Колыбельная для эльфа - Хрипина-Головня Ольга "Amarisuna" - Страница 3

— Само пройдет, не надо. Может, сумею разжалобить Льерре на парочку лишних поцелуев.

— Когда уезжаешь? — повернулся он внезапно к Аэльге.

Та вскинула голову

— Завтра с утра. Сперва в Мэль, а потом — в Миарронт, в школу Стражей.

Эльф раздраженно дернул плечом и медленно спустился с крыльца.

— Суматошный город этот Мэль, каждый раз, когда приезжаю туда на торги — голова кругом идет. Раса на расе. Сельты важничают, сельтены злобствуют, дьеши вообще непонятно чем занимаются, арги — торгуются, как всегда, а про этих полукровок и людей я вообще молчу. Добровольно отправляться жить в такой город, да еще и как жить…

— Когда-то ведь мы защищали этих, как ты их называешь, полукровок, — вспыхнула Аэльга. Квиэн скривился.

— За что и поплатились, — эльф отвернулся от девушки — Что ж, Амарисуна, спасибо за снадобье. Вам помощь в этом… травоварении точно не нужна? По-моему, это все-таки должно пахнуть по-другому, — подмигнул эльф. И улыбнулся так искренне и легко, словно не буравил несколько секунд назад Аэльгу уничижительным взглядом.

— Это вообще не должно пахнуть, — заученно ответила Суна.

Квиэн развел руками и неспешно, насвистывая, направился по аллее вниз с холма.

В чане забурлила вода. Аэльга осторожно приблизилась и поворошила прогорающие поленья палкой.

— Не обращай внимания, — положила ей руку на плечо Амарисуна. — Ты же знала, что мало кто тебя поймет.

Аэль прикусила губу.

— Я пока стояла там, рядом с тиа, вспоминала тот случай у Открытых земель. Отец знал того заклейменного воина. У него семья осталась в Траге.

Суна убрала руку.

— Аэлька, ну он сам виноват. Воинов Клана обучают вести бой так, чтобы победить, сохранив жизнь.

— Обучают?! — взвилась Аэль. И, сжав кулаки, подошла к Суне вплотную.

— Он охранял торговый обоз. Вообще-то, не собирался, дорога от Трага до Открытых земель — короткая. Его попросила Названная. Ее сестра ехала с обозом, с детьми. И он согласился. А когда на них напали дьеши — никто не пришел ему на помощь.

Обоз разграбили, эльфы — разбежались. Суна, один против семерых — это всегда проигрыш. Дьеши просто не ожидали, что воин Клана поедет с обозом. Если бы он не убил того дьеши, тот убил бы сестру Названной.

Амарисуна пристально посмотрела на Аэль.

— Но ведь это не отменяет Закон. Он забрал жизнь, ему не принадлежавшую.

Аэль горько хмыкнула.

— Чью жизнь, Суна? Мы с тобой так давно дружим, скажи, если бы на его месте была я? Ты бы тоже сказала, что я должна была умереть, убежать, дать дьеши убить ту эльфийку — только бы сохранить его никчемную жизнь?

Суна отвела глаза.

— Жизнь не может быть никчемной, — пробормотала она.

Аэль отбросила волосы со лба.

— Когда не выезжаешь за пределы земли — так оно и кажется. Но если увидеть чуть больше…

Амарисуна вздрогнула.

— Ты не понимаешь, я… — девушка махнула рукой.

— Прости, Аэль. Я Целительница. Я излечиваю раны, возвращаю силы, спасаю жизни. Мне трудно представить тебя на месте того воина Клана. Потому, что мне трудно представить выбор между тобой и Законом.

Аэль отвернулась к чану.

— Как по мне — выбор очевиден, — зло сказала она. — Тот, кто рискует своей жизнью ради других, не должен быть наказан за то, что случилось в сражении.

— Именно поэтому и был принят Закон, — ответила Суна. — Чтобы мы больше не рисковали своей жизнью. Но…

Девушка понизила голос.

— Если честно… я сама думала о том, что ты говоришь. Иногда мне кажется, что впереди нас ничего не ждет. И что не все… не все жизни заслуживают того, чтобы за них расплатиться клеймом.

Аэль, просияв, повернулась к подруге.

— Но это очень тяжелые и неправильные мысли, — закончила Амарисуна.

Аэль вздохнула.

— Давай попробуем, что у нас получилось, — сменила эльфийка тему.

