Жар ночи - Хоукинз Александра - Страница 34

— Вы заблуждаетесь. Син не хочет меня.

Граф пожирал ее глазами.

— Очаровательно, просто очаровательно! Я с радостью предвкушаю наше лето вдвоем, леди Джулиана.

Он подвел ее к лестнице.

— Кто знает, может, выплатив долг матери, ты останешься в моей постели уже по доброй воле.

«Ни за что!» — подумала она, но вслух ничего не сказала.

— Как правило, любовницы наскучивают мне через пару-тройку недель, — буднично обронил он тоном человека, абсолютно уверенного в своих непревзойденных постельных талантах и безграничной власти над женщинами. — Но если ты мне понравишься, я, возможно, не устою перед соблазном и позволю тебе задержаться.

Алексиус громыхнул пустой бутылкой из-под бренди о карточный стол.

— С меня хватит! — заявил он, глотая последнее слово. Попытка встать не увенчалась успехом.

После театра они с друзьями набились в карету и отправились прямиком в «Нокс». Официальным поводом празднования была долгожданная свобода — и от его сестры, и от подлых хитростей леди Джулианы.

Друзья хвалили его за то, что он с непринужденностью избавил себя от дамочки, скрутившей его член и сердце в замысловатый узел. С улюлюканьем залив ему в глотку бутылку лучшего в клубе коньяка, они уселись проигрывать свои состояния.

Фрост мутным взглядом смотрел на Алексиуса.

— Ерунда! Это всего пятая бутылка.

— Когда это ты стал слаб животом? — поддел его Вейн. Притом что на руках у него восседала пухлая шатенка, он сдавал карты и разливал бренди лучше всех присутствующих.

— Да не бренди хватит! — Алексиус фыркнул. — Игр. Не идет у меня сегодня карта.

— Лучше бы тебе остаться, — проворчал Хантер. — К утру я бы выиграл и твой особняк, и твою любимую лошадь.

Рейн наклонился, чтобы забрать бутылку бренди с соседнего столика. Пробку он извлек зубами, после чего с обидой в голосе произнес:

— Я думал, ты позволишь мне выиграть лошадь Сина!

Друзья рассмеялись, а Рейн пополнил опустевшие стаканы. Алексиус уперся обеими ладонями в стол, чтобы держаться прямо.

— А вы еще называете себя друзьями. Тем более надо кончать!

— Трус, — отозвался Фрост.

Алексиус, качаясь, как молодое деревце на ветру, встал из-за стола и ответил на оскорбление непристойным жестом, который все сочти уморительным.

Несмотря на поздний час, в «Ноксе» было людно. Алексиус перемещался по комнате, отталкиваясь от одного человека и врезаясь в другого: только так ему удавалось устоять на ногах. Дэр с Сейнтом подхватили его под руки, прежде чем он добрел до двери.

— Куда ты собрался, Син? — крикнул Дэр прямо ему в лицо.

— Хочу еще бренди. — Он знал, что если продолжит пить, то сможет заглушить голос Джулианы в своей голове.

Сейнт, рассмеявшись, толкнул Алексиуса в объятия Дэра.

— Я найду еще одну бутылку. Смотри, чтобы он с лестницы не свалился.

— Может, пойдем наверх? — спросил Дэр, но Алексиус помотал головой.

— Стул! — кратко потребовал он.

— Боже мой, ну и тяжелый же ты!

С помощью Дэра Алексиус завалился на стол, откуда уже сполз на стул. В таком положении он мог наблюдать за всеми событиями в зале.

— Ты, главное, домой меня довези. Если мне суждено сегодня подохнуть, то лучше уж в своей кровати.

— Как скажешь. Мне побыть с тобой?

Алексиус почесал щеку, стараясь не замечать жалости во взгляде друга. Дэр не понаслышке знал, каково это — терять женщину, которую любишь.

«Любишь?» Алексиус с опаской прислушался к своему сердцу. Нет, он не любил Джулиану. Он тосковал лишь по ее теплому, податливому телу. По ее смеху. По тому, как она покусывала его плечо, содрогаясь под ним.

Сейнт вернулся с бутылкой и стаканом.

Алексиус скривился, берясь за бутылку.

— Нет. Уходи!

Сейнт вопросительно уставился на Дэра.

— Что ты ему сказал?

— Да ничего. Напился, вот и бурчит.

Не попав в стакан, Алексиус плеснул бренди прямо на стол.

