Мой друг – предатель - Скрипаль Сергей Владимирович - Страница 44

«Иди, иди сюда, сука! – вертелось в голове. – Ты еще не знаешь, что я здесь, а я тебя давно жду!» – злорадствовал Дэн.

Еще через несколько минут в распадке между камней появился чужой. Он был один. Его фигуру скрывал объемный полог, сделанный из выцветшей маскировочной сетки, а голова пряталась в глубоком капюшоне. Сделав еще несколько шагов по распадку, он спустился чуть ниже и залег в камнях. Позиция снайпера с этой точки была неуязвима. Его полностью скрывали камни, оставляя только очень узкий просвет, откуда торчал ствол винтовки. Чуть подвигав стволом, дух замер, выжидая, когда кто-нибудь из бойцов зазевается при смене постов или будет беспечно разгуливать по заставе. Спуститься или подняться выше с площадки, где засел Дэн, было невозможно, любая попытка покинуть укрытие раскрывала позицию. Надо было что-то придумать. Мысли лихорадочно крутились в голове.

«Как тебя, гад, оттуда выманить? Надо заставить тебя выйти оттуда, желательно на открытое место!» – думал Денис.

Просто выстрелить по позиции снайпера – глупо. В данной ситуации у него было более выгодное положение, а устраивать тут долгую перестрелку, под прицелом собственных пулеметов, в его планы не входило.

Решение пришло само собой. Подняв взгляд на несколько метров выше позиции духа, Дэн увидел расщелину в скале, из которой торчал осколок камня. Если в него выстрелить, он расколется еще на более мелкие части и полетит вниз, потащив за собой осыпь – это как раз над духом. Выстрел его шуганет, а осыпь заставит покинуть свое место. При удачном раскладе будет пара секунд на выстрел.

От найденного решения сердце забилось еще чаще. Дэн плотнее прижал винтовку к плечу, бровь уперлась в наглазник. Сделав несколько глубоких вдохов, выровнял дыхание. В сетке прицела четко просматривался осколок скалы. Грохот выстрела раскатился по распадку. Не рассматривая результатов, Денис приподнялся и мгновенно перевел взгляд на позицию снайпера. Дух в замешательстве отпрянул назад, но, сообразив, что сверху несется осыпь, пригнувшись, стал покидать распадок. В прицеле показалась спина. Дэн еще раз плавно потянул спуск, винтовка знакомым тычком в плечо послала пулю в уходящего противника. Звук выстрела утонул в каменной дроби осыпи.

Со стороны заставы раздались пулеметные очереди. Пришлось поспешно сползти на дно своего укрытия.

– Вот уроды! – Дэн был просто вне себя, слушая, как пулеметные пули со свистом и жужжанием впиваются в булыжники распадка.

Пришлось ждать, пока прекратится стрельба. Еще минут десять не стоило высовываться из укрытия, потому как посты будут разглядывать результаты. Если что-то увидят, то добавят еще, а от случайной пули никто не застрахован. Выждав еще немного, Дэн отполз подальше от распадка и осторожно выглянул в сторону заставы. Правый пост, ощетинившись пулеметным стволом, молчал.

«Что там дух?» – переползая к распадку, подумал Денис.

Осыпь, подняв клубы пыли, сошла вниз. Осторожно выглядывая из укрытия, он поднял винтовку к плечу. Распадок тонул в медленно оседающей пыли, прицел выхватывал из клубящейся пелены отдельные камни. Среди камней без движения, широко раскинув руки, лежало тело духа. С левой стороны на спине растекалось, пропитывая серую пыль, темное пятно.

Привалившись к скале, Дэн вытер со лба пот. Еще через минуту над зеленкой со стороны скалы в небо взлетел зеленый огонек ракеты.

Спустившись вниз и обойдя скалу со стороны зеленки, Дэн подошел к распадку. Пыль, поднятая осыпью, почти осела, не мешая подняться к тому месту, где некоторое время назад была позиция снайпера. Лавируя между камней, придерживая перед собой винтовку, Денис поднялся к распадку, где прятался дух. Тело, присыпанное осыпью, лежало без движения. Дэн наклонился и потянул тело за плечо. Труп медленно перевернулся. Денис сорвал капюшон, заглянул в лицо и отшатнулся.

Мертвые, широко открытые, выцветшие глаза старика-огородника смотрели в безоблачное, почти бесцветное, выжженное небо.

