Колыбельная для эльфа - Хрипина-Головня Ольга "Amarisuna" - Страница 23

— Сколько не пожалеешь, — отозвался старичок. — Я сам не знаю, если честно, — подмигнул он.

Амарисуна порылась в кармане накидки и вытащила одну большую и одну маленькую монетки.

— Вот… больше у меня нет. — растерянно сказала она. Старичок живо смахнул деньги с ее ладони.

— А больше и не надо, — подмигнул он.

Целительница повесила кулон на шею.

— И все-таки, почему у него — Суна ткнула пальцем на куклу, — такое лицо?

— Это момент сражения, — серьезно ответил старичок. — Концентрация всех сил, храбрости и знаний; высшие доблесть и мужество.

Девушка покачала головой и вышла из лавки, стараясь не глядеть на "сражающегося" эльфа.

— И чего только не увидишь, — пробормотала она останавливаясь и потягиваясь. Мимо с гиканьем побежали двое мальчишек, толкнув Суну. Идущая по другой стороне улицы изящная девушка, с большой корзиной в руке, вдруг остановилась и принялась вглядываться в Целительницу. Эльфийка оглянулась назад.

— Неужели и впрямь у нас были такие нелепые уши? — удивилась она. — И откуда бы ему знать?

— Послушайте… — Суна почувствовала прикосновение к руке, обернулась и увидела прямо перед собой хорошенькое личико и большие, печальные глаза. Их обладательница прижимала к груди корзинку, откуда доносился слабый писк.

— Вы правда эльф? — спросила девушка робко.

— Уши, глаза и лицо вроде эльфийские, хотя теперь я не уверена, — призналась Амарисуна.

Девушка кивнула.

— Вот… я слышала, что эльфы умеют с ними ладить…. - она сняла с корзинки тряпку, и Суна увидела на дне маленького исхудавшего ма-а. Черная шерстка детеныша местами свалялась, зелено-желтые глаза лихорадочно блестели, а на мордочке запеклась кровь.

— Как со старой гравюры о целительстве… Проникновенная жалость против жестокости. Ученики плакали, — пробормотала Амарисуна.

Эльфийка аккуратно прикоснулась к боку ма-а. Тот вздрогнул и часто-часто задышал.

— Откуда… Амарисуна поставила корзинку на землю и села на корточки, — откуда он здесь?

Девушка села рядом.

— Я не знаю. Наверное, его… мама не уследила, и он убежал сюда. Глава Аппра недавно выезжал в лес. Он давно мечтает получить шкуру ма-а себе домой, несмотря на старый запрет на охоту на ма-а.

— А ты откуда знаешь? — Суна положила руку на бок детеныша и на секунду прикрыла глаза, представляя, как теплый свет окутывает его.

— Так он мне сам сказал. Зингара, еду за шкурой, а потом и за тобой вернусь, — печально ответила девушка. — Он часто на улице рядом со мной останавливается, поговорить, уговорить… Может, он убил его маму?

Суна отняла руку. Ма-а потянулся, смешно выпустив коготки, и протяжно мявкнул. Зингара ойкнула.

— Вы… он… — радостно-недоверчиво протянула девушка.

— Все хорошо, — кивнула Целительница, — теперь он здоров, только наверняка очень голоден.

— У меня есть… — Зингара подняла голову, прислушиваясь, посмотрела вдаль, охнула и поспешно накрыла корзину тряпкой.

— Ты чего? — поднялась на ноги Амарисуна. Зингара молча кивнула на двух всадников, которые галопом скакали по улице, ни мало не заботясь о том, что могут кого-либо сбить.

Суна прищурилась, вглядываясь. Всадники приблизились, перешли на шаг и девушка смогла разглядеть их получше. Первым ехал хорошо одетый, очень смуглый, худой мужчина, со светлыми, спускающимися до середины спины волосами. Его спутник придержал поводья, останавливаясь у торговки яблоками, и запустил руку в корзину. Женщина на всякий случай отошла на пару шагов назад.

Первый всадник поравнял коня с девушками. Его неприятное, жестокое лицо при виде Зингары озарилось радостной улыбкой.

— Так-так, — остановился он возле девушек. — Моя красавица. Ну, хоть в чем-то мне повезло — веришь ли, день с рассвета не задался. Ни охоты, ни удовольствия, и погода совсем не радует. Разве это дело?

Зингара опустила глаза.

Похрустывая красным, спелым яблоком, подъехал второй мужчина — такой же смуглый, плотно сбитый, с короткими волосами пшеничного цвета. Его можно было бы назвать красивым, если бы не узкие, плотно сжатые губы, придававшие лицу мужчины выражение какой-то высокомерной брезгливости.

