Это смертное тело - Джордж Элизабет - Страница 142

Он остановился, так как кто-то в этот момент что-то ему сказал.

— Да. Хорошо, — ответил он тому человеку и продолжил: — Ее зовут Джорджина Фрэнсис, а не Джина Диккенс. Белла Макхаггис ее узнала.

Кто-то снова с ним заговорил. После паузы он сказал:

— А что до Уайтинга…

— Что насчет Уайтинга? — спросила Барбара. — Кто такая Джорджина Фрэнсис? С кем вы там разговариваете?

Она подумала, что знает ответ, но ей хотелось услышать это из уст Линли.

— С суперинтендантом, — ответил тот.

Он быстро рассказал ей, как к этому делу примешалась Джорджина Фрэнсис. Она — бывшая жиличка миссис Макхаггис. Белла показала ей на дверь, поскольку Джорджина нарушила правила проживания в ее доме. У нее была связь с Фрейзером Чаплином.

— С какой стати она оказалась в Портретной галерее? — спросила Барбара. — Это что, какое-то совпадение?

— Вряд ли она интересовалась конкурсом. Она была там, потому что не прекратила своих отношений с Фрейзером Чаплином. Она не собиралась с ним порывать только потому, что переехала на другую квартиру. Мы думаем…

— Кто? — не удержалась она, хотя возненавидела себя в ту же минуту, как задала этот вопрос.

— Что?

— Кто эти «мы»?

— Барбара, я вас умоляю.

Дураком он, разумеется, не был.

— Ну хорошо. Извините. Продолжайте.

— Мы разговаривали с миссис Макхаггис.

Линли рассказал ей о фирме «Дрэгонфлай тоник», о рекламе, о «веспе» цвета лайма, о том, что Уинстон Нката просмотрел все записи видеокамер, о двух фотороботах, о желтой рубашке и о сумке Джемаймы, найденной в контейнере «Оксфам». Насчет этого он сделал заключение:

— Мы думаем, что он хотел передать рубашку и сумку Джорджине Фрэнсис, с тем чтобы она подложила их где-нибудь в доме Гордона Джосси. Но у него не было времени сделать это. Как только Белла увидела в газете статью об обнаруженном теле, она тотчас вызвала полицию, и вы явились туда. Для него стало слишком рискованно что-то предпринимать. Он сидел и ждал удобного случая.

— Он здесь, сэр. В Хэмпшире. Он здесь.

— Кто?

— Фрейзер Чаплин. Я следую за ним. При нем женщина, и мы едем…

— Она преследует Фрейзера Чаплина, — сказал Линли своей собеседнице.

Суперинтендант что-то резко сказала. Линли обратился к Хейверс:

— Вызовите поддержку, Барбара. Это не я вам говорю. Это Изабелла.

«Изабелла, — подумала Барбара. — Чертова Изабелла».

— Понятия не имею, где мы и куда едем, поэтому не знаю, куда направить поддержку.

Хейверс пустилась во все тяжкие по причинам, в которые не хотела углубляться.

— Держитесь поближе, чтобы прочесть номер машины. Вы можете определить марку автомобиля? Какой у нее цвет?

— Вижу только цвет, — ответила Барбара. — Мне нужно следовать…

— Черт побери, Барбара! Вызовите поддержку, объясните ситуацию и сообщите номер вашей машины и ее марку. Мне незачем говорить вам, что этот человек опасен. Если он взял кого-то с собой…

— Он не повредит ей, пока она ведет машину. Я вызову поддержку, когда узнаю, куда мы едем. Что насчет Уайтинга?

— Барбара, не говоря обо всем остальном, вы подвергаете опасности себя. Не время для вас…

— Что вы узнали, сэр? Что вам сказал Норман?

Слышно было, что он опять говорит с Ардери: «Она думает, что…»

Барбара вмешалась:

— Я заканчиваю разговор, сэр. Ужасное движение, связь в любом случае вот-вот нарушится, и…

— Уайтинг, — произнес Линли.

Барбара поняла, что он старается привлечь ее внимание. Типично для него. Барбара вынуждена была выслушать: Уайтинг выполняет приказ Министерства внутренних дел. Он осуществляет протекцию какого-то человека. Линли и Ардери предполагают, что этот человек — Джосси. Это единственное объяснение того, почему Уайтинг не сообщил в Скотленд-Ярд о поездке Джосси в Лондон. Уайтинг знал, что лондонская полиция обратит внимание на Джосси, и не хотел, чтобы это произошло.