Совсем незаметно пришла дембельская осень. Подумать о скорой демобилизации и времени-то не было. Идут и идут друг за другом дни, недели, месяцы… Внезапно, раз – и на исходе сентябрь. Призывался я одиннадцатого ноября, значит, где-то в этих числах подпишут мне увольнительную! Недолго ждать осталось. Где-то в одно время уйдут и Лиса, и Малец, и Татарин. Вот только не знаю, как-то не успел спросить, когда Джону домой ехать. Думалось, что все же одного призыва мы, судя по повадкам Игоря, его привычке воевать. Хотя, кто знает, может, просто хорошо обучался.

Именно в конце сентября нашему батальону пришлось участвовать в самом длинном по времени бое.

Как так получилось, что Кулаков ошибся в карте, ума не приложу, честное слово. Рота наша ушла гораздо дальше, чем было нужно. Расположились на месте, огляделись. А чего осматриваться – горы как горы; ущелье, откуда собирались выкуривать моджахедов, тоже вот, как на ладони. Заняли оборону, парни камни собирают – хоть и маленькие брустверы, но все равно, какая-никакая защита от пуль. Тут уж каждый сантиметр дело решить может!

Ждем час, второй, третий. Никого. Подкрепления все нет. Третья рота должна была подтянуться с другой стороны – поднимались оттуда, чтобы зачистить, если что, склон горы. Духов тоже нет.

Ротный с нашим взводом решил спуститься пониже, сформировать еще одну линию обороны, так, на всякий случай. Сползли метров на пять по песчаному склону, взялись за лопатки, роем окопчики. Я сначала тогда не сразу и понял, что по нам стреляют с той стороны ущелья; увидел только фонтанчики песка под ногами, пока звуки выстрелов докатились. Залег взвод. Особо не успели накопать, так, мелкие траншейки только. Пришлось прятаться за редкими кустиками и окапываться под огнем. Быстро откидывал от себя мягкий грунт, зарывался, подкапывался под плоский камень, под ним уютнее будет. Пока рылся в земле, слышу, уже кто-то из наших прочухался, затрещали редкие автоматные очереди. Вот один пулемет затарахтел, другой. На верхней линии обороны рота тоже не сидит зря, бабахает по духам. Все, я тоже готов! Дергаю затвор «калаша», досылаю патрон в патронник, ищу сквозь прорезь прицела, куда стрелять. Ни хрена не вижу, далековато все же. И со зрением у меня что-то стало происходить. Словно пелена какая-то на глазах, никак не могу резкость навести. Нужно какое-то время, чтобы обострилось зрение, тогда уже все нормально. Надо будет в санчасть заглянуть, может, капельки какие назначат или витаминов. Впрочем, я бы не отказался от витаминчика «це». Есть такая хохмочка: сальце, маслице, винце и так далее. Ага, вон какая-то тень мелькнула. Бью по ней без всякой надежды на успех. Автомат дергается короткими очередями.

Неподалеку Лиса лежит, шарит по ущелью через оптику. Хлоп! Гена удовлетворенно выплевывает спичку, сует в рот другую. Попал, значит. Снова приникает к прицелу. Я возвращаюсь в свой сектор обстрела, но ничего не вижу. Мельком глянул на часы – стрелки ровненько восемь утра показывали. Справа метрах в пятнадцати Дизель хреначит из «РПК», не жалея патронов. К нему, пригнувшись, перебежками приближается ротный, бьет ладонью по каске, ругает за что-то. Да и как не ругаться! Горячий армянский парень безостановочно лупит по той стороне ущелья. Так ведь патронов не напасешься. Пулемет Сержика замолкает. Дизель опасливо поворачивает голову к Кулакову, который все такими же перебежками подкатывается ко мне. С той стороны на его передвижение реагируют моментально: песчаные фонтанчики сопровождают Николаича, почти кусают за пятки.

– Глянь-ка туда, – сует мне в руки бинокль капитан. – Во-о-от на ту горочку смотри…

– Едрит твою в кочерыжку! – восклицаю я. Вижу километрах в двух от нас вторую роту, расположившуюся на склоне горы. Как в амфитеатре стоят, покуривают, наблюдают за ходом боя! – Николаич, это что за бодяга? – возмущаясь, почти кричу я.

– Заблудились мы. Где-то маху дали, – осматривает в бинокль ущелье ротный. – Хрен его знает, как я ошибся! Ладно, я к Мальцу, связи с ротой давно не было.