Колыбельная для эльфа - Хрипина-Головня Ольга "Amarisuna" - Страница 84

— И вот я смотрю в кусты, а там — морда! — замогильным голосом повествовал мужчина группе замерших слушателей, мимо которых эльфийка проходила. — Скалится, глазищи блестят! — рассказчик выдержал эффектную паузу.

— И что? — не утерпел один из слушателей.

— А то, что следом я шла, вижу, стоит мой, в кусты смотрит, рот раскрыл, — вмешалась сидящая рядом мужчиной миловидная, румяная, полная женщина. — Я туда-то ведро и метнула. Оказалось, ребята баловались, чучело у Марешки утащили. Ему на рога ведро и село.

Грянул хохот.

Амарисуна покачала головой и отвернулась. В отдалении мелькнули черные крылья, потом раздался чей-то вскрик и дружные аплодисменты.

— Эй-эй! — раздался сзади громкий крик, и кто-то повис у эльфийки на спине. Та охнула и немедленно подавилась слюной.

— Аэль! — обернулась прокашлявшаяся Суна. — Ты меня напугала.

Аэль показала язык и отпила что-то из кружки.

— А что там происходит? — ткнула эльфийка пальцем в сторону Алларда. Аэль сморщила нос.

— Наш эмъен красуется. Я его звала потанцевать, но он уперся, видите ли, кто-то ляпнул, что кузнец руками подковы гнет, а уж Алларада согнет тем более.

Снова раздались хлопки и одобрительные крики.

Аэль насупилась.

— А случилось это после того, как он пригласил на танец кузнецову жену.

Суна посмотрела на обиженную Аэль и, не выдержав, захохотала.

— Аэлька, да ты ревнуешь?

Девушка вздернула нос.

— Вовсе нет. Просто не понимаю, зачем приглашать кого-то, когда я рядом.

— Вот иди и спроси его об этом, — посоветовала Суна.

— Подожду, пока ему накостыляют… Ты чего такая растерянная? — спохватилась Аэль. — На тебе лица нет. Что случилось?

Эльфийка прикусила губу и взяла подругу за руку.

— Теорен сказал, что я — гарантия безопасности Мориана. И что я останусь жива, если он умрет. И что я умру, если Мориан не вернется.

— Это еще что за бред? — вытянулось лицо у Аэльги. Амарисуна расстроенно пожала плечами. Кто-то, проходящий мимо, толкнул ее, сзади раздался взрыв хохота, детский визг и в отдалении залаяли собаки.

— Не знаю, милая.

— Послушай, возможно, я не права, но раз теперь мы знаем, что Милари призвала Мессайю — так может, Мориану рискнуть? А тебе остаться? Пусть он разбудит тиа и она закончит обряд, — предложила Аэль шепотом, сжав пальцы Амарисуны. — Ты и так столько времени шла рядом с ним. Вдруг правильнее остаться здесь?

— А если Милари все-таки мертва? — спросила Суна глухо. — Если сила заклинания истончилась настолько, что оно перестало действовать?

Аэль промолчала.

— Рыжая! — раздался сзади детский смешок и что-то стукнуло эльфийку по затылку. Девушка обернулась, опустила взгляд вниз и увидела лежащий на земле огрызок. Суна подняла огрызок и метнула его прямо в лоб ближайшему ребенку.

— И потом: я не брошу его, — повернулась эльфийка обратно к подруге. Та развела руками.

— Героически пойдешь на смерть?

— Нет, я просто я хочу верить, что мы останемся живы, — нахмурилась Амарисуна. — Мы вернем Силель и остановим войну.

Аэль взъерошила подруге волосы.

— Утешаешь себя или меня? — тихо спросила она.

— Сама не знаю, — призналась эльфийка. — Мне очень страшно.

Вдали меланхолично заиграла скрипка.

Обладатель черных крыльев, невежливо растолкав толпу, протиснулся к девушкам.

— Эх, Аэль, я там чудеса ловкости показываю, а ты здесь болтаешь, будто в дороге не наговорилась, — притворно огорчился эмъен.

— Нет, это я здесь стою, жду незнамо кого, а ты кулаками машешь, словно тебе мало было, — ответила Аэльга, подбоченившись.

Скрипка сладко заплакала.

— Шли бы вы танцевать уже, а? — подтолкнула Суна обоих в сторону, где, обнявшись, то ли танцевали, то ли засыпали на ходу несколько пар.

Аллард сделал вид, что задумался.