— Даже если окажется, что Джосси убил кого-то? — изумилась Барбара. — Черт возьми, сэр. Что же это за высочайшая протекция? Кто этот парень?

Они не знали, но в данный момент это не имело значения, потому что сейчас они охотились на Фрейзера Чаплина, и, поскольку Барбара следует за ним…

Бла, бла, бла, подумала Барбара.

— Ну ладно, хорошо, — сказала она. — Поняла. О черт, кажется, я вас не слышу, сэр… плохая связь… вы у меня пропали.

Последнее, что она услышала:

— Вызовите поддержку, немедленно!

Связь Барбара не потеряла, но автомобиль, за которым она следовала, вдруг резко повернул на второстепенную дорогу у околицы Брокенхерста. Барбаре сейчас было не до споров с Линли. Она резко притормозила, чтобы не столкнуться с идущим навстречу автомобилем. Дорожный знак указывал на Суэй.

В ее мозгу проносились тысячи подробностей, фактов, имен, лиц, вариантов. Барбара подумала, что нужно помедлить, разобраться в них, вызвать поддержку, на которой настаивал Линли. Или ехать туда, куда едут они, а уж потом что-то решать.

Барбара выбрала второй вариант.

Тесс лежала на заднем сиденье автомобиля Уайтинга. Глупая собака была счастлива поездке посреди рабочего дня, потому что обычно ей приходилось ждать Гордона до вечера, и ей ничего не оставалось, как лежать в тени и надеяться на появление белки, за которой можно устроить охоту. Сейчас окна машины были открыты, Тесс хлопала ушами и ловила носом восхитительные запахи зрелого лета.

То, что должно было произойти, вскоре стало явным. Вместо того чтобы ехать в сторону Фритема — первого скопления домов по дороге к участку Гордона. — Уайтинг направился к пруду Айворт. На подъезде к пруду была дорога, по которой они могли доехать до Роджер-Пенни-уэй, и еще одна дорога, по которой можно было быстро добраться до дома Гордона, но Уайтинг проехал мимо и направился к пруду, где и припарковался на верхней террасе автостоянки. Тут, возле воды, находилась наскоро устроенная двухуровневая автостоянка.

Тесс пришла в восторг: собака предвкушала прогулку по лесу рядом с прудом. Здесь было где пробежаться под деревьями, по холмам и низинам. Она залаяла, завиляла хвостом и красноречиво посмотрела в открытое окошко.

— Либо заткни ей пасть, либо открой дверь и выпусти ее отсюда, — сказал Уайтинг.

— Разве мы… — начал Гордон.

И тут же понял: что бы ни случилось, произойдет это прямо в машине. В этом был смысл, учитывая время дня, погоду и то, что они были не одни. На нижней террасе автостоянки стояли машины, там были и два семейства, они кормили на пруду уток; в лес поехала группа велосипедистов; пожилая пара в шезлонгах устроила под ивой пикник, а какая-то женщина вывела погулять шестерых корги.[84]

Гордон повернулся к ретриверу.

— Лежать, Тесс. Позже.

Он молился, чтобы собака послушалась. Знал, что собака побежит в лес, если Уайтинг заставит его открыть дверь. Вряд ли коп разрешит ему забрать Тесс, если она это сделает. Неожиданно Тесс стала для него самым главным существом, аргументом для продолжения жизни. Ее привязанность к нему была безграничной. Теперь Гордону это было особенно важно.

Собака с большой неохотой опустилась на сиденье. Прежде чем сделать это, она оторвала взгляд от вида за окном и обратила на Гордона печальные глаза.

— Позже, — сказал Гордон. — Хорошая собака.

Уайтинг хихикнул. Отодвинул назад спинку сиденья, уселся поудобнее.

— Очень хорошо. Очень, очень хорошо. Не знал, что ты имеешь подход к животным. Удивительно узнать о тебе что-то новое, а я ведь думал, что знаю уже все. — Он устроился поудобнее и добавил: — Ну, у нас ведь с тобой осталось незавершенное дело.

Гордон ничего не ответил. Он подумал, что Уайтинг все правильно распланировал, с самого начала сумел в нем разобраться. Последнее их свидание было прервано, но Гордон слишком хорошо знал, куда приведет их каждая будущая встреча. Уайтинг понимал, что они с Гордоном никогда больше не встретятся наедине и там, где он не сможет себя защитить. Защита от Уайтинга в публичном месте означала выставление себя напоказ, а этого он не мог себе позволить. Он снова был пойман. Его обложили со всех сторон. И так будет всегда.