Будь моей мамой. Искалеченное детство - Гласс Кэти - Страница 25

— Я им покажу! — бормотала она. — Никто не будет смотреть на меня. Я их всех убью!

По возвращении домой настроение Джоди ничуть не улучшилось, и, чтобы протянуть время, я дала ей посмотреть «Мэри Поппинс», ее любимый фильм, а сама пока занялась кое-какой работой. Я включила стиральную машину и начала разбираться с посудой, не переставая размышлять о странном поведении Джоди. Я уже и раньше замечала ее подозрительную неприязнь ко всем, кто на нее смотрит. Это стало одной из причин, почему наши совместные трапезы были невыносимы. Она то и дело огрызалась «Чего ты смотришь?» на любого, кто бросит рассеянный взгляд в ее сторону. Я и раньше подозревала, что эта неприязнь была как-то связана с прошлыми проблемами, но сейчас, когда их происхождение было выяснено, ее фобия стала очевидна: если тогда там присутствовали и наблюдали за происходящим с Джоди несколько человек, то понятно, что она стала бояться даже того, что на нее смотрят в принципе.

Примерно через полчаса я закончила домашние дела и вернулась к Джоди, прихватив с собой стаканчик лимонада. Она отрешенно смотрела на экран, где Берт пел серенаду Мэри, когда они гуляли на фоне сказочно прекрасного пейзажа. Спустя какое-то время она повернулась и посмотрела на меня, потом подошла и села рядом со мной на диване.

— Ты знаешь, что у тебя очень маленькие глаза? — спросила она.

— Неужели? — удивилась я. Я вообще-то всегда считала, что глаза — одно из моих достоинств, и даже гордилась ими.

— Да, прямо как у поросенка. Поросячьи глазки. Хрю-хрю! — Она заулыбалась, ожидая, видимо, что я поддержу эту шутку.

— Ты говоришь не очень приятные вещи, Джоди. Не будь грубой. Не нужно никого обижать в этом доме.

— Но ведь это правда. Тупые маленькие глазки. Поэтому ты даже не видишь, куда идешь. Дура!

Какие-то странные вещи она говорила, будто повторяла что-то услышанное прежде. Например, оскорбление, когда-то сказанное в ее адрес и теперь разыгранное ею. Во-первых, это заявление было неверно. И кроме того, в нем были подробности такого порядка, до которых Джоди сама просто не додумалась бы. Было это сказано ей у нее дома? Прежде чем я успела все до конца осмыслить, раздался телефонный звонок. О нет, подумала я, наверняка звонят из школы сказать, что мест все-таки нет. Так быстро дают только отказ. Я улыбнулась и попыталась говорить бодро:

— Алло.

— Здравствуйте, это Маргарет Браун с Бохэм Клоуз?

Я с тревогой посмотрела на Джоди. Адрес был мой, но имя Маргарет Браун — это имя матери Джоди.

— Нет, это не она. А кто говорит?

— О, простите, виновата. Я звоню от отоларинголога больницы Святого Джона, по поводу Джоди Браун.

— Да, это Кэти Гласс, ее воспитатель.

— Простите, я просто нашла файл в папке. Письмо от врача у вас на почте, вместе с рецептом на ушные капли. Доктор хочет назначить Джоди полный осмотр в этом месяце.

Я договорилась о приеме, записала дату в ежедневнике и повесила трубку. Это нехорошо. В больнице я дала особые указания по поводу конфиденциальности моих данных. Чтобы избежать неловкой ситуации, они должны быть недоступны для родителей Джоди. Очевидно, меня не поняли. Сегодня они позвонили мне и спросили Маргарет, но что, если в другой раз они позвонят Маргарет и спросят Кэти Гласс? Тогда все, что ей понадобится сделать, — это попросить подтвердить полный адрес, после чего ее муж в два счета окажется на моем пороге. Тогда у нас с Джоди будет больше причин для беспокойства, чем мои поросячьи глазки.

