Царь Кровь - Кларк Саймон - Страница 106

– Рик!

Я слышал ее голос, но не видел ее. Наверное, ее другие серые уволокли в соседнюю комнату. Я ударил серого в скулу. Из бычьей глотки вырвался неожиданно высокий визг.

– Рик, я люблю тебя! Прошу... Я... ох! Я люблю тебя... Ри... ох! Не бей меня. Не сюда! ТОЛЬКО НЕ СЮДА!

Визг. Ну, гад! Я размахнулся ногой.

– Рик, я люблю тебя... Боже мой, Рик! Целуй меня, целуй меня! Вспомни отель! Ох! Вспомни, как... ох!.. как целовал меня! Нет, Рик! Только не это! НЕ ЭТО! Мне боль... о-о-о-х!

Плач.

Тварь слабела. Если бы только найти дубину. Но лучше винтовку.

Снести эту гадскую башку ко всем чертям.

Я снова ударил кулаком в лицо.

– Рик, Рик, я люблю тебя! Рик?

Голос исходил от чудовища. Монстр знает мое имя. Откуда, Господи? Откуда? Боже мой!

В драке мое лицо приблизилось к огромной костистой голове, к этим потускневшим красным глазам. Но пока я держал его одной рукой за гриву, а другую заносил для удара, готовый бить по глазам, чтобы ослепить, серая морда испарилась – ее просто больше не было.

Вместо нее была Кейт.

117

Помню, как я потом с ужасом смотрел на Кейт, тараща глаза до слез. Я не мог поверить, что сделал с ней такое.

У меня на руку были намотаны ее волосы.

Левая рука, сжатая в кулак так, что вены выступили, была занесена для удара, костяшки пальцев, скользкие от крови, готовы были обрушиться на это прекрасное лицо.

Лицо Кейт.

Меня затошнило.

Я так ее бил, что ее лицо было похоже на сырое мясо. Левая бровь была рассечена, капала кровь. Губы распухли, будто их покусали пчелы.

Я в ужасе выпустил ее волосы. Она обвисла у стены, уронив голову на грудь, и волосы рассыпались по обнаженным грудям, покрытым дюжиной синяков.

Она была совершенно голая. На ногах у нее тоже были раны. Свежие ссадины краснели среди старых, нанесенных, когда она была одна в церкви.

Полный... полный ужас сковал меня.

Это сделал я?

Я увидел в ней серого и стал драться с ней, и вот она сидит полумертвая.

Я еще не мог отдышаться после этого свирепого избиения, избиения девушки, которую я любил, за которую готов был отдать жизнь.

Ошеломленный ужасом, я повернулся выглянуть в окно.

Вспыхнула молния, осветив черную пустыню.

Я увидел в окне свое отражение. Горячее, красное, потное.

Я затряс головой, рассыпая капельки пота. Потом огляделся, разыскивая на полу кое-что.

– Рик, – сказала она слабым голосом. – Рик, ты не виноват. Что ты делаешь?

Я продолжал искать.

– Рик, прекрати! Что бы ты ни задумал – не надо этого делать. Это не твоя вина. Ты не знал...

Что я искал?

Видит Бог, я в тот момент искал винтовку. Если бы нашел выбил бы к черту свои дурацкие мозги.

Отвращение к себе было невыносимым.

Кейт подошла ко мне неуверенным шагом. Из ее глаз текли слезы, длинные волосы рассыпались по избитым грудям.

– Ты не виноват, – повторяла она. – Ты спал. Ты стал галлюцинировать раньше, чем проснулся. Ты не мог знать.

– Я...я...

Я не мог говорить. Я хотел заорать, выбежать из дома босиком и бежать, бежать через дымящуюся пустыню. Затеряться там, свернуться в клубок и сдохнуть в пепле.

– Иди сюда, любимый. – Она нежно протянула руки. – Все хорошо. Я люблю тебя. Я знаю, что ты этого не хотел.

Она обняла меня сзади. Кончики ее грудей коснулись моей обнаженной спины. Она целовала меня в лопатки, в шею.

Тихим дрожащим голосом она сказала:

– Я проснулась и увидела, что тобой овладела галлюцинация. И успела спрятать винтовки вон там в шкафу. Когда я шла обратно, я увидела твое лицо. Глаза у тебя... они были такие странные: радужки сузились до черных точек. Ты был напуган и разозлен одновременно. И ты на меня напал. Я тебе говорила, что люблю тебя. Я повторяла твое имя. Я должна была. И сопротивляться я тоже не могла. Я знала, что не должна сопротивляться – ты бы еще решительнее стал драться. – Голос ее упал до шепота. – И я стояла... и давала тебе меня бить. Казалось, это никогда не кончится. Но я знала, что смогу до тебя докричаться.

