Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 332

Гарри чувствовал мрачное торжество. Ему было плохо, он чувствовал себя просто ужасно — и он хотел кого-нибудь ранить. И, увидев, как Драко отпрянул, словно от неожиданной боли, он понял, что добился своего.

— У меня никогда не было выбора, — жестко добавил Гарри и осекся, уставившись на него. У Драко было совершенно белое лицо и огромные глаза — огромные и испуганные. Он был похож на ребенка, потянувшегося к родительской руке и получившего шлепок, непонятно за что. И Гарри осознал, что ранил Драко так же, как только что ранили его самого. А может, даже сильнее. Удовлетворение, которое он чувствовал, медленно испарилось.

— Малфой, я…

Но Драко был уже на ногах, он отшатнулся от протянутой руки Гарри.

— Да пошел ты, Поттер… — голос его был остр, как ледяной кинжал. — Хочешь, чтобы все от тебя отвязались? Ну, так получай. Сиди и тухни здесь. Разрушай свою жизнь. Разрушай себя… — голос его сорвался, словно он больше не мог стоять здесь, глядя на Гарри, — развернувшись, он прошел к двери и с шумом захлопнул ее за собой.

— Джинни, мне нужно поговорить с тобой…

Она подняла взгляд от «Брюк, полных огня» и, к своему изумлению, увидела Симуса, босиком спускающегося по лестнице, ведущей к спальням мальчиков. Поверх полосатой красно-белой пижамы был наброшен темный плащ. Она отложила книгу на столик:

— Симус?… Почему ты проснулся?

— Эй… — он присел рядом и каким-то совершенно несвойственным ему жестом взял ее за запястье. Она удивилась: темно-синие глаза были полны беспокойством. Свет, идущий от камина, касался кончиков его волос, превращая их в темно-золотой ореол.

— Я зашел к тебе в комнату и… разбудил Эшли и Элизабет… И они сказали, что ты тут. Читаешь.

— Да, я тут. Что случилось, Симус? Ты меня пугаешь…

И он ей все рассказал.

Где-то посередине рассказа книга выпала у нее из рук и шлепнулась на пол. Джинни окаменела на месте, она сидела, в изумлении вытаращив глаза на Симуса.

— Откуда, — наконец пошептала она, — откуда ты все это знаешь?

— Когда я вышел, я налетел на Гермиону. Она все мне объяснила и попросила передать это тебе, — он прикусил губу. — Джинни…

Она выдернула свою руку:

— Я не могу в это поверить! Не могу поверить! Это… Это нечестно!

Симус удивленно взглянул на нее:

— Нечестно?

— Все, все влюбляются в Гермиону! Все!

Джинни соскочила и швырнула кочергу, которой она ворошила дрова в камине, на решетку. Та с лязгом стукнулась о металл и отскочила. Симус сморщился.

— Сначала Гарри, потом Драко, потом мой собственный брат… — она крутнулась к сползшему в кресло Симусу. — И кто следующий? Ты?

— Я не влюблен в Гермиону, — испуганно возразил Симус.

Джинни приняла воинственную позу, уперев руки в боки. Она понимала, что выглядит смешно, но остановиться уже не могла:

— А почему нет?

— Почему нет? — еще испуганнее переспросил Симус. — Потому что нет!

— Это не ответ! — отрезала она, скрестив на груди руки.

— Я… я не знаю, Джинни, она ведь подружка Гарри, правда?…

— И что — из-за этого она несимпатичная?

— Нет, она очень симпатичная…

— Она что — не милая?

— Милая, — по губам Симуса проскользнуло легкое подобие улыбки.

— Разве она не умная?

— О нет, умная, даже чересчур, это немного пугает…

— Так почему же тебе нравлюсь я? Наверное, потому что я не так умна? — разбушевалась Джинни. — А потому совсем не пугаю тебя?

— Нет, дело не в этом, — ужаснулся такому повороту Симус.

— Так в чем же? С ней что — что-то не так?

Симус бросил пытливый взгляд на лестницу.

— Пойду-ка я лучше обратно в спальню… Там, конечно, в воздухе могут уже летать стаканы, однако там куда спокойнее, чем здесь…

— Так что с ней не так? — топнула ногой Джинни. — Она что — недостаточно хороша для тебя?

