Левая Рука Бога - Хофман Пол - Страница 74

Потрясенный, сраженный наповал этой красивой и страстной юной женщиной, Кейл не находил слов. Но вскоре слова уже и не были нужны.

34

Уилфред «Пятипузый» Пени, несший караул на городской стене Йорка, таращил глаза, чтобы не уснуть. Красивый рассвет занимался над лесом, окружавшим город, и Пятипузый подумал: каким бы унылым и безотрадным ни был ночной дозор, в конце наступает момент, который, сколько бы раз ты его ни видел, всегда заставляет тебя ощутить невероятную радость просто оттого, что ты жив. Именно в этот момент он заметил нечто настолько странное, что оно не столько встревожило, сколько озадачило его. Нет, этого не может быть, подумал он. Милях в трех с половиной от него что-то огромное и черное поднялось из-за леса и, паря на красно-голубом фоне неба, стало приближаться к городу.

Черный предмет увеличивался в размерах и двигался все быстрее; оглушенный подобно животному перед закланием, Пятипузый наблюдал, как, лениво вращаясь вокруг своей оси, огромная глыба величиной с корову пролетела над ним футах в двадцати и, ворвавшись в город, протаранив четыре больших дома и промчавшись сквозь клубы пыли и разлетающихся камней, приземлилась в городском Соловьином саду.

В течение последующих двух часов Искупители выпустили из своих передвижных осадных требюше[6] еще десять снарядов и, пристрелявшись, нанесли стенам большой ущерб. Конструкция была новой, не опробованной в бою, и два орудия разломились вдоль большого рычага. Понтификальные инженеры, сопровождавшие Четвертую армию под командованием Искупителя Генерала-Принцепса, произвели необходимые замеры и, оценив недостатки своего нового передвижного сооружения, уже через час погрузили сломанные орудия на повозки и пустились в долгий обратный путь к Перестрельному.

Днем стало так жарко, что, хотя все птицы молчали, достаточно было и звона цикад, чтобы оглохнуть. В три часа отряд легкой кавалерии численностью в двести пятьдесят человек предпринял молниеносную вылазку из города с целью вызвать реакцию, по которой командир гарнизона мог бы судить о том, с чем он имеет дело. Град стрел, посыпавшийся с деревьев, заставил отряд отступить, единственным, чего добились Матерацци, были двое убитых, пятеро раненых и десять лошадей, которых пришлось прикончить. Оставив позиции вдоль линии деревьев под контролем Искупителей, всадники вернулись восвояси. Все ощутили грозное напряжение, которым была пронизана атмосфера, — как будто некое ужасное существо, затаив дыхание, изготовилось к прыжку. А потом, когда устрашающую тишину нарушили создания, сами же ее и породившие, все разразились безудержным смехом: кузнечики, тревожно замолчавшие при появлении лошадей и успокоившиеся после их ухода, снова застрекотали все одновременно, словно были одним единым существом, а не миллионом разрозненных.

По-настоящему грязная работа началась в ту ночь, когда мастер-сержант Тревор Били и десять его бойцов с исключительной неохотой и опасением отправились на разведку в Дадлейский лес. На рассвете Били и семеро его подчиненных вернулись из-за городской стены, приведя с собой двух пленных Искупителей, и мастер-сержант явился с докладом о проведенной ночной операции к губернатору Йорка.

— Бог ты мой, с чего бы это Искупители напали на нас?

— Понятия не имею, сэр, — ответил мастер-сержант Били.

— Это был риторический вопрос, мастер-сержант, который задают исключительно для того, чтобы выразить настроение, а не для того, чтобы добиться ответа.

— Да, сэр.

— Какова их численность?

— Между восемью и шестнадцатью тысячами, сэр.

— А поточнее сказать не можете?

— Мы рыскали по густому лесу в кромешной тьме, в расположении хорошо охраняемой армии, так что — нет, сэр, точнее сказать не могу. Может, меньше, может, больше.

— Дерзите, мастер-сержант.

— Я потерял сегодня троих своих людей, сэр.