Я задрожал.

– Рик, Рик! Все хорошо. Все теперь хорошо.

– Господи... я тебя чуть не убил... посмотри на свое лицо!

Она повернула меня лицом к себе и обняла за талию. Целуя меня в губы, она тихо сказала:

– Нужно, чтобы ты знал, что было – на случай, если это повторится. В следующий раз это может случиться со мной. У меня может оказаться винтовка. Я теперь знаю, что в тисках галлюцинации человек способен на все. Способен убить собственную мать.

– Кейт... видит Бог. Я не мог остановиться. Я думал... я действительно думал, что ты – это одна из этих тварей. Это было так реально... так чертовски реально.

– Я знаю. Вот почему мы должны найти Стивена и всю группу.

Я не мог перестать трястись.

– Кейт... может, лучше будет, если дальше ты пойдешь одна.

– Нет. Мы должны идти вместе. И мы должны вместе бороться против этого. Ключ ко всему – оставаться как можно спокойнее.

– Спокойнее! – Я зарылся лицом в ее волосы и саркастически рассмеялся.

– Да, спокойнее.

– Легче сказать, чем сделать.

– Есть способы. – Она улыбнулась мне сквозь слезы и кровь.

– Не могу, Кейт. После того, что я с тобой сделал...

– Можешь, можешь. Иди ко мне.

– Но... черт, я же помню, как бил тебя ногами!

Она снова улыбнулась – невероятно, но эта улыбка была искренней.

– Рик, я не такая хрупкая, как ты думаешь.

Я осторожно поцеловал ее в разбитые губы.

– Так, – сказала она деловым тоном. – Ложись на одеяло. Ты весь вспотел, я тебя оботру полотенцем.

Я лег и смотрел ей в лицо, пока она протирала меня. Я видел, как ее глаза изучают мое тело, все его ссадины и шрамы.

Я закрыл глаза, и она стала меня целовать изумительно прохладными губами – грудь, живот, ноги.

Она села на меня верхом, насаживаясь на мой восставший член.

Я крепко зажмурился. Кейт издала глубокий вздох.

Но в нем не было боли. Только смесь удовольствия и глубокого облегчения.

Я понял, в чем тут дело. После избиения ей снова нужен был сексуальный контакт, связь. Она должна была доказать – себе не меньше, чем мне, что я действительно был в тот момент в плену галлюцинации. Что эта ярость была направлена не на нее, Кейт Робинсон, а на безымянного монстра, которого мой галлюцинирующий разум показал мне тогда.

И мы соединились. На каменном полу кухни, который был тепел на ощупь под нашими обнаженными телами, когда мы в судорогах страсти скатились с одеяла. Вокруг нас стояла мебель – стол, стулья, плита, раковина. На стенах висели медные кастрюли, чуть покачивающиеся, когда где-то вдалеке качалась и лопалась земля. Кухню озаряли вспышки света электрической бури.

Кейт раскачивалась надо мной, мотая головой из стороны в сторону. Длинные волосы легонько касались моей обнаженной груди. Кейт скользила вверх и медленно спускалась вниз с трепетной нежностью. Я не мог глядеть на ее избитое лицо.

У меня в груди собрался ком, я отвернулся. Я ее не заслуживал.

Кейт задышала чаще, я ощутил подергивание ее мышц. Вскоре легкая пульсация перешла в сильную дрожь, будто от ударов электротока, одного за другим, когда Кейт погрузилась в оргазм.

Когда все кончилось, она легла лицом мне на грудь, лицо ее было мокро от слез, испарины, крови.

Я нежно погрузил лицо в массу желтых волос. И я знал, что если еще когда-нибудь подниму руку на эту женщину, я убью себя.

118

Меня зовут Кейт Робинсон.

Вчера мы вышли из дома Бена Кавеллеро. Ночь мы провели на заброшенной ферме неподалеку от Илкли.

Я улучила момент это написать, пока Рик чистит винтовки. Черная гарь садится повсюду, и есть реальный шанс, что когда нам действительнопонадобятся винтовки, их может заесть из-за гари.

Я вся в синяках, у меня все болит с головы до ног. Бен Кавеллеро предупреждал, что это может случиться: Рик ночью галлюцинировал. Ему почудилось, что я – один из серых. В какой-то момент мне казалось, что он меня убьет. Единственным выходом оказалось звать пораженного галлюцинацией человека по имени.