Колыбельная для эльфа - Хрипина-Головня Ольга "Amarisuna" - Страница 17

— Я хочу знать, что ты делал в моей земле. Ты был ранен, а у того, кого чуть не сожрала Тьма, оружие было в крови. И как ты только прошел в Андагриэль? Охранная черта никогда не пропускает Изгнанников, — выпалила эльфийка.

Мориан опустил руку.

— А ты лично проверяла насчет "никогда"? — обаятельно улыбнулся он. Девушка насупилась и с ужасом услышала, как заворчал голодный желудок — громко, требовательно… неизящно.

Эльф деликатно сделал вид, что ничего не услышал.

— Тьма… умная девушка. У тебя секрет и у меня секрет, да?

— Да, — подтвердила Амарисуна с вызовом. И, не удержавшись, спросила:

— Моя наставница Ларна порекомендовала тебя. Она знает, что ты…изгнан?

Эльф коротко хохотнул.

— Добропорядочная, занудливая, правильная до оскомины Ларна? Да она сдала бы меня первому же Стражу, для повторного суда за нарушение границ.

— Тогда…

— Поверь, обмотать ладонь тряпицей и сказать, что снова неудачно поработал с селири или почистил яблоко — дело быстрое.

"Иди с ним. Не дай ему петь колыбельную в одиночестве", — толкнулся в виски голос. Целительница затрясла головой.

— Прощай, — развернулся к двери эльф. — Здесь тебе нет проводников и попутчиков. Жди, когда высохнет дорога. Хотя и по ней я бы не советовал ехать одной.

Амарисуна насупилась.

Эльф ей не нравился. Но вопреки этому, вопреки всем правилам, Закону и толкавшемуся где-то в желудке чувству острой неприязни, внутри нее рождалось ощущение, что ему можно доверять. Хуже того: ей вдруг нестерпимо захотелось броситься к нему, взять за руку и помешать уйти.

Откуда-то взялась уверенность, что, за что бы он ни был изгнан, Мориан не мог поступить иначе.

— Иди с ним, — снова мягко, но настойчиво прошептал голос.

"Вернусь — попрошу у Ларны успокоительных трав", — не на шутку встревожилась Целительница.

— Почему ты мне сказал про клеймо? — мрачно спросила вслух Амарисуна, сдаваясь на волю своим ощущениям.

— Потому, что мне совершенно некогда возиться с девчонками-попутчицами, требующими моего постоянного внимания, — отрезал Мориан.

— Засунь себе свое внимание в задницу, — огрызнулась окончательно определившаяся со своими эмоциями Суна. — Хоть вообще со мной не говори, только доведи до Мэля, пока Целительница не отправилась на Дорогу Времен.

— Ты согласна ехать со мной?! — мужчина резко повернулся в сторону Суны. Вид у него был донельзя удивленный.

— Ты глухой? — чувство голода усилилось настолько, что Амарисуна готова была кидаться на каждого.

Мориан засунул руки в карманы штанов и покачнулся с пятки на мысок.

— Хорошо, Целительница, — медленно, обдумывая что-то, ответил он. — Завтра я провожу тебя. Я и моя подруга поедем мимо Умбариэля, и нам не трудно будет какое-то время проехать рядом с тобой. Но у меня есть два условия: не спрашивай меня больше о земле Андагриэль и святилище и не огрызайся на Елайю. Она тебе не друг, и не враг.

— Вообще-то, я заплачу тебе за то, что ты меня провожаешь, — заметила Суна. — Имею право и на твою подругу… как ты сказал?

Мориан развел руками.

— Тебе нужна моя помощь намного больше, чем мне — твоя плата. Так что условие не обсуждается. Не нравится — топай одна.

— Ты когда нанимаешься — тоже так торгуешься? — поинтересовалась зло Амарисуна. — А почем нынче одно убийство? Или заранее такой вариант не обговаривается?

Мужчина прищурился.

— Если я скажу, что ты не разозлила меня и не обидела — ты сильно расстроишься? — участливо спросил он.

— Да, — откровенно призналась девушка.

— Вот и славно. Завтра выезжаем на рассвете, — Мориан повернулся и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Суна злобно пнула ножку скамьи.

— С-скотина, — свистящим шепотом выругалась она.

Скамья обижено скрипнула. Эльфийка почесала макушку и потянулась.

— Мне нужна вода, расческа, свежая одежда, хороший ужин и спокойный сон, — пробормотала она.