— Мне очень жаль, но едва ли в этом виноват я.

— Конечно, сэр.

Три часа спустя мастер-сержант Били снова был в кабинете губернатора Агостино.

— Единственное, что мы смогли вытянуть из них, по крайней мере из одного, это их примерная численность. Прежде чем окончательно заткнуться, пленный сказал, что в лесу их около шести тысяч, но три дня назад армия разделилась. Да, и еще, что ими командует некто, кого они называют Принцепсом.

— Дайте мне часок побыть с ними наедине, сэр.

— Не думаю, чтобы ты был большим мастером выбивать сведения из пленных, чем Брадфорд. В конце концов, это его работа. А кроме того, я хочу, чтобы ты и трое твоих людей доставили депешу в Мемфис. Следуйте разными путями. Вам почти наверняка придется проходить через заставы Искупителей, так что пусть дойдет хоть один.

Через час после того, как Били и его люди покинули город, Искупители пробили брешь в южной стене, последовала короткая, но свирепая схватка с тремя сотнями вооруженных до зубов Матерацци, поджидавшими их внутри. Нападающие были отброшены, потеряв двадцать человек, при этом ни один из Матерацци, на первый взгляд, серьезно не пострадал. Только почти час спустя после атаки стало ясно, что трое Матерацци бесследно исчезли.

Еще более странным было то, что несколькими часами позже четыре столба дыма поднялись в синее небо там, где располагались осадные орудия Искупителей. А вскоре после этого вернулась группа разведчиков, сообщившая губернатору, что армия Искупителей отступила и что они сожгли четыре свои осадные требюше, которые с таким трудом доставили в Йорк.

Когда три дня спустя Били добрался до Мемфиса, в городе уже знали о второй армии Искупителя Генерала-Принцепса, поэтому здесь не были слишком ошеломлены тем, что услышали от мастера-сержанта. Вторая армия Искупителей вместо того, чтобы атаковать окруженные тремя рядами стен города на своем пути, которые стратегически были ничуть не менее важны, чем Йорк, просто прошли мимо них и устремились к форту Непобедимому.

Среди Матерацци ходила шутка: форт Непобедимый — вовсе не форт, но это не имеет никакого значения, потому что он и не непобедим тоже. На самом деле это была свободная территория с обширными долинами и пологими склонами, которые внезапно обрывались, уступая место узким каньонам и скалистым ущельям. Вместе эти контрастирующие ландшафты представляли собой лучшую и одновременно худшую площадку для действий как легкой, так и тяжелой кавалерии и как таковые являлись лучшим из возможных мест для военной практики Матерацци со всех концов империи, которые постоянно притекали в форт Непобедимый и вытекали из него. Не бывало дня, чтобы в нем не находилось минимум пять тысяч легко- и тяжеловооруженных всадников одновременно, у многих за плечами были годы опыта.

Искупителям не было никакого военного смысла атаковать форт Непобедимый: это означало бы бросить вызов военному могуществу Матерацци в одном из мест наибольшего сосредоточения их сил, на площадке, где они ежедневно оттачивали свое мастерство. Тем не менее четыре тысячи Искупителей расположили свои боевые порядки на покатом склоне перед фортом, провоцируя Матерацци напасть на них. Те так и сделали.

К несчастью для Искупителей, тысячный кавалерийский эскадрон Матерацци именно в это время возвращался с учений и ударил им в тыл; в результате Искупители оказались в кровавой мясорубке и потеряли почти половину своих людей. Пытаясь вырваться из окружения, оставшиеся две тысячи пробились к Темзийскому ущелью и соединились с четырьмя тысячами Искупителей, уже ожидавших там. Здесь почва была гораздо тверже и удобней для лошадей, и на сей раз удача не подвела Искупителей. Итак, первый день сражения завершился невразумительно. Второго не было вовсе. Проснувшись, Матерацци увидели, что Искупители отступили в горы, куда кавалерия последовать за ними не могла. Чего никак не могли взять в толк матерацциевы генералы в Мемфисе, так это какую цель могло преследовать нападение на форт Непобедимый.