Война с персами. Война с вандалами. Тайная история - Кесарийский Прокопий - Страница 94

(38) Что она сотворила с Иоанном Каппадокийским, я рассказал в предшествующем повествовании [174]. Сделала она это, будучи в гневе на этого человека, однако не по той причине, что он совершал проступки по отношению к государству (доказательством служит то, что никому из тех, кто впоследствии творил и более ужасные дела по отношению к ее подданным, она не сделала ничего подобного), а потому, что он в иных делах осмеливался идти против нее, и особенно же потому, что доносил на нее василевсу, так что у нее чуть было не дошло до вражды с мужем. (39) Здесь, как я уже обещал, я должен во что бы бы то ни стало поведать о самых истинных причинах ее поступков. (40) Даже и после того, как его, подвергнутого всяческим мучениям, она заточила в Египте, как об этом мной было рассказано [175], она не пресытилась наказанием этого человека и не переставала разыскивать лжесвидетелей против него. (41) Четыре года спустя она сумела найти двух прасинов из стасиотов Кизика, тех, что, как говорят, поднялись против епископа [176]. (42) Отчасти льстивыми посулами, отчасти угрозами она обошла их, и один из них, движимый страхом и надеждами, возвел грех убийства [епископа] на Иоанна. (43) Другой же никак не решался пойти против истины, хотя он был так истерзан пытками, что, казалось, вот-вот умрет. (44) Итак и под этим предлогом она никак не смогла уничтожить Иоанна, юношам же она отсекла по правой руке, одному – потому, что он никак не хотел лжесвидетельствовать, другому – для того, чтобы ее злой умысел не стал совершенно очевиден. (45) И хотя это было проделано на глазах у всех на агоре, Юстиниан сделал вид, что ему совершенно неизвестно все, что творится.

XVIII. Что Юстиниан был не человек, но, как я сказал [177], некий демон в образе человека, можно было бы заключить, исходя из необычайной величины бедствий, причиненных им людям. (2) Ибо в чрезмерности совершенного проявляется и сила совершившего. (3) А точное число тех, кого он погубил, определить не под силу никому кроме Бога. (4) Легче можно было бы, я думаю, сосчитать все песчинки, нежели тех, кому принес гибель этот василевс. Но если сделать примерный подсчет по тем землям, которым довелось обезлюдеть, скажу, что погибли мириады – мириады мириад. (5) Ливия, протянувшаяся на столь огромные пространства, была до такой степени разорена им, что встретить там человека на протяжении долгого пути – дело нелегкое и, можно сказать, примечательное. (6) А ведь вандалов, недавно взявшихся здесь за оружие [178], насчитывалось восемь мириад; а что до их жен, детей и рабов, то разве можно их сосчитать? (7) А число ливийцев [179], которые в прежние времена жили в городах, обрабатывали землю, занимались морскими промыслами – все это по большей части мне довелось видеть самому – кто из людей способен пересчитать? Много больше, чем их, было там маврусиев [180], каждому из которых вместе с их женами и потомством пришлось погибнуть. (8) Да и многие римские воины и те, кто последовал за ними из Визáнтия, оказались сокрыты землей. Так что, если кто-либо стал утверждать, что в Ливии погибло пятьсот мириад, то я думаю, он назвал бы число явно заниженное. (9) Причина же заключалась в том, что сразу после поражения вандалов он [Юстиниан] не позаботился о том, чтобы укрепить свою власть над страной, и не подумал о том, что сохранность богатств покоится на прочном расположении подданных, но тут же спешно отозвал Велисария, совершенно безосновательно возведя на него обвинение в тирании, с тем, чтобы распорядившись тамошними делами по своему произволу, высосать из Ливии все соки и полностью разграбить ее.

