Это смертное тело - Джордж Элизабет - Страница 127

— Отказ не принимается, — сказал Линли. — Смотрите на это как на лекарство.

— Меня вытошнит.

Изабелла произнесла это с той же осторожностью, с какой шла от двери до стола. Она отлично имитировала трезвость — что ж, за ее плечами была многолетняя практика.

— Выпейте кофе, — велел Линли.

Изабелла послушалась и сделала несколько глотков.

— Там была не полная бутылка, — заявила она по поводу того, что он нашел на полу ее спальни. — Я выпила остатки. Это не преступление. Я не собиралась выезжать на машине. Я вообще не хотела выходить из квартиры. Никому до этого нет дела, кроме меня. А мне это требовалось, Томас. Так что нечего устраивать из этого историю.

— Да, — сказал Томас. — Я понимаю вашу мысль. Возможно, вы правы.

Она пригляделась к нему. Лицо Линли было абсолютно бесстрастным.

— А что вы здесь делаете? — спросила она. — Кто, черт возьми, вас послал?

— Никто.

— Может, Хильеру захотелось узнать, как я перенесла свое поражение?

— Мы с сэром Дэвидом не настолько близки, — ответил Линли. — А что случилось?

Изабелла рассказала ему о встрече с помощником комиссара и главой пресс-бюро. По-видимому решив, что нет смысла напускать туману, она поведала ему и о своей сделке с Зейнаб Борн ради допуска ее к Юкио Мацумото, и о том, что фотороботы, полученные ею от Юкио, абсолютно бесполезны, хотя команде она в этом не призналась. Рассказала о плохо скрываемом пренебрежительном отношении к ней Стивенсона Дикона — «он называл меня „моя дорогая“, можете себе это представить?!» — и о том, что Хильер ее практически уволил.

— Два дня, — сказала она, — и потом мне крышка. — Ее глаза заблестели, но Изабелла справилась со своими эмоциями. — Что ж, Джон Стюарт будет в восторге. — Изабелла хохотнула. — Я оставила его в своем кабинете, Томас. Возможно, он до сих пор ждет там меня. Как думаете, может, он и ночевать останется? Господи, мне нужно еще выпить.

Изабелла огляделась, словно хотела подняться и взять еще одну бутылку водки.

«Интересно, где она держит свои запасы? — подумал Линли. — Надо будет все вылить в раковину. По крайней мере, я избавлю ее от желания забыться».

— Я все испортила, — призналась Изабелла. — Вы бы такого не сделали. Малькольм Уэбберли этого бы не сделал. — Она положила на стол руки и опустила на них голову. — Я совершенно никчемная и безнадежная, измотанная и…

— …и любящая себя пожалеть, — закончил за нее Линли.

Изабелла подняла голову, и он любезно добавил:

— Со всем уважением, шеф.

— Как это понимать — как реплику сиятельного лорда в горностаевой мантии или как высказывание судейской крысы?

Линли сделал вид, будто задумался.

— Горностай вызывает у меня кожную сыпь, так что, скорее, последнее.

— Я так и думала. Вы забываетесь. Если я хочу сказать, что я никчемная, безнадежная и измотанная, то я так и говорю.

Он долил ей в чашку кофе.

— Изабелла, пора взбодриться. Я не стану спорить ни с тем, что работа с Хильером — ночной кошмар, ни с тем, что Дикон продаст сутенеру собственную сестру, лишь бы в глазах общественности Скотленд-Ярд выглядел достойно. Но сейчас не о том речь. Нам нужно арестовать убийцу, чтобы прокуратура выдвинула против него обвинение. Пока вы не возьмете себя в руки, ни того ни другого не произойдет.

Изабелла схватила чашку с кофе, и Линли показалось, что она сейчас швырнет в него этой чашкой. Однако она стала пить, глядя на него. Похоже, Изабелла вспомнила, что он так и не ответил ей на вопрос — почему он находится у нее в квартире.

— Какого черта вы здесь делаете, Томас? Зачем вы пришли? Вы живете совсем в другом районе, так что вряд ли вы заглянули ко мне по пути. И вообще, как вы узнали, где я живу? Кто-нибудь вам сказал? Может, Джуди Макинтош подслушала? Это она вас послала? Я не удивлюсь, если она подслушивала возле дверей. В ней есть что-то такое…

— Умерьте хотя бы на пять минут свою паранойю, — прервал ее Линли. — Я с самого начала сказал, что хочу поговорить с вами, и прождал вас в оперативном штабе более часа. Ди Харриман сказала мне, что вы уехали домой. Понятно?

