Черная татуировка - Энтховен Сэм - Страница 27

— Приятно с вами познакомиться, — повторил Джек, — император.

— А это, — сказал император, указав на гигантскую акулу красной рукой-копытцем, — лорд Слинт. Тебя его присутствие смущает?

— Немножко, — признался Джек.

Император улыбнулся.

— Ты можешь покинуть нас, Слинт, — сказал он, и акула мгновенно сорвалась с места.

Джек непроизвольно пригнулся — он ничего не смог с собой поделать, — но десятиметровая акула уже проплыла по воздуху над ним и направилась к гигантским дверям, находившимся за спиной у Джека, метрах в ста от трона, если не больше. А акула преодолела это расстояние всего за пару секунд. Джек проводил акулу взглядом. Легко и плавно изгибая свое удлиненное тело, она ускользнула за двери и скрылась из глаз. Джек невесело подумал: если бы акула действительно бросилась на него, от того, что он пригнулся, не было бы никакого толку.

— Итак, — сказал император, слегка наклонившись вперед, — нам предстоит обсудить весьма щекотливое дельце.

— Да? — растерянно спросил Джек и поспешно добавил: — Император.

— Воистину так. — Последовала еще одна пауза, после которой император сказал: — Да будет тебе. Ты воспользовался теми же самыми вратами, через которые из вашего мира возвратился Скордж. Вероятно, тебе будет любопытно узнать, что возвращение Скорджа стало для меня неожиданностью.

Изгнание Кхентименту давным-давно у моих подданных считается легендой. Само существование Скорджа успело обрасти множеством вымыслов — вплоть до его возвращения. Немалый интерес для меня представил и тот факт, что его держали в заточении в том мире, все записи и упоминания о котором, судя по всему, утрачены.

Джек не сводил глаз с императора. Он ждал, что тот скажет дальше.

Император вздохнул.

— Похоже, придется говорить прямо. — Его золотые глаза сощурились, их взгляд стал пристальнее. — Зачем ты здесь?

— О, — вырвалось у Джека. — Я… Ну, я пришел сюда за моим другом. Император, — добавил он.

Человек, сидевший на троне, продолжал пристально смотреть на него.

— Ты же не говоришь о вместилище Скорджа, — сказал император с явным неудовольствием. — Или все же о нем?

— Его зовут Чарли, — сказал Джек и опять добавил: — Император.

На самом деле ему немного надоело всякий раз добавлять этот титул.

— Позволь поинтересоваться, что ты намерен делать, когда разыщешь этого Чарли?

— Ну, я хочу спасти его, — ответил Джек, чувствуя себя все менее и менее уверенно. — Ну, понимаете, забрать его и вернуться вместе с ним домой.

— Позволь мне все прояснить, — сказал император, откинувшись на спинку трона. — Ты пришел в мое царство один, без чьей-либо помощи, чтобы разыскать своего друга, избавить его от влияния Скорджа и вернуться с ним в то место, откуда ты прибыл?

— Примерно так, — ответил Джек. — Да.

Довольно долго Джек и император молча глядели друг на друга.

— Твоя история нелепа, — наконец изрек император. — И эта беседа уже отняла у меня больше времени, чем я собирался потратить. — Он выпрямился и уставился на Джека сверху вниз. — Тебя отведут в гладиаторские ямы Слинта, — объявил он. — Ты будешь бороться с самыми лучшими бойцами моих владений, и мы поглядим, каков ты в бою. Если ты мне хоть немного понравишься, я, пожалуй, вознагражу тебя и позволю занять место, откуда ты сможешь наблюдать за вторжением в свой мир и его покорением. Но у меня есть предчувствие, — добавил император, — что ты проиграешь бой и умрешь. Прощай.

Как многое из разговора, эти слова пролетели мимо ушей Джека. Он почти ничего не понял. Император снова откинулся на спинку трона, а Джек и опомниться не успел, как вещество, со всех сторон подступавшее к ковровой дорожке, начало заливать ковер и ноги Джека. В следующую секунду все тело мальчика уже было покрыто этим странным серо-белым, клейким, похожим на желе веществом. Оно облепило его и лишило возможности двигаться и сопротивляться. Липкое желе поднялось до его шеи, поползло выше, облепило затылок, а потом — о ужас! — лицо. Мало того, оно начало сдавливать Джека. Да так сильно, что через пару мгновений у него потемнело в глазах.

