вы используете оружие и методы, отрицающие все то, во что верят они. Вы для них что-то вроде ереси. Вы ведь знаете, что такое ересь, не так ли?

— А какой во всем этом смысл? — спросил Кейл. — Тяжелая стрела арбалета или легкая стрела лука — они не знают и знать не хотят, кем был твой дед по материнской линии. Убийство оно и есть убийство. Даже если вставить крысе золотой зуб, она все равно останется крысой.

— Конечно, — согласился Випон, — но, нравится это тебе или нет, Матерацци исповедуют свои принципы уже триста лет и не собираются менять их только потому, что ты считаешь по-другому. — Он посмотрел на Кляйста. — Твоя стрела может пробить броню Матерацци?

Кляйст пожал плечами:

— Не знаю, я никогда не стрелял ни в одного Матерацци при полных доспехах. Но эта броня должна быть чертовски прочной, чтобы остановить четырехунциевую стрелу, пущенную с расстояния сотни ярдов.

— Тогда посмотрим, что можно сделать, чтобы дать тебе возможность испытать ее на деле. Генри, а эти твои стальные снаряды для арбалета, у Искупителей их много?

— Прежде я только слышал о них, никогда ни одного не видел. А мой учитель за всю свою жизнь видел лишь два, так что — не думаю.

— Я видел, сколько времени уходит на то, чтобы зарядить и настроить такой арбалет. Матерацци справедливо отвергли их в качестве орудия для боя.

— Это я ведь и сам сказал, когда вам его показывал, — возразил Смутный Генри. — Зато снаряд, выпущенный из такого арбалета, как эти, наверняка может пробить броню. Я это видел. И делал.

— А если это будет броня Матерацци?

— Дайте мне ее испытать.

— В свое время. Завтра я направлю к вам одного из своих секретарей и одного из моих военных советников. Я хочу, чтобы вы изложили, а они записали на бумаге все, что вы знаете о тактике Искупителей. Ясно?

Глаза у всех троих хитро забегали, но никто не возразил.

— Чудесно. А теперь ступайте.

28

История дуэлей учит, что должна существовать неразрешимая причина, ведущая к убийству одного человека другим. Истинные причины, однако, редко оказываются запечатленными. Те, что дошли до нас, представляют собой мелочные оскорбления, реальные или надуманные: несовпадение мнений относительно красоты глаз некой дамы, замечание, бросающее тень на честность партнера по карточной игре, и тому подобное. Знаменитая дуэль между Соломоном Соломоном и Томасом Кейлом произошла из-за спора, кому первым выбирать куски мяса.

Кейл оказался вовлеченным в это дело из-за того, что повар, нанятый готовить для тридцати человек, охранявших Арбеллу Лебединую Шею день и ночь, пожаловался на ужасное качество мяса, которое ему доставляли. Взращенные на «лаптях мертвеца», трое мальчиков даже не заметили, что еда, которой их кормили, была нехороша. А вот солдаты выразили повару свой протест, тот же, в свою очередь, пожаловался Кейлу.

На следующий день Кейл отправился к поставщику; за неимением других дел с ним пошел и Смутный Генри. Если бы Кляйст не дежурил в тот момент, он бы тоже присоединился к ним. Дело в том, что охранять женщину, какой бы красивой она ни была, двадцать четыре часа в сутки — весьма утомительное занятие, особенно когда тебе известно, что опасность, ей угрожающая, почти полностью выдумана. Это, разумеется, не касалось Кейла, поскольку он был влюблен в Арбеллу Лебединую Шею и охотно проводил сколько угодно времени, просто любуясь ею или осуществляя свой план заставить ее полюбить его.

План работал даже тогда, когда Кейл и Смутный Генри бродили по базару в поисках своего поставщика. У себя в палатах Арбелла Лебединая Шея пыталась разговорить упорно сопротивлявшегося Кляйста, чтобы побольше узнать о Кейле. Нежелание Кляйста говорить объяснялось тем, что он отлично понимал: ей отчаянно хочется услышать от него истории из прошлой жизни Кейла, которые представляли бы того либо в жалостном, либо в благородном свете, а он почти так же отчаянно не желал доставлять Кейлу радость, удовлетворяя ее любопытство.