Солнце окончательно скрылось с горизонта, уступив небосвод тонкому месяцу, ветер для разминки пробежался туда-сюда вокруг чана и полетел вниз, в долину. Следом несся густой тягучий запах забродившей ягоды…

Небо было похоже на бездонный колодец, в котором отражаются огоньки свечей. Темные облака набегали на месяц, из-за чего его свет становился приглушенно-прозрачным, а необычайно яркие звезды, казалось, пристально изучали каждого, кто поднимал к ним голову. Некоторые еще и качались, но, возможно, все дело было в неправильно сваренном верожском хмеле…

Суна лежала возле прогорающего костерка, наполовину пустой остывший чан стоял рядом. Обнимающая его Аэльга сидела на расстеленном на земле одеяле.

— У меня в голове звенит, — тоненьким голоском пожаловалась девушка и крепче обхватила чан. Амарисуна с трудом приподнялась на локте.

— А у меня небо пляшет. А кто говорил: тонкий вкус, легкий травяно-ягодный напиток? — передразнила она подругу.

— Видимо, это были не те ягоды и не совсем те травы… с другой стороны, теперь будет чем удивить друзей, если вспомним, что мы туда накидали.

— Мне некого будет удивлять, — неожиданно трезвым голосом отозвалась Суна. И обняла чан с другой стороны.

— Завтра ты уедешь, и я останусь одна.

Повисла пауза.

— Суна, — тоненьким голосом позвала Аэль.

— М? — сонно ответила девушка.

Аэль отпустила чан и легла на спину, закинув руки за голову.

— Можно тебя спросить?

— Наверное, можно, — со смешком ответила Амарисуна. И тоже легла на спину, тотчас провалившись в навалившееся на нее небо.

— Когда ты приехала в Андагриэль, и мы впервые встретились, ты очень спокойно отнеслась к тому, что я готовлюсь в воины Клана.

Суна почесала кончик носа.

— Подготовка не запрещена. Ты же помнишь, когда был создан Закон, была тщательно переработана и изменена система боя так, чтобы научить сражаться и побеждать без необходимости нанесения смертельных ударов. Иначе откуда бы взяться Стражам, охраняющим границы и тиа?

— Мы с тобой и об этом говорили, — возразила Аэль. — Ты согласилась, что мало семей сейчас обучают своих детей. И тиа редко выезжают за пределы земель, разве что когда собирается Совет. Та система боя отмирает, некому учить, некому учиться, и мы становимся все более беззащитными.

— И? — не поняла Амарисуна. — Так что тебя удивляет?

Аэль перевернулась на бок и подперла голову рукой, смотря на подругу.

— Ты, не считая моей семьи, единственная, кто не просто принял мое решение быть действующим воином Клана — некоторые роды поддержали меня. Но ты единственная, кому я смогла высказать свои мысли о… обо всем этом. И при этом ты — Целительница и ты, как и все, осуждаешь Изгнанников. А если я стану Изгнанницей?

Суна резко села и раздраженно хлопнула рукой по земле.

— Нет ничего дурного в том, чтобы обсуждать. Мы с тобой обе уважаем Закон…, - тут Амарисуна неуверенно запнулась. — Я не осуждаю Изгнанников. Я их не понимаю. Не понимаю, как можно спокойно отнять чью-то жизнь.

— Почему ты решила, что спокойно? — возразила Аэль.

Суна пожала плечами.

Аэльга подобралась к подруге ближе.

— Ты никогда не думала, что то, что ты не осуждаешь, а не понимаешь, и то, что ты согласна, что мы все становимся все слабее и беззащитнее, тогда как нас окружают далеко не самые миролюбивые соседи, — это и есть несогласие с Законом? — очень тихо прошептала Аэль. — Наши земли — лакомый кусочек. Сколько времени пройдет, прежде чем это поймут те же дьеши? Или сельтены?

Амарисуна затаила дыхание.

— Я уважаю жизнь, — упрямо сказала она. — Уважаю то, что мы перестали лезть в дела других. Что мы оберегаем свой род, а не растрачиваем силы на сражения, междоусобицы и решение чужих проблем. Я люблю эту землю, люблю своих тиа. Закон наконец-то принес нам мир.

— А если бы, — голос Аэль был вкрадчивым. — Если бы тебе пришлось убить, чтобы защитить тиа?

У Амарисуны запылали щеки.

— Я не понимаю, как можно хладнокровно решить, что ты готова отнять жизнь, — сухо сказала она.