Черная татуировка - Энтховен Сэм - Страница 18

— Зачем? — недоуменно спросил Чарли.

Реймонд ухмыльнулся, и его борода встала торчком.

— Затем. На следующий день, когда природа сделает свое дело, я собираю то, что остается под голубятней, переплавляю этот материал и все начинаю сначала.

— Что именно?

— Впервые я услышал, будто бы этим занимались саксонцы, — невозмутимо ответил Реймонд. — Они использовали кур. Арабы, проживавшие в Толедо, предпочитали голубей. А некоторые восточные кузнецы не брезговали страусами, если верить легендам.

— Да о чем вы говорите, не пойму? — удивленно спросил Чарли.

Реймонд нахмурился.

— О помете, — сказал он таким тоном, словно все было вполне очевидно. — О фекалиях. О птичьих какашках.

Мальчики изумленно вытаращили глаза.

Реймонд вздохнул.

— Задам вам один вопрос, — сказал он. — Чем пахнет птичий помет?

— Аммиаком, — ответил Джек и сам удивился.

— Точно! — усмехнулся Реймонд. — В нем полным-полно азота. Словом, надо скормить стальные опилки птичкам, но, конечно, с изрядной порцией зерна, а когда опилки… ну, выйдут наружу, азот успеет вступить в реакцию с металлом и он станет более прочным. Получившийся материал следует подвергнуть плавке и снова выковать из него клинок нужной формы. Меч, конечно, получится меньшего размера, но зато он будет сверхпрочным. Проделаешь так раза три-четыре — и сталь станет еще прочнее. Ну вот… — Он немного помолчал. — Я делаю хорошие мечи, одни из самых прочных и острых в мире. Я не хвастун. Быть может, у других кузнецов мечи выглядят красивее. Но моим мечам можно доверить свою жизнь. Собственно говоря, мечи для того и предназначены.

— Хорошие мечи, — кивнул Чарли. — Ясно. Но к чему вы клоните?

— А вот к чему, — сказал Реймонд, глядя на Чарли в упор. — Пока меч находится в процессе изготовления, его раскаляют докрасна, куют молотом, смалывают в опилки, скармливают голубям, снова раскаляют, куют, мелют — и так далее, и так далее, и так далее. До семи раз.

— До семи раз? — переспросила Эсме с неожиданным интересом.

— Это теперь не так важно, — сказал Реймонд. — А клоню я вот к чему, — добавил он, снова пристально уставившись на Чарли. — У тебя талант когда проявился, Чарли? Позавчера.

Чарли непонимающе нахмурился.

— Почему ты погнался за демоном, Чарли? — терпеливо спросил Реймонд.

— Что?

— Почему ты погнался за Скорджем в одиночку, почему не дождался подмоги?

Чарли долго молча смотрел на Реймонда. Потом усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Ну, я не знаю, сказала вам Эсме или нет, но все происходило очень быстро. Если бы я стал ждать, мы бы его упустили.

— Нет, — спокойно отозвался Реймонд. — Если бы ты подождал, ты смог бы помочь нам вернуть Джессику и она сейчас была бы здесь. А ты бросился в погоню, потащил за собой Эсме, а Джессика и Джек остались без защиты.

— Я не заставлял Эсме… — возразил Чарли.

— Позавчера, Чарли, — повторил Реймонд. — Понимаешь? Эсме тренировалась и готовилась всю свою жизнь. Ты не вправе принимать такие решения. Их вправе принимать она.

— Но…

— Кроме того, — продолжал Реймонд, не слушая Чарли, — ты все равно его упустил.

Чарли мрачно сдвинул брови.

— Ты его упустил, — повторил Реймонд. — Да или нет?

— Хорошо! — рявкнул Чарли. — Ладно! Да, я его упустил! — Он немного помолчал. — Я погнался за ним по крышам. — Он обернулся к Джеку — Ты бы меня видел, старик! Это было что-то!

Джек промолчал.

— А потом он вдруг исчез, — продолжал Чарли. — Мы в тот момент уже были недалеко от театра. И тут…

У него сорвался голос.

— Тут тебя догнала Эсме, — сказал Реймонд.

— Верно, — подтвердил Чарли.

Реймонд заглянул внутрь голубятни. Почти целую минуту он наблюдал за ее воркующими обитателями. Затем, видимо удовлетворенный тем, что увидел, он опустил ведро и поставил его рядом с собой.

— Позволь задать тебе еще один вопрос, — устало сказал он.

Чарли молча смотрел на него.