Однако Арбелла была чрезвычайно способным и обаятельным дознавателем, к тому же решительно настроенным. За несколько недель она вытянула из Кляйста и гораздо более податливого Генри очень многое о Кейле и его прошлом. На самом деле неразговорчивость Кляйста лишь еще больше укрепляла ее в предположении, что прошлое юноши, в которого она постепенно влюблялась, было поистине ужасным. Сдержанные и вырванные против воли замечания Кляйста, подтверждавшие рассказы Смутного Генри, делали эти рассказы только более правдоподобными.

— Это правда, что тот человек, Боско, жестоко с ним обращался?

— Да.

— А почему он выбрал именно Кейла?

— Наверное, такая уж у него судьба.

— Пожалуйста, скажи мне правду. Почему он был сним так жесток?

— Да он просто помешанный, особенно на Кейле. То есть он не такой, как ваши сумасшедшие, которые беснуются или несут бред. За все то время, что провел в Святилище, я ни разу не слышал, чтобы он даже голос повысил. Но тут он совершенно обезумел, почище, чем десяток кошек в одном мешке.

— А это правда, что он заставил его драться насмерть с четырьмя взрослыми мужчинами?

— Да… но Кейл их победил только из-за той дырки в голове, которая подсказывает ему, кто что собирается сделать.

— Тебе не нравится Кейл, да?

— А чему там нравиться?

— Риба сказала мне, что он спас тебе жизнь.

— Учитывая, что сначала он сам поставил ее под угрозу смерти, я бы сказал, что мы квиты.

— Чем могу служить, молодой человек? — стараясь перекричать шум базара, радостно поинтересовался мясник.

Кейл так же радостно прокричал в ответ:

— Ты можешь прекратить посылать мясо дохлых кошек и собак в караульное помещение Западного палаццо?

С куда менее радостным видом мясник извлек из-под прилавка грозного вида дубинку и направился к Кейлу.

— Кем это ты себя возомнил, говнюк ты маленький, что так разговариваешь со мной?

Несмотря на внушительные габариты, он очень быстро подскочил к Кейлу, размахивая на ходу своим орудием. Кейл поднырнул под просвистевшую у него над головой дубинку, оттолкнул мясника и, сделав подсечку, помог ему рухнуть ничком в грязь, после чего, наступив на запястье, вырвал у него дубинку.

— А теперь, — сказал он, слегка постукивая ею по затылку обидчика, — мы с тобой пойдем на склад или где ты там хранишь мясо, ты выберешь самые лучшие куски и впредь каждую неделю будешь присылать мне такое же хорошее мясо. Ну, как? Мы поняли друг друга?

— Да!

— Отлично. — Кейл перестал оглаживать дубинкой затылок мясника и позволил мужчине встать.

— Сюда, — сказал мясник голосом, полным сильно разбавленной желчи.

Втроем они отправились в кладовую позади лавки, забитую говяжьими, свиными, бараньими окороками и вырезкой; в углу лежали тушки поменьше — кошек, собак и еще каких-то неведомых Кейлу существ.

— Выбирай самое лучшее, — велел Смутный Генри.

Мясник начал снимать с крюков огузки и филеи, когда сзади послышался знакомый голос:

— А ну прекрати!

Это был Соломон Соломон с четверкой своих самых опытных бойцов. Если кому-то покажется странным, что такой человек, как Соломон Соломон, лично отбирал мясо для своих людей, то следует иметь в виду, что его бойцы охотнее смирялись с ранениями, лишениями, болезнями и даже смертью, нежели с плохой едой. Соломон Соломон придавал большое значение тому, чтобы кормить своих солдат самыми лучшими продуктами, и старался, чтобы они это знали.

— Это что ты такое делаешь? — спросил он мясника.

— Отбираю куски для новой стражи палаццо, — ответил тот, кивком указывая на Кейла и Смутного Генри, которых Соломон Соломон нарочито не замечал. Выйдя на середину кладовой, он с любопытством окинул ее взглядом:

— Я хочу, чтобы все это было сегодня же доставлено в Толландские казармы. Разумеется, кроме того дерьма, что свалено в углу, — сказал он и, посмотрев на кучу, отобранную для Кейла, добавил: — Это тоже.