Снеговик - Несбё Ю - Страница 22

– Именно, – перебил Хаген. – Поэтому…

– Проблема в том, – продолжил Харри, – что нынешнее дело совсем не такое. Не типичное убийство. Этот человек ни дружку ни о чем не рассказал, ни возле места преступления не засветился. Никто ничего не знает, так что телефонные звонки нам не помогут, а только утопят. Следов там, конечно, много, но он запросто мог продумать это заранее, чтобы нас запутать. Короче говоря, это совсем другая игра.

Хаген откинулся на спинку кресла, соединил кончики пальцев и теперь внимательно смотрел на Харри. Прищурился, как ящерица на солнце, а потом спросил:

– Так, говоришь, это игра?

Харри медленно кивнул, размышляя о том, что Хаген имеет в виду.

– А что за игра? Шахматы?

– Может быть. Вслепую.

Хаген кивнул:

– Значит, по-твоему, мы имеем дело с классическим маньяком, хладнокровным убийцей с развитым интеллектом и склонностью к игре и ультиматумам?

Теперь Харри понял, к чему клонит Хаген.

– Человек, охоте на которого учат на тех курсах ФБР, что ты закончил? Вроде того, что ты поймал тогда в Австралии? Такой человек, который, попросту говоря… – Комиссар почмокал, будто пробовал слова на вкус, и закончил: – Является полной твоей противоположностью?

– Я не так на это смотрю, шеф, – вздохнул Харри.

– Разве? Если ты помнишь, Харри, я преподавал в Академии сухопутных войск. Как ты думаешь, о чем мечтали те недогенералы, что сидели на моих лекциях, пока я им рассказывал о военачальниках, которые личным усилием изменили ход истории? О том, чтобы просидеть всю жизнь в кресле, а потом рассказывать внукам, что они принимали участие в каком-нибудь конфликте? Нет, Харри, на самом деле они мечтают совсем о другом. Речь идет о сильнейшем желании человека быть востребованным. Вот почему американские генералы, взорвись где хлопушка, тут же начинают по всему Пентагону малевать черта. Я думаю, Харри, ты хочешь, чтобы это дело было таким особенным. Так сильно хочешь, что сам видишь черта.

– А снеговик, шеф? Помните, я письмо вам показывал?

– Я помню письмо сумасшедшего, Харри, – вздохнул Хаген.

Харри понял, что пора сдаваться. И у него уже был готов компромисс, на который он мог пойти: сдать Хагену это маленькое сражение. Однако он набычился и заявил:

– Я хочу оставить группу в прежнем составе.

Лицо Хагена приобрело жесткое выражение.

– Я не могу этого позволить, Харри.

– Не можете?

Хаген выдержал взгляд Харри, но тут что-то произошло. Прорвалось, проскользнуло. Всего на долю секунды – но ее было достаточно.

– Это привлечет столько внимания… – сказал Хаген.

– Какого внимания, шеф? – не теряя невинного выражения, повернул нож в ране Харри.

Хаген смотрел себе на руки.

– А ты как думаешь? Начальство, пресса, политики. Прошло уже три дня, а убийцу все еще не поймали. Кто, по-твоему, должен будет объяснять борзописцам, что мы посадили на это дело только четверых, потому что так лучше для свободы мышления и для… – Хаген запнулся, но потом выплюнул слово, как протухшую креветку: – Шахмат? Ты об этом подумал, Харри?

– Нет, – ответил Харри и скрестил руки на груди. – Я думал о том, как поймать этого типа, а не о том, как объяснять, почему мы его еще не взяли.

Харри знал, что это дешевый прием, но слова сами сорвались с языка. Хаген несколько раз моргнул, открыл было рот и сразу закрыл его. И Харри тут же стало стыдно. Ну почему он всякий раз затевает эту детскую игру «поставь начальство на место»? Ничего, кроме мелочного удовлетворения, она не дает.

– В Главном управлении полиции Норвегии есть мужик, зовут Эспен Лепсвик, – заторопился Харри. – Он отлично справляется с крупными расследованиями. Могу с ним переговорить, пусть возглавит группу сбора информации. Работать будем параллельно и независимо друг от друга. А вы с шефом Главного управления переложите на нас пресс-конференции. Как вам такой вариант?

Харри не нужно было слышать ответ: он увидел, как в глазах Хагена блеснула благодарность. Очередной кон игры Харри все же выиграл, это было понятно.