ГЛАВА 14

Парк

Эйлин вернулась из своего отпуска, и Дэйв наконец смог организовать встречу. Джилл приехала ко мне, и все сразу завертелось. Мне было поручено сводить Джоди на десятки разных приемов. Сначала нас должен был обследовать детский психиатр, чтобы помочь социальной службе решить, как лучше всего работать с девочкой. Также Джоди предстояло пройти то, что называется протокольным интервью. Ее беседу с офицером полиции из отделения по делам несовершеннолетних запишут на видеокамеру, и это станет отправной точкой уголовного дела против отца Джоди, и хочется верить — против его соучастников тоже. Потом Джоди придется пройти обследование у полицейского врача для судебной экспертизы — необходимо гинекологическое обследование, чтобы подтвердить ее заявления.

Судебная экспертиза волновала меня больше всего. Даже для взрослого подобное стало бы тяжелым испытанием, но для униженного ребенка это может оказаться чем-то, похожим на очередное нападение. Я обещала Джоди, что с ней больше никогда не случится ничего такого, и я боялась, как бы она не решила, что я обманула ее, и не перестала мне доверять.

Тем временем в жизни установился какой-то порядок. По понедельникам, средам и пятницам утром к Джоди приходил преподаватель, а потом, днем, мы ходили гулять — как правило, в парк. По вторникам и четвергам мы ходили по магазинам, хотя у нас с Джоди были разные взгляды на то, как это нужно делать. От самого процесса совершения покупок Джоди получала истинное удовольствие, тогда как для меня это дело было вполне обыденным. Она наслаждалась, устраивая на публике скандалы, зная, что в ответ я мало что могу сделать. Вспышки злобы были рассчитаны на то, чтобы вытрясти из меня какую-нибудь покупку лично для нее, но я никогда не уступала, в противном случае она получила бы награду за плохое поведение. Однако Джоди годами успешно пользовалась этой тактикой, и я не рассчитывала, что она скоро избавится от привычки.

Занятия с Николой, если говорить о поведении, проходили все лучше и лучше, но в самом обучении Джоди мало продвинулась. По-моему, это было связано не только с ее невосприимчивостью к обучению и задержкой в развитии, скорее это стало результатом ее эмоционального состояния. Большой проблемой оказалось то, что Джоди было неинтересно учиться. Она не видела никакого смысла ни в одном из упражнений, которые задавала ей Никола, и мотивировать ее было очень непросто, поскольку выяснилось, что она абсолютно не нуждалась ни в чьем одобрении.

Мое беспокойство возросло, когда я наконец получила ответ от мистера Радмэна. Его секретарь, извинившись, сообщил, что они не имели возможности предоставить место для Джоди.

— Возвращайтесь к занятиям, — сказала я Николе, а сама оставшуюся часть урока провела на телефоне, безрезультатно пытаясь заинтересовать еще одного школьного директора.

— Проблема в том, — сказала Никола, — что ей действительно нужна спецшкола, но пока у нее не будет новой справки, у Джоди нет никаких шансов.

— И сколько времени потребуется на то, чтобы ее заменить?

— Вплоть до одного года.

Мы понимали, что это был не выход, и после того, как Никола ушла, я дала Джоди бумагу, краски и клей, а сама провела следующий час за «Желтыми страницами». Работа была утомительная, но в конечном счете я все же нашла школу, где захотели взглянуть на медицинское заключение Джоди. Начальная школа Эльмакр была в восьми километрах от нас, и надо было учитывать пробки, но там хотя бы было место.

Лучшим временем, которое мы проводили вместе с Джоди, были прогулки в парке. На открытом пространстве она не так нервничала еще и потому, что радом было не слишком много людей. И еще ей нравилось качаться на качелях, а я, рассказывая о растущих здесь цветах и деревьях, называя породы разных птиц, потихоньку подводила ее к тому, чтобы она начала познавать окружающий мир.

Иногда мы сталкивались с моими знакомыми, и я надеялась, что такие дружеские контакты будут полезны для Джоди. Я знакомила их с ней, как и со всеми своими воспитанниками, но вместо того, чтобы сказать «здравствуйте» или робко улыбнуться, она задирала нос, прищуривала глаза и усмехалась как ведьма. Этот смешок появился у нее совсем недавно — возможно, очередной защитный механизм, чтобы не подпускать к себе людей. И если это было так, то он действительно срабатывал. Только самые стойкие поддерживали беседу. Но к счастью, большинство моих знакомых знали, чем я занимаюсь, так что не обижались.