(10) Он, во всяком случае, немедленно послал оценщиков земли и наложил прежде небывалые жесточайшие налоги. Земли, что получше, он присвоил себе. И он запретил арианам отправление их таинств. (11) Он задерживал жалованье солдатам и обременял их в прочих отношениях. Возникавшие из-за этого мятежи завершались великой погибелью. (12) Ибо он никогда не мог придерживаться установленного порядка, но самой природой был предназначен для того, чтобы все запутывать и приводить в смятение.

(13) Италия, которая не менее чем в три раза обширнее Ливии, повсеместно обезлюдела еще в большей степени, нежели та. Отсюда ясно примерное число погибших и в ней. (14) Причина произошедшего в Италии уже изложена мной раньше [181]. Все прегрешения, совершенные им в Ливии, он [Юстиниан] повторил и здесь. (15) Послав так называемых логофетов [182], он тотчас поставил все вверх ногами и испортил. (16) Власть готов до этой войны распространялась от земли галлов до границ Дакии, где находится город Сирмий [183]. (17) Со времени, когда в Италию прибыло войско римлян, большая часть Галлии и Венетии оказалась в руках германцев [184]. (18) Сирмием и прилегающей к нему областью завладели гепиды; и вся эта земля, вообще говоря, совершенно лишилась обитателей. (19) Одних погубила война, других – болезни и голод, эти естественные спутники войны. (20) На Иллирию же и всю Фракию, если брать от Ионийского залива [185]до пригородов Визáнтия, включая Элладу и область Херсонеса [186], почти каждый год с тех пор, как Юстиниан стал владеть Римской державой, совершали набеги и творили ужаснейшие дела по отношению к тамошнему населению гунны, склавины и анты [187]. (21) При каждом набеге, а думаю, здесь было умерщвлено и порабощено более двадцати мириад римлян, отчего вся эта земля стала подлинно Скифской пустыней [188].

(22) Такие бедствия произошли за время войны в Ливии и в Европе. На восточные же пределы римлян от Египта до персидских границ все это время беспрерывно совершали набеги сарацины и постоянно до такой степени их разоряли, что все эти земли стали совсем малолюдными, и, я думаю, никому и никогда не окажется под силу пересчитать тех, кто таким образом погиб. (23) Персы и Хосров, четырежды вторгнувшись в остальные римские владения, разрушали города, а людей, которых застигали в захваченных городах и в каждой захваченной местности, одних убивали, других уводили с собой [189]. Таким образом землю, на которую они обрушивались, оставляли безлюдной пустыней. (24) А с тех пор, как они вторглись в земли Колхиды [190], до сего дня постоянно погибают и они сами, и лазы, и римляне.

(25) Однако ни персам, ни сарацинам, ни гуннам, ни склавинскому племени, ни каким-либо другим варварам не случалось уходить из римских пределов без потерь. (26) Ибо в пору вторжения, а еще более во времена осад и сражений им приходилось сталкиваться с огромным противодействием, и погибало их ничуть не меньше, чем римлян. (27) Так не только римляне, но и почти все варвары почувствовали на себе страсть Юстиниана к кровопролитию. (28) Хосров, конечно, тоже был скверного нрава, но, как сказано у меня в соответствующих местах моего повествования [191], все поводы к войне давал ему Юстиниан. (29) Он не считал нужным выждать подходящего времени для задуманного дела, но все затевал не вовремя: в мирное время и в пору перемирия он постоянно злокозненно вынашивал поводы для войны с соседями, а во время войны, безо всякого основания падая духом, по причине корыстолюбия чрезмерно медленно совершал необходимые для дел приготовления и вместо заботы о них размышлял о возвышенном, излишне любопытствуя о природе божества [192], не прекращая войны из-за кровожадности и склонности к убийствам и вместе с тем не имея возможности одолеть своих врагов вследствие того, что вместо должного по своей мелочности занимался пустяками. (30) Поэтому в то время, как он царствовал, вся земля постоянно переполнялась кровью человеческой, как римлян, так и почти всех варваров.