— Если бы Эсме не решила…

— Реймонд, — негромко произнесла Эсме, стоявшая около двери, — тебе не кажется, что…

— Нет, лепесточек, это очень важно, — сказал Реймонд. — Он, конечно, новичок, спору нет, но он должен понять, что поставлено на карту. — Великан снова посмотрел на Чарли. — Если бы Эсме не решила вернуться к Джессике, ты как думаешь, что бы тогда произошло?

Чарли нахмурился, но не ответил.

— Сказать тебе? — спросил Реймонд. — Твой друг, — он указал на Джека, не глядя на него, — был бы мертв. И виноват в этом был бы ты, точно так же, как ты виноват в смерти Джессики. — Реймонд не сводил глаз с Чарли. — Ну, что ты на это скажешь? А?

Джек смотрел на друга. Чарли сильно сжал губы, и они превратились в тонкую белую линию. Но когда он заговорил, его голос зазвучал спокойно.

— Слушайте, — сказал он, — если вы этого не заметили, то этого вашего демона, из-за которого было столько шума, больше нет. Я убил его. — Он помедлил. — И мне очень жаль, что так вышло с вашей, как ее там… Джессикой. Но теперь-то мы точно знаем: то, что случилось с ней, больше ни с кем не случится, никогда, ибо все кончено. И я победил.

Реймонд молчал.

— Я главный, — сказал Чарли и обвел крышу горделивым взглядом. — Я командую, — добавил он для пущей важности и пожал плечами. — Что еще?

Последовала еще одна долгая пауза, и нарушил ее звонок мобильного телефона Чарли.

Чарли раздраженно втянул воздух через стиснутые зубы, взглянул на дисплей и негромко выругался.

— Ты лучше беги домой к мамочке, сынок, — спокойно сказал Реймонд. — Поздновато уже.

Сначала Чарли ошарашенно взглянул на Реймонда. Потом топнул ногой.

— Поверить не могу! — выкрикнул он. — Что с вами такое?

Никто ему не ответил.

— Ладно, Джек, мы уходим, — сказал Чарли, повернулся и размашисто зашагал к двери.

Он взмахнул рукой — дверь распахнулась перед ним, крутанулась на петлях и сильно ударилась в стену.

Джек поспешил за другом, но перед тем, как уйти с крыши, быстро оглянулся. Эсме и Реймонд стояли совершенно неподвижно по обе стороны от голубятни. Но вот дверь за мальчиками захлопнулась.

— Ну, — сказал Реймонд после небольшой паузы, — что думаешь?

— Пойду возьму краски, — сказала Эсме и направилась к двери, не глядя на Реймонда.

Реймонд пошел за дочерью. Они миновали кладовую и арсенал. Затем, когда Эсме свернула налево и направилась к себе, Реймонд вошел в комнату с бабочками. Подошел к длинному столу и сел. Вернулась Эсме. В одной руке она держала заляпанный красками поднос, на котором стояла маленькая банка с водой и лежала большая палитра с красками множества цветов. Но большинство красок представляли собой различные оттенки синего. В другой руке Эсме держала несколько тонких кисточек с красными рукоятками. Реймонд сидел, задумчиво почесывая бороду. Эсме, не глядя на него, прошла мимо длинного стола в дальний темный угол комнаты — к тому месту, где рисунки заканчивались. Она остановилась, закрыла глаза и, оторвавшись от пола, плавно взлетела к высокому полотку.

Ее пышные черные волосы были, по обыкновению, стянуты в тугой пучок, а на плечи она набросила шарф из какой-то тонкой ткани, чтобы не забрызгаться. Эсме устроилась параллельно потолку и поставила поднос себе на живот. Выбрала кисточку, окунула ее в воду, нашла на палитре густую черную гуашь, которой она всегда рисовала контуры бабочек. Добившись нужной консистенции краски, она приступила к работе.

Все это время Реймонд молчал. Эсме старательно рисовала. Он ждал.

Наконец Эсме сказала:

— Я не знаю.

Реймонд молчал и ждал.

— Всю мою жизнь… — сказала Эсме, твердой рукой обводя тонкой кистью контур бабочки.

Только тогда, когда она добилась удовлетворительного результата, она опустила голову и посмотрела на сидящего за столом отца.

— Ведь ты понимаешь?

— Гм, — отозвался Реймонд.

— Я не думаю… — начала Эсме, не договорила, нахмурилась и поправила себя: — Я не думала, что у меня будет такое чувство, когда он умрет.