Ритуал тьмы - Хардебуш Кристоф - Страница 11

Зал гостиницы был невелик, но из-за высокого потолка с цветочным узором казалось, что тут очень просторно.

— Они наверняка из предгорья Альп, — вот уже в который раз завел свою песню чиновник. — Дезертиры, как пить дать.

Этой швали тут много осталось. До сих пор думают, что владеют всей Европой!

— Весьма неприятно, — кивнул Никколо, лихорадочно оглядываясь в поисках возможности сбежать.

К счастью, в зал вошла Валентина, которую тут же подхватил под руку официант и повел к ее месту. Проснувшись утром, Никколо заметил у себя под глазами темные круги, но девушка казалась свежей и отдохнувшей, как будто вчерашнее нападение было для нее лишь мелкой неприятностью. «Она прекрасно держалась во время всей этой безумной поездки сюда, — подумал Никколо. — Даже когда я зарядил свои пистоли и не выпускал их из рук вплоть до самого Шамони-Монблана».

После приезда Валентина отправилась спать, в то время как он еще целый час беседовал с представителями местных властей, неоднократно описывая переживания той ночи. Все это время его угощали разными настойками, поэтому утреннее похмелье тоже подпортило ему настроение. Но все эти мысли позабылись, когда Валентина улыбнулась ему.

— Простите, — пробормотал он и, не дожидаясь реакции чиновника, отошел.

Юноша поспешно направился к ее столу.

— Прекрасное утро, — он уселся напротив Валентины и серьезно посмотрел на девушку. — Как ты? Надеюсь, произошедшее не очень тебя взволновало.

— Нет, я хорошо выспалась, хотя кровати тут не из лучших. С кем ты только что говорил?

Никколо вспомнил, что Валентина не представлена этому человеку, ведь юный граф присоединился к выпивающим в кабаке уже после того, как девушка пошла спать.

— Он местный чиновник. По крайней мере, мне его так представили. Ганс, или Ханс, или, может быть, даже Жан. Должен признаться, что вчера я несколько запутался в именах и должностях.

— И что?

Никколо ответил ей непонимающим взглядом.

— Что там с этими грабителями?

— Он пообещал мне, что их схватят и проведут судебный процесс. По-видимому, он полагает, что это не здешние бандиты, а иностранцы. Бывшие солдаты.

Хозяйка подошла к их столику и поставила перед Валентиной завтрак. Пища была простой — белый хлеб, много сыра и гигантский омлет, от которого поднимался горячий пар. От этого зрелища у Никколо аппетит мгновенно улетучился, хотя всего секунду назад ему еще очень хотелось есть. Юноша отхлебнул холодной воды.

— Нужно задержаться на несколько дней, — продолжил он, когда хозяйка удалилась. — Потрясение…

— Ни в коем случае, — перебила его Валентина. — Мы уже совсем близко от Коппе. Нужно выехать как можно раньше, оставив это грязное место. Моя семья сердечно примет нас, и мы сможем позабыть об этой чудовищной поездке.

Хотя Никколо и была неприятна мысль о том, что поездка в его сопровождении оказалась для Валентины чудовищной, он склонен был с ней согласиться. Ему не хотелось оставаться в этом городишке только для того, чтобы утолять любопытство местного населения рассказами о себе, хотя эту гостиницу он ни и коем случае не назвал бы грязной. Но сколь бы живописным ни был городок Шамони-Монблан, Никколо хотелось поехать куда-нибудь еще, в большие города и культурные центры, побывать на приемах, где блистают светлейшие умы эпохи, поговорить о том, что важного происходит в жизни людей и в мире.

«Хотя это означает, что мне предстоит разлука с Валентиной». С какой-то даже ностальгией юноша подумал о том, как собирался открыться Валентине в Ареццо. Ему казалось, что это было много месяцев назад.

«Откроюсь ей, когда буду уезжать из Коппе», — решил он.

— Прости, я не хотела называть нашу поездку чудовищной, — виновато произнесла девушка. — Ты вел себя как истинный рыцарь, и я благодарна тебе за то, что ты отвезешь меня домой.

Ее слова стали для него лучиком света в ночной тьме. Юноша смущенно улыбнулся.

