Психоисторический кризис - Кингсбери Дональд - Страница 101

Его провели в отдельную комнату, где стояло роскошно отделанное кресло с высокой спинкой, явно использовавшееся только для ритуальных целей. От подголовника тянулись золоченые щупальца — они извивались и шуршали от нетерпения, почувствовав присутствие пама. Всего лишь машина, не более того. Психоисторик второго ранга Хаукум Кон накинул мантию и вошел, торопясь покончить с формальностями. Эрон ждал с нетерпением, и хотя предстоящая конфирмация не была добровольной, не особо беспокоился. Он слишком горячо стремился получить знания, которых так долго ждал.

Кон подробно и четко изложил условия договора, включающего полное доказательство теоремы Основателя о том, что секретность есть необходимое условие успешности предсказания. Математически все было правильно, и Эрон произнес все нужные слова. Несколько формальных фраз, безусловно, стоили того, что он должен был получить взамен.

Роль священника выполняло кресло-машина. Щупальца обвили голову Эрона, и глубоко в начинку его пама была внедрена квантовая нейронная структура, непроницаемая ни для одного из обычных способов доступа. Эрон уже не смог бы вычленить из своей памяти то, что она сейчас впитывала, равно как и вывести это для всеобщего обозрения в каком-либо читаемом формате — информация растворилась в сознании, как сливки в кофе, и уничтожить ее можно было только вместе с памом в случае исполнения приговора по обвинению в измене.

Когда с ритуальным жертвоприношением было покончено, Эрон решил отдать дань уважения своему старому гандерийскому наставнику и робко изложил свои сомнения, сославшись на историю пифагорейцев, которые также приносили клятву под страхом смерти хранить секреты своей науки. В результате они приобрели репутацию заносчивой элиты, за что в конце концов и поплатились жизнью. Но ирония юного студента ни в коей мере не вывела великого Кона из равновесия. Он добродушно парировал вопрос, предложив посчитать, сколько квадрильонов граждан Галактики знают о теореме Пифагора, но не могут ее доказать. Эрон призадумался: и в самом деле, что могла значить клятва хранить секреты… ну, скажем, геометрии, данная математиком, живущим в колонии обезьян? Он успокоился, да и невежливо было продолжать спор. Но история, рассказанная когда-то Муреком, не выходила у него из головы…

…во времена возрождения Шестнадцатой египетской династии, между ассирийским и персидским завоеванием, греки и их купцы пользовались почетом и уважением. Пифагор, тогда еще просто юноша, искавший приключений, покинул родной остров Самос и отправился в Египет, где провел полжизни в качестве ученика жрецов-космологов, которые закрыли глаза на то, что он грек, оценив его гениальность. Эти жрецы в течение двух тысяч лет изучали геометрию и успели создать сотни различных инструментов, о которых посторонним знать не полагалось. Пифагор был предупрежден, что открытие тайн геометрии непосвященным карается смертной казнью.

Но даже многовековые традиции секретности бессильны перед превратностями судьбы. Персидское завоевание разрушило жреческую общину, и всех ученых отправили в Вавилон и Персеполис для обслуживания персидских астрономических и геодезических проектов. Персия намеревалась покорить весь мир от океана до океана, и специальные отряды короля Камбиса рыскали по свету, выискивая лучших картографов, а это в основном были египетские геометры. Однако Пифагору удалось бежать: сначала на Самос, а потом, на корабле, опережая персидскую армию, в Кротону, греческую колонию в Италии. Там он основал свою собственную тайную школу на основе египетских традиций, модифицированных, правда, типично греческими мечтами о создании нового мирового порядка под властью элиты, составленной из математиков. И до конца своих дней Пифагор настаивал на клятве секретности: математика не предназначалась для темных масс.

Все это Эрон держал при себе. Ему нравился Хаукум Кон, но в то же время было немного не по себе от странного кресла со щупальцами и всех этих обетов, подкрепленных техническими ухищрениями. Но, впрочем, это не имело в его глазах большого значения. Он перешагнул наконец через священный порог!

XXXIV

МОДЕЛЬ

ГОД 14798-й

По мере того как исследования аэродинамики древней «летающей крепости» продвигались вперед, Эрон просиживал ночи напролет, пытаясь проанализировать задачу о диффузии мер и весов с точки зрения психоистории. Трудность состояла не только в том, чтобы освоить огромный объем совершенно новой математики, разом загруженный в его пам, но и в том, чтобы поставить себя на место чуждых ему людей, затерянных на дне океана времени. Эрон старался строго придерживаться правил теории Основателя, но построить уравнения, корректно описывающие ситуацию, никак не удавалось. Он продолжал мыслить как физик. Пытаясь избавиться от затверженных шаблонов, предпринимал долгие прогулки по пустыне и даже иногда снимал пам (крепко сжимая его в руках). В такие моменты его сознание обретало детскую непосредственность, и в то же время все внутри сжималось в ужасе от сложности окружающей жизни. Тем не менее прием работал, обеспечивая ему необходимую перспективу и позволяя глядеть на мир глазами терранских сапиенсов, только что слезших с дерева.

Дыша ночным воздухом Терры, Эрон проникался духом первых жителей долины Нила. Над ним сиял звездами купол небосвода, который был примерно в шестьдесят раз выше самой высокой горы и медленно поворачивался вокруг своей оси, символизируя тайну и могущество. Движение звезд заключало в себе секреты жизни и смерти, командуя неподвижной земле, когда ей пробуждаться и цвести, а когда чахнуть и умирать. Ра определял продолжительность солнечного дня, а Тот — лунного месяца, блуждающие звезды двигались по сложным орбитам, передавая зашифрованные послания, а кометы появлялись ниоткуда, без всякой системы, сея хаос.

Иногда Эроном овладевало беспокойное желание увидеть горы, из-за которых поднимаются звезды, чтобы проверить правдивость слухов о зарытых сокровищах, о чудесах, о кипящих жизнью городах, о странных людях, об ужасном океане. Иногда он вдруг представлял себе, что мечтает оказаться вне досягаемости враждебного клана, члены которого поклялись убить его, путешествовал вместе с купеческим караваном или пастухами, перегоняющими стада, или был ремесленником и бродил по городам, продавая свои изделия. Купец, ремесленник и землемер могли легко передвигаться на дальние расстояния. В Эроне еще не угас беспокойный дух кочевника. Он знал много историй, которые рассказывал в чужих странах, и еще больше приносил домой. В древнем мире путешествия и обмен рассказами были единственной формой обмена информацией.

После прогулок, полных воображаемых приключений, Эрон садился за компьютер и воплощал свои приступы вдохновения в уравнения и проводил долгие часы, выискивая внутренние противоречия, выстраивая логические ряды и исправляя ошибки. А потом снова отправлялся бродить под звездами.

В течение веков египтяне думали о том, как, укладывая камни в структуру, ориентированную на какое-либо небесное событие, можно предсказать повторение этого события. Знание привело к появлению множества календарей, которые позволяли определять день, месяц, сезон и год. Простые кучи камней сменились обелисками и колодцами, измеряющими высоту и положение солнца по его тени. Затем появились храмы, сложенные из обожженных на солнце кирпичей и расположенные так, чтобы в определенный момент года звездный свет, преломляясь, заставлял сверкать драгоценный камень, спрятанный в секретной камере с крошечным окошком-щелью. Вспышка! Значит, приближается разлив Нила. Ставить везде камни-метки постепенно стало какой-то манией. Они превратились в символы тайного знания и тайной власти, и трогать их никому не дозволялось под страхом смерти.