Побег из гарема - О'Бэньон Констанс - Страница 34

Теперь гнев ее разгорелся с еще большей силой. Он оскорбляет ее на каждом шагу: вначале предложив стать его любовницей, а не женой, а теперь намекая, что ее интересует лишь то богатство, которое может дать ей Симиджин.

Она всеми силами старалась держать в узде свой гнев, отвечая ему:

– В каком-то смысле я всегда буду принадлежать Симиджину. – Боль пронизывала ее голос. – Он всегда был очень добр ко мне, и я ему многим обязана.

Глаза Торна скользнули по ее лицу, и выражение их было напряженным, а голос отрывистым:

– Тебе надо собрать все свои вещи, чтобы быть готовой сойти на берег, когда мы прибудем в порт, Бриттани.

– Разумеется.

– Возможно, ты захочешь провести несколько дней в Чарлстоне, поскольку Ахмед еще недостаточно окреп, чтобы трястись в экипаже по жутким дорогам. Как только он окончательно поправится, я распоряжусь, чтобы Кэппи все устроил для вашей поездки в Филадельфию.

Ее взгляд был устремлен на шнуровку его белоснежной рубашки, перекрещивающуюся на груди.

– Двух дней вполне достаточно, чтобы упаковать все, что я взяла с собой. Можешь не волноваться, я не причиню тебе неудобств.

Он коротко кивнул и пошел прочь, выпрямив спину и высоко держа голову. Ей хотелось окликнуть его и сказать, что она сделала бы все, что угодно, чтобы быть с ним, но это невозможно. Она должна ехать в Филадельфию, как ей велено.

Если б только она могла сказать Торну, что принадлежит Симиджину не в том смысле, в каком он думает, но обещание, данное матери, запечатало ей уста.

Тишина тяжело висела в воздухе, когда она шла через палубу и спускалась по сходням. У Торна Стоддарда было много женщин до нее, и она сомневалась, что он вспомнит ее после того, как она уйдет.

Было легче сказать Торну «нет», поскольку он оскорбил ее, предложив стать его любовницей. Она взглянула на свои смуглые руки и задалась вопросом, предложил бы он ей брак, если б знал, что она белая. Но какое это имеет значение? Оскорбление стояло между ними, и ничто из того, что он может сказать, этого не изменит.

Бриттани до сих пор не знала особых проблем, но она понимала, что Торн никогда не будет любить ее так, как она мечтала, – всем сердцем, а не только чувственно.

Она вспомнила ту нежность, которая появлялась в глазах Симиджина, когда он смотрел на ее маму. Вот если бы Торн так смотрел на нее! Сдерживая слезы, она уложила свои скромные пожитки в саквояж и поставила его рядом с дверью – ее финальное действо в отсечении той тонкой нити, что привязывала ее к Торну Стоддарду.

Бриттани с облегчением улыбнулась, когда Ахмед сделал несколько шагов по каюте.

– Ты делаешь большие успехи, только смотри не переусердствуй, – предупредила она.

– Мы скоро сойдем с корабля, маленькая госпожа, и мне надо быть крепким, чтобы защитить вас.

Он дошел до койки и сел.

– Я почти так же силен, как всегда. Смогу присматривать за вами и проследить, чтобы никакие беды и несчастья не бросили тень на вашу жизнь.

– Пока что тебе надо быть осторожным и заботиться о своем здоровье, Ахмед. В Чарлстоне мы снимем комнаты и останемся там до тех пор, пока ты не окрепнешь достаточно для путешествия. Это даст нам необходимое время, чтобы отправить письмо маме и Симиджину и сообщить им, что мы доехали благополучно. Потом, через несколько дней, мы отправимся в Филадельфию.

Ахмед откинул голову назад, чтобы восстановить дыхание. Он понимал, что еще слаб.

– Вижу, вы уже все распланировали, маленькая госпожа.

– Нет, не все. Но мы прекрасно справимся, Ахмед. – Глаза ее омрачились. – Как мне не хочется ехать в Филадельфию и встречаться с родственниками, которые, возможно, не будут нам рады.

– Не беспокойтесь ни о чем, маленькая мисс. Полагаю, нам не понадобится оставаться в этой стране долго. Скоро мы вернемся домой.

