Просто дыши - Виггз Сьюзен - Страница 3

– Что бы сделала Ширил? – вслух спросила Сара. Ответ пришел к ней немедленно: она заказала бы пиццу.

Сама эта мысль была полна такого страстного желания, что она рассмеялась. Может быть, это уже первый признак беременности.

Она съехала на боковую улицу и набрала «пицца» на своем навигаторе. Меньше чем в шести кварталах обнаружилось местечко под названием «У Луиджи». Звучит многообещающе. И выглядит многообещающе, подумала она, подъехав к этому месту несколькими минутами спустя. Красная неоновая вывеска над заведением гласила: «Открыто до полуночи». Там же обнаружилось и еще одно объявление, обещающее лучшую пиццу в Чикаго с 1968 года.

Набросив капюшон своего пальто на голову, Сара двинулась к входу, как вдруг ее осенила блестящая идея. Она купит пиццу, чтобы разделить ее с Джеком. Его встреча, вероятно, уже закончилась, и он, должно быть, проголодался.

Она ослепительно улыбнулась молодому человеку за кассой. На кармашке его рубашки было вышито имя Донни. Он выглядел как хороший мальчик. Вежливый, немного застенчивый, отлично вышколенный.

– Снаружи довольно погано, – заметил Донни.

– Как скажете, – согласилась она. – Движение – просто кошмар, вот почему я поехала в объезд и остановилась здесь.

– Что я могу вам предложить?

– Тонкую пиццу навынос, – сказала она. – Большую. И кока-колу со льдом и… – Она запнулась, думая о том, как вкусно будет отхлебнуть сладкой, как сироп, холодной колы. Или пива, или «Маргариты», если на то пошло. Однако она сопротивлялась искушению. Согласно всем книгам о зачатии, которые она прочла, она должна создать из своего тела храм, свободный от кофеина и алкоголя. Для многих женщин алкоголь является ключевым фактором зачатия, а вовсе не запрещенной субстанцией. Забеременеть означает куда больше удовольствия для людей, которые не читают книг с советами.

– Мадам? – повторил паренек.

Это «мадам» заставило ее почувствовать себя старой.

– Только одну кока-колу, – сказала она. Как раз в эту минуту оплодотворенная яйцеклетка, может быть, превращается в несколько клеток внутри ее. Порция кофеина – плохая идея.

– Наполнение? – спросил паренек.

– Итальянская колбаса, – автоматически сказала она, – и перец. – Она с тоской посмотрела в меню. Черные оливки, донышки артишоков, песто. Она обожала эти соусы, но Джек их не выносил. – Это все.

– Получайте. – Паренек погрузил руки в муку и приступил к работе.

Сара испытала легкий укол сожаления. Она, в конце концов, могла бы заказать черные оливки хотя бы на половину пиццы. Но нет. В особенности когда Джек проходил лечение, он стал исключительно разборчив в еде, и один только вид определенной еды отбивал у него аппетит. Большая часть лечения от рака заключалась в том, чтобы он ел, так что она научилась следить за его аппетитом с таким самоотречением, что позабыла о своих собственных предпочтениях.

Но он больше не болен, напомнила она себе. Закажи чертовы оливки.

Однако она этого не сделала. Врачи не расскажут вам о том, что рак приключается не с одним человеком. Он происходит со всеми вокруг него. Он лишает сна его мать, он посылает его отца каждый вечер подальше от дома, чтобы забрать его братьев и сестер, где бы они ни были. А что он делает с его женой… Она никогда не позволяла себе погружаться в это.

Болезнь Джека полностью изменила ее жизнь. Она забросила свою карьеру, отставила в сторону планы покрасить гостиную и посадить цветы в саду, отложила до времени свое страстное желание иметь ребенка. Все это стало неважным, и она с готовностью согласилась с таким положением. Пока Джек боролся за свою жизнь, она торговалась с Богом. Я буду превосходной женой. Я никогда не поддамся гневу. Я никогда не буду скучать о прежней сексуальной жизни. Я никогда не буду жаловаться. Я больше никогда не захочу пиццу с черными оливками, если от этого ему будет лучше.

