Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 350

— А что, может, сейчас как раз самое время начать.

— Я рифмовать не умею. Я пытался.

— Это не так сложно, — подбодрил его Драко.

— Да? Тогда сам попробуй — не подумав, огрызнулся Гарри.

Драко недобро ухмыльнулся и, встав на кровати на колено, приложил руку к сердцу:

— О, горе! Жизнь моя — лишь боль, — продекламировал он.

О, горе! Жизнь моя — лишь боль,

И нет конца борьбе с судьбой.

Не будет Герми мне женой,

Развратник глупый я.

Тоскую я по моей экс,

Страдаю я при слове секс!

Судьбою проклят — крекс-пекс-фекс

Теперь навеки я.

Мой лучший друг с ней переспал…

— ОН НЕ ПЕРЕСПАЛ С НЕЙ! — заорал Гарри, приобретая оттенок баклажана. — Ненавижу тебя, Малфой вместе с твоим дурацким стихом!

По лицу Драко проскользнула легкая обида.

— Я просто даю бесплатные творческие советы. Сам подумай — вся твоя жизнь — просто превосходная эпическая поэма. Патетического плана. Интересно, можно найти рифму к слову «буфет»? Или к «и онанируя в ночи в унылой гриффиндорской спальне»?.. Ой! О!!! — взвыл Драко, когда Гарри, вооружённый зелёной подушкой, бросился на него. Яростная молчаливая битва закончилась тем, что Гарри уселся Драко на ноги, вдавив ему локоть в солнечное сплетение.

— Возьми свои слова назад!

Драко скорчил рожу. Сейчас, нос к носу, Драко заметил, что у Гарри были куда более дикие, чем обычно, глаза, и растрепанная шевелюра.

— Прости, что назвал тебя развратником.

— Нет, ты знаешь, о чём я! К чему всё это — Рон и всё такое?! Или же так проявляется твоё братское сочувствие?

— Ну, ладно-ладно, я пытался — видимо, не вышло. Мне кажется, что я по этому поводу должен быть как можно грубее, пока ты полностью не утратишь чувствительность.

— О, это просто потрясающая мысль. Ты просто покоритель мира.

Драко повозился и приподнялся на локтях, оказавшись на одной высоте со всё ещё сидящим на его ногах Гарри.

— Слушай, Поттер, — ровным голосом произнес он, — завтра свадьба, и ты прекрасно знаешь, кто тут будет. Во-первых, Уизли. Во-вторых, половина Слизеринского факультета, потому что они друзья моей матери. Точно будут Блез и Пенси. Мир, в котором ты собираешься жить, не состоит из людей, слишком вежливых, чтобы не говорить о чём-то, или же из тех, кто не в курсе всех этих событий. И, могу тебе сказать, что, судя по тебе, первое же резкое замечание просто выбьет почву у тебя из-под ног. Так что давай-ка, привыкай, и лучше заранее потренироваться на ком-то, кто на самом деле не хочет причинить тебе боли.

Гнев исчез с лица Гарри, словно задули свечу.

— Знаешь, Малфой, — неохотно заметил он, — наверное, ты единственный человек в мире, который может мне как следует звездануть, а после этого повернуться и убеждать, что все это исключительно ради моей пользы.

— Да, — кивнул Драко с напускным мрачным видом, — вот такой я загадочный зверёк.

— Тьфу ты… — Гарри слез с него и улегся рядом, уставясь в потолок. Драко с трудом удержался от замечания, чтобы Гарри убрал свои ноги с кровати.

— Знаешь, — медленно произнес Гарри, глядя куда-то в пространство, — я подозреваю, что в последнее время я был немного угнетённый…

— Немного угнетённый?.. — Драко едва не свалился с кровати.

— Я… — начал Гарри, но Драко не стал дослушивать его до конца.

— Ты называешь это немного угнетённый? Да, в таком случае, могу сказать, что жители Помпеи были немного удивлены, когда с их холма сорвалась макушка и погребла всех под слоем золы. Или же команда Титаника была немного раздражена в тот миг, когда их корабль столкнулся с айсбергом. Или…

— Ну, хорошо, хорошо, — перебил его Гарри, передернувшись от досады. — Я был в депрессии.

— Знаешь, что я тебе скажу, — конфиденциально заметил Драко, — временами я был готов пойти и зависнуть где-нибудь с Плаксой Миртл, чтобы просто побеседовать с кем-нибудь бодрым и жизнерадостным.