— О чем вы хотели со мной поговорить? — спросила Изабелла.

— О Фрейзере Чаплине.

— И что с ним?

— Я почти весь день раздумываю над этим. Я считаю, что преступник — Фрейзер.

Изабелла ждала объяснений от Линли. Она выпила еще кофе и решилась на тост. Желудок уже не испытывал отвращения при мысли о еде, поэтому Изабелла взяла один из треугольников, приготовленных для нее Линли, и откусила. Подумала, что этим, вероятно, и ограничиваются кулинарные таланты инспектора. Похоже, что так: Линли намазал слишком много масла.

Как и раньше в оперативном штабе, Линли заговорил о журнале, взятом у Деборы Сент-Джеймс. На одном из снимков был запечатлен Фрейзер Чаплин. Это могло означать несколько вещей, сказал Линли. Паоло ди Фацио с самого начала утверждал, что у Джемаймы связь с Фрейзером, несмотря на правила, установленные миссис Макхаггис. Эббот Лангер тоже подтвердил это предположение, а Иоланда — прибавил Линли — говорила о присутствии в жизни Джемаймы некоего темного мужчины.

— Что, мы теперь и медиума станем слушать? — взвилась Изабелла.

Линли попросил ее потерпеть. Им известно, что Джемайма не поддерживала интимной связи с ди Фацио, потому что она постоянно спрашивала Иоланду о новом возлюбленном. Ей хотелось знать, разделяет ли он ее чувства. О ди Фацио она вряд ли стала бы спрашивать, ведь с ним она свои отношения закончила. Так что не следует ли предположить, что Фрейзер Чаплин — хотя он это отрицает — и есть человек, которого они ищут?

— Как, черт побери, вы это вывели? — возмутилась Изабелла. — Даже если он и был любовником Джемаймы, то это не значит, что он ее убил.

Линли опять попросил ее подождать. Если она его выслушает…

О проклятье! Изабелла устала от этого. Она махнула рукой, чтобы он продолжал.

— Сделаем несколько предположений, — сказал Линли. — Прежде всего предположим, что незадолго до смерти Джемайма начала испытывать романтические чувства к Фрейзеру Чаплину.

— Отлично, — сказала Изабелла. — Предположим.

— Хорошо. Предположим, что золотая монета и камень с резьбой не были амулетами и Джемайма носила их не в качестве воспоминания об отце. Предположим, что эти предметы были взяты из найденного римского клада. Предположим, что они с Гордоном Джосси нашли этот клад на своем участке в Хэмпшире. И наконец, предположим, что они не сообщили властям о кладе, как того требует закон, потому что между Джемаймой и Джосси что-то произошло. Джемайма уехала в Лондон, но она знала о наличии клада и понимала, что он имеет большую ценность.

— Отношения отношениями, но зачем ей понадобилось от него прятаться? — спросила Изабелла.

— Этого мы еще не знаем, — признал Линли.

— Удивительно, — пробормотала Изабелла. — Мне не терпится сообщить об этом Хильеру. Но это всего лишь предположения, Томас. Разве можно арестовать кого-то, основываясь только на предположениях?

— Я говорю не об аресте, — сказал Линли. — Во всяком случае, пока. Недостает еще нескольких звеньев. Но если вы подумаете, Изабелла, то мотив налицо.

Изабелла подумала: Джемайма Хастингс, Гордон Джосси и зарытое сокровище.

— У Джосси есть мотив. Но вряд ли он есть у Фрейзера Чаплина, — сказала она.

— Конечно же у него есть мотив. Если клад существует и если Джемайма Хастингс рассказала ему о нем.

— Зачем бы ей это понадобилось?

— А почему бы и нет? Если Джемайма в него влюблена и если она надеялась, что Чаплин «тот самый», то наверняка сказала ему о кладе, чтобы привязать его к себе.

— Ну ладно, хорошо. Допустим, она рассказала ему о кладе. Разве не разумно предположить, что Фрейзер захочет избавиться от Джосси, а не от Джемаймы Хастингс?

— Сокровище ему должно было достаться только при условии неизменной любви Джемаймы. То, что она так часто навещала медиума, показывает, что Джемайма сомневалась во Фрейзере. Иначе зачем бы ей задавать вопрос, ее ли это человек? Возможно, Фрейзер знал, что она сомневается. Возможно, у него были нехорошие предчувствия. Если бы он потерял Джемайму, то потерял бы и клад. Единственный способ предотвратить это — избавиться от обоих, от Джемаймы и от Джосси, тогда ему не пришлось бы ни о чем беспокоиться.