В ответ в дверь вкрадчиво постучали.

— Амарисуна? — раздался приглушенный мужской голос. — Мориан сказал, что поможет вам, так что вы можете остаться в этой комнате на ночь. Если желаете, я принесу вам кувшин теплой воды, умыться.

— Бадью! — рявкнула Суна и закашлялась. За дверью смущенно замолчали.

— Как я ненавижу эти ваши путешествия, города и чужаков, — зло бросила девушка и достала из сумки смятую чистую рубаху.

На Мэль опустилась холодная ночь.

***

Разбудили девушку очень громкие голоса за окном и яркий свет факелов, добравшийся до второго этажа. Суна открыла глаза, поморгала, разлепляя ресницы, села и протерла глаза. К голосам примешались стоны, ржание лошадей, а затем раздался громкий голос единорога, настойчиво звавшего ее — по крайней мере, громкие выкрики: "Суна, поднимай свою целебную эльфийскую задницу!" Суна посчитала вполне настойчивыми. Амарисуна слезла с застеленной скамьи и, поджимая от холода пальцы ног, подбежала к окну и распахнула его.

Огонь от факелов заставил девушку прищуриться. Она увидела бегающих по двору сельтов, испуганно перебирающих копытами лошадей, Вихря, стоявшего, наклонив голову, — за его гриву цеплялся ребенок, и пятерых Стражей, лежащих на земле. Один из них держал руки на боку и громко, страшно стонал.

Суна прикрыла глаза и увидела, как боль, черная как гниль, цепляется лапками и выползает из раны Стража, вместе с толчками крови.

Немного времени — и ему конец.

Эльфийка метнулась на середину комнаты, схватила свалившиеся со стула на пол, приготовленные на утро, рубаху и штаны, быстро натянула их и рывком распахнула дверь. Навстречу ей, перепрыгивая через ступеньки, бежал Мориан.

— Скорее, — бросил он, увидев Суну, и повернул обратно. Девушка, спотыкаясь, сбежала вниз по лестнице, выбежала во двор и растеряно закрутила головой в поисках раненого.

Шум, крик, страх — все это навалилось на эльфийку тошнотворным кошмаром, так не похожим на размеренную жизнь ее родной земли.

— Вот там, быстрее, — обернувшись и увидев беспомощно замершую Амарисуну, Мориан нетерпеливо показал за угол дома.

Суна послушной трусцой побежала в указанном направлении, кляня себя за нерасторопность. Возле раненого Стража на коленях стояли мужчина и молодая девушка с растрепанными, каштановыми волосами. Девушка пыталась приладить повязку к боку и остановить кровь, мужчина бил друга по щекам и, перемежая крики ругательствами, нелогично приказывал: " не терять сознание, а то я тебе голову оторву. Скотина ты неблагодарная — вздумал бросить друга накануне его обряда соединения с Названной!".

— Отойди! — оттолкнула эльфийка девушку. Та открыла было рот, чтобы что-то возразить, но промолчала.

Амарисуна скинула бесполезную повязку и увидела глубокую рваную рану, внутри которой темнело что-то, что Целительница предпочла не рассматривать — и без того к горлу подкатил комок. Суна положила руки на бок все-таки потерявшего сознание Стража, закрыла глаза, вздохнула и представила, как через ее ладони течет река, берущая начало внутри нее самой. Серебряная река, полная жизни, несущая в себе силу и чистоту. Пульс Целительницы замедлился, отмеряя удары до той границы, когда поток реки станет бесконтрольным и исчерпает эльфийку дочиста.

Спустя минуту веки Стража дрогнули, и он глубоко вздохнул. Суна отняла вязкие от крови руки и вытерла лоб тыльной стороной ладони.

— Спасибо, — прошептал второй мужчина, глядя на тонкий рубец — все, что осталось от раны. Незнакомая девушка внимательно смотрела на Амарисуну, но молчала.

— Милая девушка, может, ты и мне поможешь? — раздался женский голос слева. Целительница повернула голову и увидела сидевшую, прислонившись спиной к дереву, женщину. Та нашла в себе силы улыбнуться Суне и девушка, не поднимаясь, переползла к ней.

— Похоже, у меня рука перебита и с ребрами что-то, — пожала плечами незнакомка и поморщилась. — Ты ведь эльф, правда?

— Правда, — Амарисуна положила руки на ребра женщины и кивнула. — Три ребра. Не страшно, сейчас справимся.