Вернувшись к себе в кабинет, Харри первым делом позвонил Бьёрну Хольму:

– Хаген согласился: будет по-моему. Встречаемся у меня через полчаса. Позвонишь Братт и Скарре?

Он положил трубку. Вспомнил слова Хагена о генералах из Пентагона, которые жаждут настоящей войны, и выдернул ящик стола в тщетных поисках обезболивающего.

– За исключением отпечатков ног, никаких других следов преступника на указанном месте обнаружено не было, – доложил Магнус Скарре. – И что странно, мы не нашли никаких следов тела. А ведь он отрезал женщине голову – одной крови должно было вылиться море разливанное. Но там ничего нет. И собаки никак не отреагировали – вот где загадка!

– Он убил и отрезал ей голову в ручье, – сказала Катрина. – Ее следы исчезли в ручье еще до места убийства. Она бежала по воде, чтобы не оставлять следов на снегу, но он все равно ее настиг.

– Чем же он голову отделял? – спросил Харри.

– Топором или пилой, чем же еще.

– А что за ожоги на шее?

Катрина взглянула на Скарре, и оба пожали плечами.

– О’кей, Хольм, проверь это, – приказал Харри. – Давайте дальше.

– Дальше он, возможно, сплавил по ручью тело до дороги, – предположил Скарре. Он спал всего два часа, свитер на нем был надет задом наперед, но ни у кого не хватило смелости ему об этом сказать. – Думаю, потому-то мы там ни хрена не нашли. А должны бы. Брызги крови на стволе дерева, кусок мяса на ветке или клочок одежды. Там, где ручей проходит под дорогой, мы обнаружили его следы: рядом с дорогой в снегу лежало что-то тяжелое, может быть, тело, но, бог знает почему, собаки на это место не обратили никакого внимания. Ни разу не затявкали, трупонюхи хреновы! Это прямо чистая…

– Загадка, – подхватил Харри и потер подбородок. – Однако ведь это страшно неудобно: отреза́ть голову, стоя в ручье, а? Русло там довольно узкое, не развернешься. Почему же он остановился именно там?

– Ну, это совершенно очевидно, – сказал Скарре. – Вода все смывает.

– Нет, не очевидно, – возразил Харри. – Пока он пристраивал ее голову, он не особенно заботился, чтобы не оставить следов. Но почему после переноски тела не осталось ни одной капли крови на протяжении всего пути до дороги…

– Бодибэг! – вмешалась Катрина. – Я как раз сейчас сидела и думала, как ему удалось оттащить ее на такое большое расстояние. В Ираке солдаты используют такие мешки на лямках – бодибэги – для переноски тел, они надеваются как рюкзаки.

Харри хмыкнул:

– Это объясняет, почему собаки не обратили внимания на дорогу.

– И то, что он спокойно положил на дороге тело, – сказала Катрина.

– Положил? – спросил Скарре.

– Я имею в виду вмятину на снегу, там, на обочине. Он, очевидно, положил ее там, а сам пошел за машиной, которую, скорее всего, припарковал где-то недалеко от хутора Оттерсенов. У него это должно было занять полчаса, так?

– Вроде того, – нехотя пробормотал Скарре.

– Бодибэги черные, если кто-то и проезжал мимо, запросто мог принять его за обычный мешок для мусора.

– Мимо никто не проезжал, – кисло сказал Скарре и подавил зевок. – Мы поговорили с каждым, кто живет в этом чертовом лесу.

Харри кивнул:

– А что мы думаем об истории Ролфа Оттерсена, который якобы между пятью и семью вечера работал в лавке?

– Его алиби ни хрена не подтверждается, потому что ни одного покупателя у него не было, – заметил Скарре.

– И пока близняшки играли на скрипке, он мог успеть съездить туда и обратно, – согласилась Катрина.

– Непохоже: не тот он человек, – вздохнул Скарре, откинулся на спинку стула и кивнул в подтверждение собственным словам.

Харри собирался было сказать несколько общих слов о том, что настоящий полицейский не должен лишать себя возможности заподозрить в любом человеке убийцу, но не захотел прерывать ребят: они только начали высказываться, и мешать было нельзя. Опыт показывает, что лучшие решения как раз и рождаются из нагромождения мыслей, не слишком обоснованных догадок и даже явно неверных выводов.