Она выполняла свою часть сделки. Она никогда не жаловалась, даже когда была не в настроении, она была сама деликатность. Она ни разу не издала стона жалобы по поводу их сексуальной жизни или отсутствия таковой. Она не съела ни единой оливки. И вскоре лечение Джека подошло к концу, а рентген показал, что все чисто.

Они рыдали, и смеялись, и праздновали, а потом проснулись в один прекрасный день, не зная больше, как быть супругами. Пока он болел, они были солдатами в битве, товарищами, которые борются за жизнь в объятиях друг друга. Когда худшее оказалось позади, они растерялись, не зная, как жить дальше. После того как они выжили – а она не обманывала себя, они оба выжили в этом бедствии, – как снова начать быть нормальными?

Полтора года спустя, вспоминала Сара, они все еще не были уверены. Она покрасила дом и посадила цветы. Она закатала рукава и погрузилась в работу. И они решили попытаться завести ребенка, которого обещали друг другу давным-давно.

И тем не менее теперь для них это был другой мир. Может быть, это было только ее воображение, но Сара чувствовала новую дистанцию между ними. Пока он был болен, бывали дни, когда Джек целиком и полностью зависел от нее. Теперь, когда он в порядке, естественно, что он восстанавливает свою независимость. Ее работой было позволить ему это, прикусить язык вместо того, чтобы сказать, что ей без него одиноко, ей плохо без его прикосновений, без той нежности и интимности, которой они когда-то одаривали друг друга.

Когда аромат свежей пиццы наполнил магазинчик, она проверила, нет ли сообщений на ее мобильном, и не нашла ни одного. Тогда она попыталась набрать номер Джека, но он был «вне зоны доступа», и это означало, что он все еще на стройке. Она отложила телефон и взяла потрепанный экземпляр «Чикаго трибюн», который лежал на столе. На самом деле она не стала его листать. Она перевернула страницы прямиком к секции комиксов, чтобы увидеть «Просто дыши». Вот он, на своем обычном месте, нижняя треть страницы.

А там была ее подпись, через нижний край последнего рисунка: «Сара Мун».

«У меня лучшая работа в мире», – подумала она. Сегодняшним эпизодом был очередной визит в клинику зачатия. Джек ненавидел эту сюжетную линию. Он не мог выносить, когда она брала материал из реальной жизни, чтобы заполнить им комиксы. Но Сара ничего не могла с собой поделать. Ширил жила ее собственной жизнью, и она жила в мире, который был даже более реален, чем сам Чикаго. Когда Ширил начала процедуру искусственного осеменения, две ее газеты заявили, что сюжет слишком резкий, и они отказались от ее рисунков. Но еще четыре подписались на серию комиксов.

– Не могу поверить, что ты находишь это забавным, – жаловался Джек.

– Это вовсе не забавно, – объясняла она. – Это просто реальность. Некоторые люди могут находить это забавным. – Кроме того, заверила она его, она публикуется под девичьей фамилией. Большинство людей не знают, что Сара Мун – жена Джека Дэйли.

Она попыталась придумать историю, которую он полюбит. Может быть, она придумает Ширил мужа, Ричи, с бицепсами. Джекпот, который они сорвут в Вегасе. Моторная лодка. Эрекция.

Это никогда не пройдет через ее редакторов, но девушка может помечтать. Перебирая в уме возможности, она обернулась к окну. Залитое дождем окно обрамляло контур Чикаго. Если бы Моне писал небоскребы, они выглядели бы именно так.

– Обычную или диетическую колу? – Донни нарушил ход ее размышлений.

– О, обычную, – сказала она. Джек мог использовать эти калории себе на благо, он все еще набирал вес, который потерял за время болезни. Что за идея, думала она. Есть, чтобы набрать вес. Она не делала этого с тех пор, как ее мать отняла ее от груди во младенчестве.

– Пицца вот-вот будет готова, – сказал мальчишка.

– Спасибо.

Пока мальчик обслуживал ее, Сара изучала его. Он был симпатичным, на вид лет шестнадцати, с этой самой очаровательной неловкостью, которая присуща подросткам. Зазвонил телефон на стене, и она могла сказать, что звонок был личный и наверняка от девушки. Он наклонил голову, вспыхнул и, понизив голос, сказал: