Психоисторический кризис - Кингсбери Дональд - Страница 82

— Это просто антропоморфизм, — поджала губы Марра.

Так или иначе, светящийся круглый живот верблюда смотрелся очень уютно. Свет был не настолько ярким, чтобы читать, но Эрон все равно больше читал с экрана. После обеда он засел за учебник по кейновским алгебрам — судя по библиотечному файлу, им не пользовались лет двадцать, что, возможно, было следствием качества учебника, а может, малой популярности самого предмета. Однако он неожиданно увлекся и даже подумал, что такие мощные методы можно было бы изложить и поинтереснее. Перед завтраком Эрон немного вздремнул — нельзя же, в самом деле, совсем обходиться без сна! Ну почему биоинженеры не догадаются сделать что-нибудь со сном, ведь это такая трата времени! За семьдесят тысяч лет вполне можно было что-нибудь придумать. Хотя, конечно, если человек произошел от верблюда, то большая часть времени могла уйти на более серьезные трансформации…

К завтраку вышел один только Жак. Эрон взахлеб рассказывал ему о чудесных свойствах кейновских алгебр. Ожидая своих булочек с ветчиной и яичных желтков в черном соусе, Жак внимательно слушал. Он налил себе стакан безалкогольного армазина и, подумав, сказал:

— Тебе стоило бы немного заняться и практической математикой.

— Понятно, — фыркнул Эрон, — ты хочешь сказать, физикой! А для чего мне физика? Меня интересуют люди, общество!

Он намазал тосты маслом, густо посыпал корицей и принялся за еду.

— Изучая физику, ты познаешь самого себя. Сейчас ты просто ходячая волновая функция с глупой улыбкой. Твой пам — квантовый компьютер. Твой пенис — еще одна волновая функция, расширяющаяся. А твое сознание просто крошечная квантовая ищейка, которая бродит по твоему мозгу и даже не знает толком, что там есть внутри. Так что откажешься от физики — много потеряешь!

— Я хочу решать задачи, которые никто до меня не решал!

Жак расхохотался, брызгая во все стороны соусом.

— Пошли со мной сегодня на проблемный семинар! Там будет наш главный фокусник — профессор Кувалда…

— Как?

— Его настоящее имя никто не может произнести. Интересный тип! Обычно он добрый и дает нам задачки, которые в принципе можно решить, особенно если потрясти знакомых со старших курсов, но в эту вахту он собирается прочитать лекцию о легендарной задаче, которая возникла еще в Междуцарствие! Он сказал, что хочет показать нам, как обращаться с неразрешимыми проблемами. Кувалда сам бьется над этим уже тридцать лет — не все время, конечно, а так, когда бывает настроение. Он не такой одержимый псих, как твои математики…

Задача, которую еще никто не решил? У Эрона загорелись глаза. После того как человечество восемьдесят тысяч лет жонглировало цифрами, таких задач почти не осталось. Пожалуй, стоит сходить с Жаком на эту лекцию…

Семинар был меньше, чем математический клуб, но порядку здесь было куда больше — никаких пакетов с бутербродами. По крайней мере в профессора никто булочками не кидал. Когда Эрон вошел, Кувалда сидел, развалившись в кресле, и развлекал аудиторию байками о своих путешествиях под парусом. Потом он вспомнил о легендарном ученом с Дальнего, физике Малькове, который также любил яхты и частенько проводил время на своем одномачтовом шлюпе, придумывая и решая трудные задачки. Та, о которой должна была пойти речь, была опубликована двадцать пять столетий назад в Азинийской энциклопедии в разделе нерешенных проблем физики. Никто не знал, была ли это собственная задача Малькова, или он взял ее из какого-то источника, ныне давно затерявшегося в хаосе Темных Веков.

Наконец Кувалда поднял якорь и перешел к сути проблемы, хотя и тут с трудом выдерживал курс и шел зигзагами, постоянно прибегая к аналогиям вместо корректных математических определений. Это раздражало Эрона. Чего еще ждать от физиков! Если они говорят всего-навсего о пространственно-временном распределении вероятности, то обязательно приплетут какие-нибудь волны в тазике с водой или летящие пули! Правда, аналогии Кувалды были красочными, понятными и часто неожиданными, но тем не менее, как и всякие аналогии, содержали уйму подводных камней. Аналогии никогда не бывают совершенными.

Эрон позволил мыслям уйти в сторону — он вспомнил эпизод из терранского эпоса, который подарил ему Рейнстоун. Стоящее место эта Терра, если там водятся крылатые женщины с тремя когтистыми пальцами на ногах и покрытые перьями! Ему пришло в голову, что пытаться основать рассуждения на аналогиях так же опасно, как плыть мимо острова сирен, наслаждаясь их пением. Он улыбнулся: это была тоже аналогия — об аналогиях! Его фантазия разыгралась, пам начал генерировать образы: перед глазами возник океан, покрытый предрассветным туманом, и отдаленный скалистый берег с едва заметными силуэтами сирен. Эрон чувствовал, как впиваются в руки веревки, которыми его привязали к мачте. Он вырывался изо всех сил, одновременно прислушиваясь к чудесным голосам, что плыли над морем, заглушая ветер и плеск весел матросов, которые, не слыша дивных звуков, занимались своей работой. Разве может какая-то физика соперничать с поэзией сирен?

К нам, Одиссей богоравный, великая слава ахеян,

К нам с кораблем подойди; сладкопепьем сирен насладися,

Здесь ни один не проходит с своим кораблем мореходец,

Сердцеусладного пенья на нашем лугу не послушав;

Кто же нас слышал, тот в дом возвращается, многое сведав.

Знаем мы все, что случилось, и знаем все планы людские…

В конце концов Кувалда устал жонглировать полуправдами и аналогиями — он внезапно выпрямился, весь как-то подобрался и решительно атаковал доску. Наконец-то! Вот она, математическая точность! Эрон подался вперед, стараясь ничего не пропускать. Задача была для него новой, но ее общая структура чем-то напоминала головоломки Мурека. Пам уже отреагировал на всплеск внимания и с ходу включился в работу, очищая логику, систематизируя категории, организуя и укладывая в памяти пространные рассуждения профессора и формулы, которые тот писал на своей дурацкой доске. Теперь постановка задачи стала логически четкой и понятной — оставалось лишь найти решение.

Эрон обнаружил, что переводит неуклюжие рассуждения Кувалды в кристально-прозрачные категории Мурека и при этом дает свои собственные интерпретации куда быстрее, чем профессор пишет свои формулы. Эти доски раз в десять медленнее, чем дисциплинированный ум — разумеется, снабженный памом! Может быть, операция на Ньюхадре все-таки удалась? Или это он сам такой умный? Эрона охватил восторг, он уже почти видел решение, но Кувалда вдруг остановился и повернулся к аудитории.

— Ну вот, перед вами все, что дали двадцать пять столетий возни с этой проблемой. Вот ваше задание: четко сформулировать задачу и составить план мозговой атаки. Я хочу проверить, как работают ваши мозги, когда вы не списываете друг у друга или со старых текстов, о которых я, кстати, прекрасно знаю.

Эрон оглянулся. Жак уже выскользнул в коридор. Все остальные сидели молча, как будто обратившись в камень.

— Но решение очевидно, сэр! — заявил он нахальным тоном.

Именно таким образом начиналось его исключение из трех предыдущих школ.

— Вот как? — Знаменитая кувалда опустилась со всей своей силой. — Объясните!

Эрон изложил свои тезисы в трех предложениях. Дольше распространяться об этом он считал излишним. Профессор улыбнулся.

— Нет, так не пойдет. Идите сюда. — Он вежливо вытер рукой доску и протянул Эрону лазерный карандаш. Эрон начал заполнять доску уравнениями, стараясь писать убористо, чтобы все поместилось за один раз. Он был крайне доволен собой, но почему-то слегка нервничал. — Ну вот, теперь все это нужно просчитать на компьютере. — Он быстро прикинул в уме сложность конечного выражения. — Старая развалина, которую на кафедре физики зовут компьютером, выдаст результат часа через три. Хороший компьютер — быстрее.

— Я поражен смелостью вашего подхода! — воскликнул профессор. В его голосе звучала явная ирония. Он задумчиво смотрел на доску. Наконец с триумфом потряс головой. — Нет, так не получится!