— Ну, я не знаю, я так боюсь, что кто-то отдавит мне ноги, — протянул он. Аэль пожала плечами и отвернулась.

— Идем, — крепко ухватил Аллард Аэль за руку. Та не сопротивлялась.

Эльфика поглядела вслед подруге и улыбнулась. "Ты — гарантия его безопасности", — прошептала она еле слышно и, развернувшись, медленно побрела к дому Чибана.

" Пожалуйста, пусть Аллард и Аэлька останутся живы. Пожалуйста, дай мне силы защитить их. Я больше не Целитель — так дай мне возможность узнать, что такое быть настоящим Хранителем. Я боюсь смерти, мне так хочется, чтобы все это закончилось, но если ради их счастья кто-то должен отказаться от себя — пусть это буду я", — беззвучно просила девушка, отмеряя шаг за шагом. Край облака на несколько секунд закрыл луну, и показалось, будто она согласно подмигнула эльфийке. Пахло холодом — не ночным, когда утром солнце снова прогреет землю, а тем, что пришел надолго и основательно подготовился ко времени своего правления. Суна остановилась и посмотрела на чернеющие на горизонте жирные изломанные хребты гор. Где-то там заканчивалась первая часть их пути, где-то там притаилось предсказание, и там ждала их Милари. Столько времени ждала, удерживая в своих руках бег времени. Замершая история, неоконченная легенда…

"А что, если Хранители мертвы? — подумала вдруг девушка, чувствуя, как бешенно заколотилось сердце и от страха закололо кончики пальцев. — Кто тогда защитит тиа, если я погибну?".

В спину ударил ледяной ветер, осуждающе, угрожающе заскрипели кривые ветви ссутулившихся деревьев — как ты смеешь думать о таком, где твоя вера, Хранитель?

— Милари, мне страшно, — жалобно прошептала эльфийка. — Я совсем запуталась, я всего лишь Суна Ноэйл, стою тут посреди дороги, в темноте, все веселятся где-то там, а мне плохо — хоть засыпай и не просыпайся, пока все не закончится.

Небо постепенно почернело и очертания домов впереди исчезли, Амарисуна резко обернулась, но костров позади тоже не было, как будто чья-то рука внезапно стерла картинку, оставив лишь непроглядную ночь вокруг. Над горными пиками сверкнула разлапистая молния, на несколько секунд выхватив из темноты несколько деревьев и деревянный бок избы за ними. Суна прислушалась, но грома не было, да и время гроз, да дождей уже прошло.

Снова полыхнула молния, за ней еще одна, и все это в полной тишине, нарушаемой лишь свистом ветра. Луна так и не вынырнула из-за туч, но небо меняло свой цвет, с черного на синий с серебристыми разводами, и опять на черный, стоило молнии исчезнуть.

Кто-то положил руку на плечо эльфийке, она повернулась, но за спиной никого не было.

"Читай", — шепнул голос. Амарисуна замерла в ужасе.

"Слушай и смотри", — прошелестел ветер. Молния разрезала небо прямо над головой, и девушка ясно увидела ее — женщину, сжимающую в руках меч, она стояла совсем близко, протяни руку — и коснешься края рубашки с выцвевшим рисунком.

Темнота и вновь вспышка, ветер надрывается, ревет, плачет, темнота — и вновь вспышка.

Клинок кажется таким холодным, будто выточенным изо льда, а рукоять припорошена снегом.

"Здравствуй, Амарисуна".

Она знает эту женщину, это усталое лицо, неправильные, немного резкие черты, эти упрямо поджатые губы. Она всю свою жизнь ждала только ее, чтобы, наконец, осознать себя, понять, кем является на самом деле. Память предков, незавершенная история, мать и дочь, часть рода, что незримо хранил их от бед и направлял. Те, кто знал, в чем сила и предназначение каждого из них.

Суна закрыла глаза и разрыдалась.

— Милари, тиа…

"Вылитая Ориэн Ноэйл", — рассмеялся кто-то впереди.

Что?

Их действительно было пятеро — измученных, изможденных, но не отказавших себе в удовольствии улыбнуться Хранителей. Двое эльфов и три эльфийки. Честь и гордость всего рода, забытые, преданные, но все еще охраняющие свою тиа.

Суне показалось, что она стала невесомой.

— Как мы могли отказаться от вас? Кто сказал нам забыть?!

"Потом, Амарисуна, все потом. Правда открылась, Амарг не успел ее спрятать", — отвечает Милари, и голос ее успокаивает, обещает, что все закончится хорошо.