— Тогда зачем ты вообще торчал около меня… — раздраженно начал Гарри и тут же прикусил язык. — Ладно, прости, — понизив голос, сказал он. — Я понимаю, что тебе это не доставляло никакого удовольствия. Я не хочу показаться неблагодарным.

— Благодарность… — брезгливо заметил Драко. — Куда ни шло… Слушай…

— Только не надо думать, что я не замечаю того, что ты для меня делаешь, — резко бросил Гарри. — Я замечаю. Может, это выглядит как-то по-другому, однако же, это так.

— Я знаю, — неожиданно смутился Драко. — Нет, я не жаловался… хорошо, я жаловался, и ты меня заставил чувствовать себя по-дурацки. Терпеть этого не могу.

Гарри почти улыбнулся.

— Сделай мне одно одолжение. Только оно немного странное.

Драко захлопал глазами.

— Что-то этот разговор приобретает более тревожные зигзаги, чем танцующий румбу Снейп. Я весь превратился в слух.

Гарри покосился на него. У него было открытое и доверчивое выражение лица — взглянув на него, не возможно было сказать «нет». Ему хотелось доверять, верить, что, какой бы ни была его идея, она непременно правильная. — Ты нужен мне, чтобы забрать у меня мои воспоминания.

— Рональд Уизли, в данном случае у тебя нет выбора, — заявил его отец в таком тоне, что было понятно, что он не потерпит никаких возражений. — Ты меня понял?

— Да, — ответил Рон тем же неумолимым голосом. — Однако, я все равно не собираюсь.

— Нет, соберёшься.

— Нет. Никогда. Ни за что.

Джинни умоляюще посмотрела на мать, призывая ее вмешаться, однако та ответила унылым взглядом. Обе представительницы слабого пола в доме Уизли сидели за кухонным столом, наблюдая сквозь открытую дверь гостиной за Роном и мистером Уизли. Мистер Уизли яростно ходил туда-сюда по ковру, Рон, свесив голову, отчего упавшие волосы закрыли его лицо, тихо сидел на диване, зажав стиснутые руки между колен.

— Не волнуйся, лапочка, — миссис Уизли похлопала Джинни по руке, — папа заставит его увидеть причины.

Джинни безмолвно подняла на нее глаза, впервые в жизни пожалев свою маму, не имеющую не малейшего представления о том, что произошло с её младшим сыном. Конечно, маму она жалела иначе, нежели самого Рона… Однако на не могла его винить в том, что он не желает присутствовать на свадьбе.

— …Тогда предложи мне хоть какое-нибудь мало-мальски приемлимое объяснение! — грохотал Артур Уизли, плавно перемещаясь от «Всё уже готово» и «Вся семья собирается» и более общему «Нет никаких причин для такого рода поведения».

— Я же говорил тебе, — монотонно пробубнил Рон. — Я подрался с Гарри. Он меня видеть не хочет. Это создаст неловкость во время свадьбы. А это не честно по отношению к Сириусу.

Миссис Уизли вздохнула.

— Бедняжка, — услышала Джинни и не поняла, к кому это относится — к Рону или Гарри. Конечно же, миссис Уизли восхищалась своим младшеньким, однако и над Гарри она кудахтала так, словно он был одним из ее детей. С внутренней улыбкой Джинни порадовалась тому, что они с Гарри никогда не встречались, — мать принимала бы его сторону во всех спорах, и кончилось бы это тем, что ей пришлось бы бороться с желанием стукнуть маму по голове чем-то тяжелым. Мистера Уизли мысль о том, что Рон с Гарри не разговаривают, потрясла так же, как потрясло бы известие, что так себя ведут близнецы или Билл с Чарли — просто ужасающий подрыв всех семейных основ.

— А я тебе говорю, — взбешенно продолжил мистер Уизли, — что утром я получил сову от Сириуса, где он сообщил, что надеется увидеть нас в Имении, и что, в частности, Гарри надеется на встречу с тобой.

— Это Сириус так говорит, — деревянным голосом возразил Рон.

— Ничего подобного! И уж, коль скоро вы подрались, используйте шанс для того, чтобы помириться. Вы и раньше ругались. Это не в последний раз.

Рон промолчал, однако Джинни поняла, о чем он подумал.

Это в последний раз.