— Скажи, прекрасное создание, ты любишь золотые колокольчики? Поинтересовался первый мужчина. — В моем саду осталась парочка. Представь, все кругом отцветает, а у меня — колокольчики.

— Глава Аппра… — растерялась Зингара.

— Просто Аппра, — сельтен соскочил с коня и обхватил правой рукой девушку за талию — Неудачная охота заставляет меня грустить. Ты же не откажешься развеять мою печаль, правда?

— Откажусь, — пробормотала Зингара.

— Я этого не слышал, — Аппра подхватил девушку на руки, и Суна наконец-то вышла из ступора.

— Это еще что такое? — прошипела Амарисуна, хватая Зингару за руку и дергая обратно к себе. Девушка ойкнула и послушно соскочила с рук сельтена. Аппра, до сих пор не обращавший на Суну никакого внимания, открыл рот, чтобы выругаться, пригляделся и, видимо, только тогда понял, кто стоит перед ним.

— Эльф… здесь?

— Эльф, здесь, — Суна притянула Зингару к себе. Сельтен дернул девушку обратно и крепко сжал ее запястье.

— Ты же не хочешь, чтобы я наведался к твоим родным? — осведомился сельен.

Зингара, пунцовая от стыда, неохотно шагнула ближе к Аппре.

— С эльфийским кланом я связываться не буду, так что уезжай, — тихо предупредил мужчина Суну и подтолкнул Зингару к коню.

— А на своей земле я буду делать то, что хочу, и худосочные девки мне точно не смогут помешать.

Суна дернулась было вперед, но ее крепко ухватили за плечи — второй сельтен как-то незаметно очутился за спиной эльфийки. Аппра повернулся к Амарисуне спиной и принялся подсаживать отчаянно забрыкавшуюся Зингару на коня.

Девушка ухитрилась заехать пяткой сельтену в живот, и тот выругался сквозь стиснутые зубы.

— Смотри, что делаешь, девка! Иначе и бабка твоя дряхлая, и папаша болезный, и выводок братьев — все пожалеют!

Давно забытое чувство злобы сдавило Суне горло. Она набрала в легкие воздуха, повернула голову и изо всех сил укусила держащего ее сельтена за руку. Тот вскрикнул и принялся баюкать укушенное место, прыгая с ноги на ногу.

Прежде чем Аппра обернулся на крик, Целительница размахнулась и со всей силы пнула его по правой ноге. Сельтен упал на колени, Зингара проворно соскочила с коня, добавила мужчине отменного пинка и встала рядом с Амарисуной. Из корзины раздалось недовольное мяуканье.

— Бежим, — Суна потянула Зингару за рукав, та подхватила корзинку, и девушки во весь дух припустили в сторону "Грустного единорога".

Корзина с возмущенно орущим ма-а ритмично колотила Зингару по ноге.

Сзади послышались крики и топот бегущих.

— Стражи… Аппры… погоня… — вытолкнула из себя задыхающаяся от бега Зингара. Топот неумолимо приближался, вывеска с нелепым единорогом — тоже.

— Мориан! Мориан, спаси! — Завизжала что есть силы Амарисуна, удивляясь, почему никто до сих пор не пришел им на помощь.

Из дверей "Грустного единорога" вывалилась взъерошенная Елайя. Увидела бегущих девушек, всадников и моментально выхватила из-за спины меч.

Зингара метнулась в открытую дверь, откуда незамедлительно высунулся какой-то юноша. Обозрел панораму, вздрогнул и благоразумно нырнул обратно.

Суна, отставшая от Зингары, до дверей не добежала — внезапная боль сбила с шага, а уж потом эльфийка поняла, что вокруг ее талии закрутился толстый хлыст. Поравнявшийся с ней всадник, держащий в руках рукоять хлыста, дернул рукой, и Целительницу подтащило к копытам лошади. В воздухе что-то свистнуло — и всадник упал с всаженным в шею кинжалом.

— Промахнулась! — услышала Суна возглас Елайи и звон скрестившихся мечей.

Амарисуна отползла от залитого кровью сельтена и размотала хлыст.

Оказавшийся каким-то образом уже за спиной Суны, Мориан ходил по кругу с двумя сельтенами. Елайя резво парировала выпады третьего, подбадривая того ехидными комментариями. В воздухе просвистел камень — и один из противников Мориана упал, получив аккурат в лоб. Зингара, стоявшая на крыльце, подкидывала в руке, примериваясь, второй. Примерно в этот же миг Мориан как-то очень ловко взмахнул мечом, и второй сельтен, булькнув, осел на землю.