А потом Джек открыл глаза, приподнялся и сел.

Помещение, в котором он оказался, было значительно меньше тронного зала. Гораздо больше оно напоминало тюремную камеру. Пол — земляной. Красноватый и пыльный. Стены — из гладкого желтого камня. Идеальный квадрат со стороной около пяти метров. Ни одной двери. Но и потолка, как очень скоро обнаружил Джек, здесь не было. Стены попросту обрывались на высоте около десяти метров. Очевидно, эта камера была лишь частью какого-то более обширного помещения. Пока Джек понял только это, остальное его не слишком волновало.

Ему не хотелось вставать на ноги, и он подполз к одной из стен, сел, прислонившись к ней спиной, и обхватил руками колени.

Он был напуган. На самом деле он был просто в ужасе. Мысли бешено крутились в его голове. Разрозненные слова вроде «ад» и «акула» то и дело приходили ему на ум, но к ним примешивались и более прозаичные — типа «Помогите!», «Нет!» и «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»

Просидев у стены какое-то время, Джек решил, что у него есть два варианта.

Первый и самый очевидный — сдаться: расплакаться, кричать до хрипоты и биться головой о стену. Все это выглядело весьма привлекательно. У Джека ком подкатил к горлу, сосало под ложечкой, слезы подступили к глазам. Для первого варианта особой храбрости не требовалось. Он был один в аду. Поэтому первый вариант подходил как нельзя лучше.

Но был еще и второй вариант, который можно было изложить примерно так: почти наверняка с ним произойдет то, что должно произойти, нравится это ему или нет. («Спокойно, — велел себе Джек, почувствовав, как его снова охватывает паника. — Спокойно. Давай думай».) Если уж так случится, значит, есть возможность — пусть и самая ничтожная, — что в какой-то момент в будущем он сумеет придумать, как сделать, чтобы все не было столь ужасно. Всякое может случиться, стал уговаривать себя Джек. Появится какой-то шанс. А насколько проще и легче будет разглядеть этот шанс и извлечь из него пользу, если не распускать нюни и не вопить как мужик, у которого волосы в носу загорелись. «Я в аду, — сказал себе Джек. — Ладно. Это понятно. Но мне еще предстоит выяснить, что это значит». Кроме того, он уже успел заметить: в его положении есть что-то знакомое, и это, как ни странно, его утешило.

Он был один-одинешенек, и дела его были жуть как плохи. А почему?

Да просто потому, что такое с ним случалось всегда.

Конечно, сейчас случай был экстремальный, и место незнакомое, и прочее, и прочее, но неудачи так часто преследовали Джека, что во всем происходящем было нечто привычное.

«И это на самом деле, — подумал Джек, разогнув ноги и встав, придерживаясь за стену, — абсолютно и бесповоротно…»

— Типично, — закончил он свою мысль вслух.

— Ау! — прозвучал чей-то голос, и у Джека от неожиданности душа ушла в пятки. — Ты там очухххалссся?

Голос был писклявый и скрежещущий. Будто скреблись друг о дружку шершавые камни.

— Д-да, — сдавленно произнес Джек и повторил чуть смелее: — Да!

— Тсс! Не так громко! — прошипел голос. — Как тебя зззвать?

— Джек.

Пару секунд было тихо.

Потом голос сказал:

— Хррр.

— Что-что? — спросил Джек.

— Хррр-хррр-хррр.

Джек нахмурился.

— Хррр-хррр-хррр-хррр, — услышал он. — Хии-хии-хии-хии!

— Что тут смешного? — спросил Джек, сам удивившись тому, как жалобно и раздраженно прозвучал его вопрос.

Скрежещущий смех сразу утих.

— Тебя не так зззвать, — сказал голос.

Джек стоял молча и пристально смотрел на стену, со стороны которой доносился голос.

— Ссссвежее мясссо, — сообщил голос. — Вот как тебя зззвать.