— Дай я тебе помогу. — Дэр наполнил стакан и поставил бутылку. — Он отключится, прежде чем допьет до дна.

— Позволь не согласиться с тобой. Ставлю сто фунтов, что он допьет эту бутылку. А потом прикончит еще одну — и только потом потеряет сознание.

— Ставка принята.

Мужчины пожали друг другу руки и оставили Алексиуса в компании зелья.

Ему хотелось побыть одному. Никто не обращал на него внимания — тем лучше. Потягивая бренди, он слушал похабную песню, которую распевали на другом конце зала. Сальности смешивались с хохотом шлюх, флиртующих со своими покровителями, гневными возгласами тех, кому не повезло в игре, и радостным воем тех, кому удача улыбнулась.

Наполовину опорожнив вторую бутылку, чего не мог вообразить Дэр, Алексиус наконец отставил стакан и поплелся во двор, чтобы очистить желудок. Как он оказался там, он не помнил, но ему стало гораздо легче; ночная прохлада приятно освежала. На воздухе он взбодрился в достаточной мере, чтобы захотеть вернуться за стол и прикончить бренди.

На то, чтобы закрыть за собой дверь, понадобилось несколько минут, но когда он наконец обернулся, от бренди его уже отделяла одна из девочек мадам В.

— Приветствую вас, лорд Син.

Алексиус вприщур поглядел на нее, узнавая: она не раз сопровождала Фроста и других соучредителей «Нокса».

— Я тебя помню. Вот только имя вылетело из головы.

— Ага. Роуз меня зовут.

Она несмело подошла к нему, сомневаясь, радушно ли ее примут. Но когда она коснулась его груди, он не убрал ее руку, а когда обняла — не оттолкнул.

— Вам, видно, одиноко сегодня, да? И ходите вы, видно, с трудом.

— Голова кружится, — промямлил Алексиус, зарываясь носом в рыжие волосы проститутки.

Пахло от нее довольно приятно. И вообще, девчонка была симпатичной: длинные ноги, молочная кожа, большие голубые глаза. Если верить Фросту, это была одна из фавориток мадам В и большая искусница в постели.

Роуз и Алексиус совместными усилиями сдвинулись с места, но этот шаг обернулся катастрофой: он с утробным хохотом завалился, увлекая девушку за собой. Прислонившись к стене, он кое-как удерживал равновесие, пока она возвращала его в вертикальное положение.

— Ох и здоровяк же вы! — восхищенно курлыкала она. — И чего это я вас раньше не видала? Нравлюсь я вам, скажите?

— Ты красива, как роза, — ответил он, радуясь, что в таком состоянии еще может каламбурить. Замкнув ее бедра в обруч своих рук, он прижал ее к себе.

Роуз была совершенно не похожа на Джулиану, и именно это он в ней отметил, впиваясь в ее губы. В голове колыхался алкогольный туман; тиская ее груди, он опустил голову, чтобы припасть к ее наготе.

Роуз против пьяных ласк не возражала. Извиваясь змеей, она даже умудрилась расстегнуть несколько пуговиц у него на брюках. Когда ее ногти бережно царапнули его мошонку, Алексиус и сам зашипел, как змей.

— Это лучше любого эликсира. — Тяжело дыша, он поцеловал ее в шею.

Алексиус был слишком пьян, чтобы что-либо почувствовать. Вслепую вытянув руки, он развернул Роуз и понял, что ничто не мешает ему вонзить член в ее голодное влагалище.

Их отношениям с Джулианой пришел конец. Джулиана выбрала Гомфри. В данный момент эта неверная сучка небось корчилась под мерзким графом.

Алексиус резко поставил Роуз на четвереньки и, рухнув на пол, стал разгребать ее юбки. Нет, сегодня он не будет нежным и ласковым любовником. Сегодня ему нужно просто все забыть…

Глава 17

— Просыпайся, милый Алексиус!

Алексиус простонал в ответ что-то нечленораздельное, уткнувшись лицом в подушку. Желудок по-прежнему горел от остатков бренди, с которым организм не смог справиться. Вот что, значит, чувствует человек, умирая, попадая в ад кромешный. Он не мог определить, что болит сильней: живот или голова.

Кто-то схватил его за руку и хорошенько встряхнул, и Алексиус на самом деле услышал, как плещется бренди у него в животе. Если верить его чуткому слуху, он выпил целый океан.