Психоисторический кризис - Кингсбери Дональд - Страница 126

— Я вижу, вы узнали этот предмет?

— Они в ходу на Тимдо, но их прячут от посторонних глаз. Я видел только один такой.

— Один! — воскликнул Варна. — Наш № 29 пробыл на Светлом Разуме несколько месяцев, продавая их тысячами любителям астрологии! И доставляли их, по-видимому, как раз с Пряди Короны.

— А вы уверены, что он не пек их в своем номере по шаблону, который привез с собой?

— Но это же не нефрит, сэр! — Префект был явно обижен, что гость настолько недооценивает способности полиции. Простой нефрит мог воспроизвести любой домашний репликатор. — Эти яйца привозят извне — тут не может быть сомнения! У репликатора совершенно недостаточная разрешающая способность. Мы исследовали несколько в лаборатории и не смогли создать шаблон для действующей модели даже на самых лучших сканерах. Та же проблема, что и с мозгом его хозяина.

— Этот мы нашли во время последнего рейда, — продолжал Варна. — По распоряжению ученого второго ранга Кона. Красивая вещица, правда? Великий Космос, как же они работают? Мы пробуем нажимать случайным образом и дрожим в ожидании каких-нибудь чудес. Если бы знать хоть основные принципы устройства или иметь руководство! Кон говорит, что вы научились каким-то хитростям у тамошних астрологов…

Нейрт поднял яйцо, аккуратно вставив пальцы в углубления, и вызвал из пама кодовые последовательности нажатий, которые ему удалось подкупом и уговорами вытянуть у старухи на Тимдо. В комнате начала сгущаться тьма. Постепенно даже лицо префекта Варны стало неразличимым. И внезапно — сияющие россыпи звезд вокруг! Картина обладала потрясающей степенью реальности — это была лучшая модель портативного галактария, какую Нейрт когда-нибудь видел. Прибор демонстрировал расположение звезд относительно Империалиса, но специальная последовательность нажатий могла настроить программу на любую точку Галактики.

Психоисторик в роли астролога! Попробуем! В шутку Нейрт заставил прибор выдать астрологическую карту для самого префекта, предварительно задав тому несколько вопросов. Благоприятные звезды, звезды, несущие опасность, те, что влияли на решения, и нейтральные — все окрасились в свои цвета. Чушь собачья! Затем загадочный прибор начал рисовать на сверкающем небе персональные созвездия префекта — героев-роботов, определяющих судьбу человека, вереницу льющих слезы девственниц, принесенных в жертву императором, поток жизни, питающий всех рыб Галактики, судьбу-хуже-смерти, бродячего шута, нож, отделявший добро от зла, монстров из глубин Галактики… Оказалось, что созвездием, определявшим судьбу Варны, был каменный колодец. Его будущее легко определить — если знать, наполнялся колодец или пустел. Нейрт улыбнулся про себя — вот хитрецы!

— Почему вы убили его? — спросил он, когда гадание закончилось и звезды погасли.

— Мы намеревались взять его живым…

— Это понятно. Почему вы его убили?

Варна бросил нервный взгляд в сторону тела.

— Мы следим за неким гиперлордом Кикажу Джамой. Вышли на него после того рейда, когда нашли Яйцо. Систематическая подрывная деятельность, кража государственных секретов. Кроме того, он порочит идеи Основателя, призывая к новому междуцарствию.

Нейрт Камбу улыбнулся:

— Последнее вряд ли можно считать преступлением.

Префект обиженно засопел.

— Можно, сэр, если он попытается воплотить свои теории в жизнь! Если он хочет заложить ядерные заряды и взорвать Лицей, это уже по моей части! Мы намерены нейтрализовать группу гиперлорда и, по всей вероятности, уже все сделали бы, если бы не наткнулись на этого человека.

— Продолжайте.

— Мы установили, что гиперлорд Джама покупал свои приборы с Короны у № 29. Поскольку сам Джама под подозрением, его поставщик также автоматически попадает под наблюдение. Вот почему мы начали расследование деятельности № 29. Кон, — префект почтительно наклонил голову, — распорядился произвести обыск в квартире № 29 и арестовать его. К нашему удивлению, пришлось искать его целых двадцать восемь вахт. Это было похоже на игру в наперсток — мы обыскивали одно его убежище, а он оказывался в другом! Двадцать восемь вахт! В конце концов мы загнали его в угол, но к тому времени он уже приучил нас к своей неуловимости… так что мы, как говорится, перестарались. И все-таки не получили того, что хотели! Позор! Нам был нужен его пам. А пама не оказалось. Великий Космос, какой удар! Нас провели, как детей! Мы и представить себе не могли, что человек способен бегать от полиции так долго, не пользуясь памом! Одна вселенная знает, куда он делся! Мы ничего не можем поделать.

— Я одного не понимаю, — сказал Нейрт, — зачем вам нужен я?

— Ученый второго ранга Хаукум Кон считает, что при анализе событий ваша помощь будет неоценима.

— Я совсем не уверен, что дело о мелкой шайке астрологов и шарлатанов входит в мой круг обязанностей, — разве что меня понизили в должности. Зачем мне нужно было видеть труп этого астролога?

— Астролога? Разве Кон вам не сказал? Он подозревает, что № 29 был психоисториком — и неплохим. И поэтому его пам — важная улика.

Вот как?! Нейрт подошел к контейнеру и посмотрел на тело. Он не мог прийти в себя от изумления. Все головоломки Пряди Короны внезапно начали приобретать смысл. Мятежный психоисторик! Он лихорадочно перебирал старые и такие надежные теоремы Основателя, всплывавшие одна за другой в активной области пама. Их выводы были непогрешимы! Нет, это просто невозможно. Это…

Стоп!

Он вспомнил, о чем думал, когда Варна объяснял ему действие поспешно сконструированной квантовой модели сознания № 29. О топозонах — гранях между стабильностью и хаосом, ламинарным потоком и турбулентностью. О сходстве математики нейронных систем с математикой психоистории. О математической интерпретации состояния паники, неопределенности и недоверия — того самого, в котором сейчас сам находился.

Область активности органической нейронной сети все время меняет свое положение на границе стабильности и хаоса в постоянной войне между опорой на известное и стремлением к новому знанию. Отдельные форпосты то стабильны на мгновение, то захватываются хаосом, и общий фронт колеблется в фазовом пространстве как полотно на ветру. Обстоятельства, любопытство, скука, тяга к приключениям толкают сознание в области, где ему приходится справляться с незнакомыми внешними стимулами, переходя в отдельных точках ничейную полосу топозоны и попадая на территорию хаотической нейронной активности. Возникают смятение и неопределенность, противоречия во взгляде на мир, над полем битвы повисает отчаяние. Что делать?

Познание — это механизм, посредством которого хаотические отклики, порождаемые незнакомыми стимулами, упорядочиваются в систему. Мозг пытается перенастроить форму топозон. Если побеждают силы познания, то незнакомые стимулы включаются в новые области стабильности. В противном случае войска отступают через старую топозонную границу, и человек отвергает то новое, что возбудило его любопытство, и возвращается назад — к известному.

Битва никогда не кончается. Единственная опасность — окончательная победа одной из сторон. Если мозг живет только в области известного, то он начинает испытывать «трупное окоченение» на стабильной стороне топозон. Пребывание лишь в неизвестном приводит к безумию, навсегда уводя сознание в область хаоса.

В сознании Нейрта Камбу царили хаос и паника. Это был вызов здравому смыслу. Неужели где-то там и в самом деле существуют другие психоисторики?

XLIV

ХРАНИТЕЛЬ МЕР

ГОДЫ 14799—14805-й