Бриттани понимала, что Ахмед всего лишь старается подбодрить ее. Но ей так хотелось к маме…

Ночь была темной, когда Бриттани вышла на палубу полюбоваться мерцающими звездами на западном небосклоне. Высокие редкие облака проплывали над головой, задевая своими лохматыми краями месяц, и казалось, «Победоносец» плывет по черному океану, которому нет ни начала, ни конца. Хотя она знала, что они уже должны быть близко к Америке, но не видела никаких огней – никаких указаний на то, что корабль приближается к Чарлстону.

С тяжелым вздохом она прошла через палубу и спустилась по узким сходням к капитанской каюте. Она решила попрощаться с Торном наедине. С ее стороны было бы недопустимо не поблагодарить его за все, что он сделал для них с Ахмедом.

Когда она подошла к каюте Торна, дверь была приоткрыта, и, заглянув, она обнаружила, что за дверью никого нет. Она нерешительно вошла в каюту и встала возле смятой постели Торна, каждой клеточкой ощущая его присутствие. На столе лежали карты и графики. Его голубой китель был небрежно брошен на стул, пара сапог стояла возле двери.

Бриттани вздрогнула, когда Торн бесшумно подошел сзади и положил ладонь ей на талию.

– Итак, моя маленькая красавица, чем я обязан чести этого визита?

Она взглянула на него и была захвачена теплотой его улыбки. Должно быть, решил, что она передумала. Надо сразу же все расставить по местам.

– Я… пришла попрощаться.

Он развернул ее, глаза потемнели от скрытого огня.

– Ты лукавишь. Я знал, что ты придешь ко мне. – Он опустил голову, и его губы коснулись чувствительной ямочки у горла. – Мне очень хотелось вот так обнять тебя, Бриттани.

Она ощутила нежное прикосновение ладони к своей щеке. Даже если губы отвергали его, зеленые глаза открывали правду – она глубоко взволнована его близостью.

– Я должна была увидеть тебя еще один раз, – честно ответила она, – поблагодарить за все, что ты сделал.

Его ладонь запуталась в волосах, и он приподнял ее на цыпочки, чтобы приблизить губы к своим.

– Если бы ты не пришла ко мне, я бы сам пришел к тебе, – проговорил он так, словно правда нечаянно сорвалась с его губ. – Я должен был увидеть тебя. Все, о чем я могу думать, – это сладость твоего тела. – Он опустил голову и поцеловал ее. Она затрепетала от его нежности. – Какие секреты ты прячешь в глубине своих глаз, Бриттани? Сколько сердец ты растоптала своими хорошенькими маленькими ножками?

Она вывернулась из его объятий.

– Вы насмехаетесь надо мной, капитан Стоддард?

– Напротив. Я польщен, что был у тебя первым. Ты танцевала для господина Симиджина, как танцевала для меня?

– Нет, конечно же!

Он улыбнулся:

– Мне приятно думать, что ты танцевала только для меня.

Ей хотелось убежать от Торна, найти какой-нибудь укромный уголок, где она могла бы подумать. Когда он прикасался к ней, ей грозила опасность снова подпасть под его чары.

– Нет, – прошептала она, когда его губы коснулись уголка ее рта.

– Да, – выдохнул он у ее атласных губ.

Она чувствовала, как тают ее возражения. Ее влекло к нему силой, которая была сильнее воли.

Бриттани отвернула лицо от его обжигающих губ и посмотрела на него с презрительной надменностью – ее единственное оружие в данный момент.

– Ты не можешь предложить мне ничего постоянного, капитан. Тебе просто нужна любовница. Такое положение для меня совершенно неприемлемо.

– Значит, ты хочешь брака, да? Но ведь ты, конечно же, знаешь, что между мной и тобой это невозможно. Мы из разных миров и из разных культур. Ты не выживешь в моем мире… в качестве моей жены.

Ее глаза были холодными, а подбородок вздернулся еще выше.

– Я не вышла бы за тебя, даже если б ты попросил. С чего ты взял, что ты такой уж подарок?

Его смех был мягким.

– Брак с тобой мог бы быть не так уж плох, в конце концов. Определенно, ты женщина, заслуживающая уважения. Будь я умнее, наверное, схватил бы тебя и уплыл с тобой куда-нибудь, где никто другой не смог бы тебя найти. – Его голос стал глубже. – Отыскал бы какой-нибудь уединенный берег и занимался с тобой любовью день и ночь напролет. Ты бы принадлежала только мне одному.