— Что? Да нет, с ней все нормально, Джинни…

— Тогда почему ты не влюбился в нее?

И у Симуса лопнуло терпение:

— Да потому что я люблю тебя! — заорал он.

Джинни вытаращила глаза, он остолбенело уставился в ответ, не в силах поверить в то, что он только что сказал. Джинни тоже. Не то, чтобы она совершенно не могла в это поверить — она грезила тем, чтобы ей кто-нибудь это сказал, — да какая девушка ее возраста не мечтает об этом? Однако, все это представлялось совсем не так — признание в любви вовсе не должно было быть криком. И глаза, смотрящие на нее, никогда не были синими: синие глаза были у ее брата — цвет постоянства, надежности, доброты — это вовсе не был цвет страсти или романтической любви…

Как-то совсем некстати она подумала о Томе. Она не могла вспомнить цвета его глаз, хотя почему-то была уверена, что они точно не синие. Может, зеленые… ну или серые, потому что она любила серый — этот горький оттенок, который почти ничего не говорит, почти все скрывает…

— О… — уронила она в тишине, — Симус… я… — она замолкла.

Он сидел и смотрел на нее, выпрямившись и положив ладони на коленки. Свет, идущий из камина, играл на его бледном лице — свежезалеченные синяки, ссадины, прямой нос, чуть тронутые веснушками скулы… Он был симпатичен, как книжный герой — из тех, что удерживают одной рукой дракона, а другой — повозку с перепуганной девицей. И все же эта его красота не трогала ее так, как красота Гарри — меланхоличного принца, или красота Драко — красота падшего ангела… Или красота Тома…

Она стряхнула с себя мысли о Томе.

— Ох, — тихо пробормотала она и к собственному удивлению добавила, — я должна найти его.

Глаза Симуса полезли на лоб.

— Кого? Гарри?

— Нет, моего брата.

— Джинни…

— Я не могу сейчас, Симус, — перебила она, — мне нужно найти Рона.

Не глядя на нее, Симус послушно кивнул:

— Я видел, как он вернулся и поднялся к себе.

— Как он? Как он выглядел? С ним все было в порядке?

— В порядке? Ну, нет… — и Симус тут же поправился, — он выглядел опустошенным. Но внешне — физически, с ним все было нормально.

Она вздохнула, сама не понимая, чего же больше было в этом вздохе — облегчения, страха или отчаяния. Потянувшись к Симусу, Джинни поцеловала его в щеку, и он, пряча взгляд, отпустил ее.

— Спасибо, — произнесла она. Он не ответил, и Джинни не задержалась, чтобы расспросить его, почему. Она прямиком направилась на мальчишескую половину, полностью сосредоточившись на своем брате.

Драко выбежал из замка и помчался по снегу, слабо себе представляя, куда он направляется. Его трясло от холода зимней ночи, он не захватил плаща — но все равно он не останавливался. Запрокинув голову, он взглянул на чашу неба: серебро и чернота, стальная луна разбрызгивала на снег осколки света. Впервые за этот день появились облака — тяжелые и низкие, они толкались, словно им было тесно. Похоже, скоро снова пойдет снег…

Он уже спустился вниз, почти дойдя до квиддичного поля, и резко повернул направо, пойдя вдоль опушки Запретного леса, смутно осознавая, что этой дорогой он частенько ходил на встречи с Рисенн. Он сам не знал, что его понесло туда — просто хотел быть один, хотел быть подальше от замка, хотел… Чего он хотел?

Он добрался до невысокой стены, стоящей перпендикулярно Запретному лесу, и перепрыгнул через нее — бесшумно, словно кошка, приземлившись в глубокий снег, в котором его ноги тут же увязли по щиколотку. Несколько недель назад именно тут он налетел на Гарри, и потом они вместе напились в Хогсмиде. Драко сделал несколько шагов к пустоши и замер, дыша полной грудью и пытаясь унять бешено стучащее сердце. Он не мог знать, почему, но думы, несколько часов назад одолевавшие Гарри, теперь, в этом мраке, посетили и его — и сейчас внутри тоже рвался с цепи лев, от рыка которого закладывало уши.

Железный контроль был отработан еще ребенком: все эти часы в темноте, взаперти, все эти запреты произносить хоть слово… Воля его стальными обручами стиснула эти чувства, не выпуская их наружу. И все же…