Черная татуировка - Энтховен Сэм - Страница 33

ГЛАДИАТОР ДЖЕК

Джек сидел в камере, когда, откуда ни возьмись, снова появилось клейкое желе, облепило его и переместило в другое место. На этот раз в какой-то короткий коридор.

Он оказался перед пустой стеной из холодного серого камня. Коридор был пуст, ничего не было слышно, кроме дыхания Джека. Он стоял, сжимая в руке нож.

Лезвие ножа было очень коротким и представляло собой удлиненный овал из тускло поблескивавшего серо-голубого металла. Рукоятка ножа была изготовлена из черного гладкого материала, на ощупь слегка напоминавшего резину. На черном фоне побелевшие от напряжения костяшки пальцев Джека казались еще бледнее. Только глянув на них, он понял, с какой силой сжимает рукоятку.

То, что Джека снабдили ножом, показалось ему не самым хорошим знаком. Он запомнил слова императора насчет гладиаторских ям. Нож в руке означал, что Джеку предстоит драться им, а он, между прочим, раньше никогда ножом не дрался. Заставив себя расслабить руки, Джек на пробу сделал несколько колющих и режущих движений и добился только того, что почувствовал себя жутко глупо. «Нет, — решил он, — ничего хорошего ждать не приходится. Все становится только хуже и хуже».

Именно в этот момент стена, перед которой он стоял, поднялась вверх.

— Гладиатор Джек, пожалуйста, выходи на арену, — сказал голос в голове у Джека.

Голос звучал уныло и недружелюбно, но Джек внезапно понял, что на самом деле не слышит этого голоса.

— Выходи, гладиатор. Согласно правилам, если ты не выйдешь на арену, тебе выпустят кишки, медленно и старательно. У тебя есть три секунды для того, чтобы выполнить команду. Три. Две. Одна.

Джек в отчаянии сделал шаг вперед.

— Благодарю тебя. Пожалуйста, выйди на середину арены и ожидай начала боя.

Ноги у Джека стали как ватные. Еле передвигая ими, он, как ему было велено, вышел на середину арены, представлявшей собой широкий плоский круг, усыпанный ослепительно белым песком. По площади она равнялась футбольному полю и даже, пожалуй, была больше его. Со всех сторон арену окружал высоченный забор из черных каменных плит. Единственный выход с поля был тот, из которого на арену вышел Джек. Выше ограждения находились трибуны для зрителей — очень крутые и высокие ступени, занятые тысячами, сотнями тысяч монстров. Все они смотрели на Джека. Все вопили, выли и визгливо хохотали над ним. Один этот шум чего стоил, а что еще ожидало Джека впереди?

— Соперником гладиатора Джека в этом поединке, — произнес голос в голове у Джека (тут толпа зрителей немного притихла, и Джек догадался, что голос обращается не только к нему одному), — станет бесспорный мастер, самый отважный боец нашего времени. За пятнадцать лет своей бойцовской карьеры он ни разу не запросил пощады.

«Жуть, — в отчаянии думал Джек. — Просто жуть».

— Его скорость несравненна, — продолжал вещать голос. — Его жестокость неподражаема. От одного его имени у тех, кто его слышит, холодеет кровь. Любители боев, мы представляем вам самого Черного Принца: Лео Неописуемый!

«Ну, — подумал Джек, — слыхал я имена и пострашнее. Может, он «неописуемый» просто потому, что от него очень дурно пахнет или…»

Но вот начала подниматься вверх черная плита на противоположном краю арены.

Сначала на свету появились две длинные лапы — или это были усики? Загадочное существо, казалось, ощупывает поле, разминается. Но вот оно сделало шаг вперед и стало видно целиком.

Это был гигантский паук. Более страшной и злобной на вид твари Джек никогда в жизни не видел. Его раздутое тело, подвешенное между суставчатыми, неестественно тонкими лапами, было длиной не меньше семи метров и утыкано множеством шипов, похожих на здоровенные отвертки. Клыки в страшной пасти были покрыты блестящей слизью. Несколько рядов глаз паука алчно уставились на Джека.

— Начинайте! — гаркнул голос.

Джек не спускал глаз с паука. Тот разок подпрыгнул на месте для разминки и направился к нему, бодро передвигая лапы по белому песку. Джек окаменел от страха. Паук прыгнул на него и повалил на спину.

Джек лежал на песке, а паук стоял над ним! Он наклонил голову, заслонил собой небо. Далекий рев толпы зрителей становился все более и более яростным. В ноздри Джека ударил сырой, затхлый запах, исходивший от паука. Словно жуткий цветок, перед ним раскрылась пасть, полная влажных клыков. Больше ничего не осталось в мире — ничего, кроме темной пасти и клыков, с которых капала мерзкая слизь. А потом…

— Уколи меня, — послышался голос.

Джек вскрикнул и затих. Еще раз вскрикнул, но на этот раз неуверенно.

— Уколи меня, — повторил голос.

Джек вытаращил глаза. Жуткая пасть никуда не делась, но и не опустилась ниже.

— Ты меня слышишь? — осведомился голос.

Слова возникали в голове у Джека. Это происходило с ним не впервые, но сейчас эти слова звучали до странности успокаивающе, убаюкивающе. Казалось, к его разуму прикасаются мягкие, прохладные пальцы.

— Ты меня слышишь? — повторил голос.

— Д-да, — выдохнул Джек.

— Хорошо, — сказал голос. — У нас не так много времени. Слушай внимательно.

Джека не надо было уговаривать. Еще никогда в жизни он никого так внимательно не слушал.

— Кончик лезвия твоего ножа, — продолжал голос, — совсем близко от моего брюха. Если ты сейчас поднимешь руку, ты меня уколешь.

Джек не пошевелился. Он раскрыл рот от изумления.

— Что-то не так? — поинтересовался голос. — Двигаться можешь?

— А-а-а… Да, — оторопело ответил Джек. — Просто… Ты хочешь, чтобы я тебя уколол?

— Конечно нет. Но для тебя будет лучше, если зрители увидят, что ты хотя бы немного сопротивляешься. Поэтому сделай это. Да поскорее.

Джек собрался с силами, сжал нож и ткнул им вверх. Паук сильно прижал его к земле, и он не мог увидеть, чего добился своим ударом, но почувствовал, как на его руку капнуло что-то липкое и теплое.

— Вот… вот так? — растерянно спросил он.

— Это лучшее, на что ты способен? — спросил голос.

— Да, — ответил Джек.

— Ладно, сойдет. Йи-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

Со звуком, похожим на усиленный во много раз скрип мела, которым ведут по школьной доске, паук встал на дыбы. Джек в страхе смотрел на массивное черное брюхо паука, а тот принялся дергать и трясти ногами, будто в жуткой агонии. Джек слышал, как ревет, воет и визжит толпа зрителей. На миг он ощутил странное чувство радости.

А потом паук опустил голову. И его челюсти сомкнулись на шее Джека.

И паук укусил его.

Джек почувствовал укол зубов паука. Шея стала мокрой, места укусов защипало, из ранок потекла кровь. Но это ощущение длилось всего секунду, не дольше. Джеку хотелось закричать — почему бы нет? Он имел полное право закричать, но обнаружил, что не в силах разжать губы. Кровь словно застыла у него в жилах, дыхание перехватило, перед глазами поплыли лиловые пятна.

— Ну вот, — сказал паук. — Прежде чем ты потеряешь сознание, я хочу, чтобы ты понял… В общем, ничего личного. Я тебя не знаю, я тебя раньше в глаза не видел, и вполне возможно, что при других обстоятельствах мы могли бы подружиться. Я просто хочу, чтобы ты понял, — повторил паук, — это меня очень огорчает.

«Просто блеск, — мелькнула вялая мысль у Джека. — Спасибочки».

— Прощай, Джек, — прозвучал голос паука. — Да пребудет с тобой мое благословение.

Лиловые пятна так расплылись, что заслонили собой все.

«Ну, — подумал Джек, — больше я никогда никого не буду пытаться спасать. Как это типично, — успел добавить он. — Все это. Как это чертовски типич…»

И его окутал непроницаемый мрак.

— Да уж, — сказал император, сверху вниз взглянув на Чарли. — Не слишком впечатляюще, не правда ли? Неужели, — добавил он, — это лучшее, на что вы, люди, способны?

Чарли молчал.

— Я хочу сказать, — продолжал император, указав на арену, — случались и более короткие поединки, конечно. Но все они были поинтереснее этого.