— Я тоже рад, — наконец сказал он. — Скажу Карло приготовить все для нашего отъезда.

Никколо был настроен решительно. Он поднялся из-за стола и покосился на чиновника, болтавшего с хозяйкой. Воспользовавшись этой возможностью, молодой человек поспешно покинул зал.

Хотя Никколо был рад посетить Коппе, это несколько волновало его. Вскоре судьба уведет его из этого небольшого городка, ведь впереди ждут великие задачи и настоящие приключения, а Валентина останется в замке своей семьи. В мечтах Никколо представлял себе, как признается ей в любви и увезет ее, заберет с собой. Мысль о скандале, который может вызвать подобный поступок, и пугала, и возбуждала его. «Но это только мечты, — уговаривал он себя. — Кто же на такое отважится?»

И поэтому настроение итальянца ухудшалось по мере приближения к Коппе. А вот Валентина, наоборот, радовалась и едва могла скрыть свой восторг.

— Когда приедем домой, тебе обязательно нужно осмотреть сад моей мамы, — выпалила девушка. — У нее там растения со всего мира!

— Буду очень рад, — уныло ответил он.

— А еще они наверняка устроят для нас прием. Я смогу представить тебя важнейшим людям города и женевской знати.

«А мать, несомненно, познакомит тебя с потенциальными женихами», — мрачно подумал Никколо. Опершись рукой на узкий подлокотник, он опустил подбородок на ладонь. В Коппе нужно будет провести некоторое время, чтобы лучше познакомиться с семьей Валентины, и юноша не знал, проклятье это или благословение.

— А еще напишем Марцелле и твоим родителям, что мы прибыли в Швейцарию целыми и невредимыми, — продолжала болтать Валентина.

Никколо кивнул.

— Они уже давно ждут весточки от нас. По крайней мере, Марцелла, тут уж я точно могу поспорить.

По крыше кареты забарабанил дождь. После отъезда из Шамони-Монблана этот звук сопровождал их постоянно. Погода в этом году была на удивление скверной, и Никколо мог лишь надеяться, что вскоре она переменится. Затяжные дожди у кого угодно могут отбить охоту к перемене мест, даже если путешествовать в карете. Не говоря уже о слугах, сидевших на крыше и спасавшихся от сырости, накрываясь провощенной тканью.

— Все вокруг такое серое, — пробормотал Никколо, выглянув в окно.

Облака висели так низко, что, казалось, почти касались земли.

— Да, обидно. Когда светит солнце, озеро такое красивое. Сразу чувствуешь какое-то возвышенное спокойствие.

— Думаю, мы еще сможем насладиться этим зрелищем вместе. Не уеду, пока не увижу озеро во всей красе, — заверил ее юноша.

Валентина улыбнулась.

— Ты такой галантный, — девушка кокетливо склонила голову к плечу.

Затем Валентина опять погрузилась в чтение — ее увлекла книга какой-то французской писательницы. Название книги — «Дельфина»[11] — Никколо ничего не говорило. Сам он во время поездки читать ничего не мог, потому что его желудок плохо реагировал на постоянную качку, и, если юноша не выглядывал в окно, его начинало тошнить. «Морская болезнь на суше», — устало подумал он. Впрочем, он скрывал плохое самочувствие от Валентины, так как не хотел проявлять перед ней слабость.

Вскоре они въехали в пригород Женевы, прокатились по людным улицам мимо живописных домиков и садов. В конце концов впереди показались городские стены, и, хотя из-за дождя было плохо видно, Никколо был поражен. Карета подъехала к городским воротам. Послышалась недолгая перепалка Карло с двумя солдатами. Кучер почти кричал, и в каждом его слове слышалось недовольство этим холодным дождливым днем.

Затем они въехали в ворота, полюбовались бастионами и, наконец, очутились в самом городе. Валентина, отложив книгу, завороженно уставилась в окно.

Дома здесь были намного больше, чем в соседних деревеньках и городках — некоторые из них высотой в шесть-семь этажей. Некоторые здания окружали озеро.

Вдоль реки вела широкая улица, называвшаяся Гран-рю-дерив. Валентина дернула Никколо за рукав, указывая на большую церковь.