Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 364

— Все, что я вижу, — это твои впечатляющие попытки изобразить из себя электрическую белку. Перестань скакать туда-сюда и постой минутку спокойно.

— Я не могу ждать…

— Что — ты помираешь?

Гарри распахнул глаза:

— Нет.

— Тогда это подождет. УИЗЛИ! — неожиданно громко закричал Драко. Все обернулись к нему — в том числе и сгрудившиеся вокруг вазы с пуншем Уизли. Губы Драко дрогнули и растянулись в тонкой улыбке. — Рон! Эй! Иди сюда!

Не донеся стакан с тыквенным соком до рта, Рон удивленно замер. Драко призывно помахал ему рукой. Глаза Рона метнулись к Гарри, тот ответил ему взглядом, отчего Рон отвел глаза. Нервно покосившись на братьев, Рон опустил стакан и медленно двинулся в сторону Драко и его собеседников.

Пенси с выражением ужаса на лице снова задергалась в руках Драко, но тот стиснул ее еще сильней; Гарри увидел, как его пальцы вонзились ей в плечо — должно быть, ужасно больно. В других обстоятельствах он бы, возможно, поразился безжалостности Драко, но не сейчас: у него начали зарождаться подозрения и предположения по поводу происходящего, и сердце в его груди забилось быстрее.

Что он себе думает?

Весь мир сузился для него до узкой дорожки, по которой к нему шел Рон. Вот он миновал родителей Пенси, наблюдающих за ним в упор. Люди поворачивались ему вслед, следя за Действием с полусмущенным — полузаинтересованным выражением на лицах.

Рон встал перед Драко. Гарри уже две недели не видел Рона так близко. Теперь заметил фиолетовые тени под глазами друга, однако они не вызвали у него ни малейшего сострадания. Ярость, кипевшая в нем, не оставила место никакому сочувствию.

— Чего тебе? — тихо спросил Рон, глядя на Драко и стараясь не смотреть на Гарри. — Если тебе было нужно привлечь моё внимание, Малфой…

— Если бы я хотел привлечь твоё внимание, я бы нарядился Гермионой и попытался совратить тебя в чулане для метел, — с резкой и острой, как лезвие ножа, улыбкой ответил Драко.

Рон слегка покраснел, но не шелохнулся.

— Говори все, что хочешь, только не порти эту свадьбу, прошу тебя.

— Это еще не свадьба, — возразил Драко с той же неприятной сияющей улыбкой. — Это всего лишь званый обед.

Гарри взглянул ему за спину и увидел направляющегося к ним Сириуса и застывшего у него за спиной Люпина. Остальные все еще стояли и смотрели на них, от этих взглядов его передернуло, Рона всего так и крутило от унижения, один Драко наслаждался всеобщим вниманием, он единственный чувствовал себя в своей тарелке.

— Просто обед, — пропел Драко, — который подразумевает присутствие друзей и родственников. Ты к ним, как я знаю, не относишься.

— Это не тебе говорить, — возразил Рон. — Я пришел ради Гарри, а не ради тебя, — он перевел огромные, почти черные, полные мольбы глаза к Гарри. — Гарри, прости, прости меня… — зашептал он.

Каждое слово извинения пронзало Гарри, словно нож:

— Нет, я не хочу этого слышать…

— Гарри… — повторил Рон.

— Нет! — вскрикнул Гарри. — Разве ты не знаешь, что я…

— Замолчи, Поттер! Просто заткнись! — впервые заговорила Пенси, дрожащим скрипучим голоском — и в этот момент Гарри все узнал, все понял. Она рванулась прочь от Драко, не сводя глаз с Рона. Гарри узнал этот взгляд: так на него смотрела Гермиона, так Драко смотрел на Гермиону, Симус — на Джинни, такое же выражение было на его собственном лице — на фотографиях, в зеркале… — Оставьте его! — закричала она. — Словно вы никогда не ошибались! — и она осеклась, сообразив, что сболтнула лишнего. Гарри заметил, как на лице Рона начинает появляться выражение ужаса, словно до него тоже начало доходить. Но Драко действовал, он наклонился и что-то шепнул Пенси на ухо — достаточно тихо, чтобы она не отшатнулась, но достаточно громко, чтобы был слышно всем:

— Он никогда ничего неправильного не делал, Пенси, дорогуша, — голос его стлался нежным бархатом. — А я делал…

И он с силой толкнул ее в сторону Рона, машинально подхватившего её, чтобы она не упала. Споткнувшись, она вцепилась в него, и Драко рассмеялся.

— Вот это правильно, Уизли. Что ж ты как скромно? Что — нет никаких знакомых ощущений? А должны быть — независимо от того, какие очаровывающие заклятья там она использовала. Думаю, что суть-то её не менялась. А уж её тело ты должен знать во всех подробностях: как же, после стольких-то ночей, проведенных вместе в комнате старост… По мне, ты, конечно тормоз, но после такого количества свиданий даже ты…

Со сдавленным возгласом ужаса Рон оттолкнул от себя Пенси и, обхватив себя руками, содрогнулся. Драко перехватил её, но она и не пыталась сбежать: закрыв лицо руками, она захлебнулась рыданиями. Рон, зеленея, вытаращил на нее глаза.

— Что ж, теперь ты знаешь, — улыбаясь, сообщил Драко Рону.

Гарри вдруг осознал, что все вокруг них пришли в движение: к ним спешил Сириус, Паркинсоны вприпрыжку мчались к своей рыдающей дочери, комната взорвалась шепотками, однако Гарри видел только круг перед собой, словно он был освещен прожектором: в этом кругу стоял Рон, потрясенный и безмолвный, рыдающая Пенси и Драко… Драко… у него был совершенно нечеловеческий вид — такие лица Гарри видел в детстве на картинках с ангелами мщения: такая в его лице была беспощадность и неумолимость… Гарри понял, что он сам был тому причиной — ведь именно он попросил Драко заставить её заплатить за это. И ей пришлось это сделать. В глазах Драко мелькнул вопрос, и Гарри почти прочитал его: Это именно то, чего ты хотел? Ну, как — достаточно? Ты себе это именно так представлял?

И какая-то невообразимо жестокая часть Гарри прошептала Драко, чтобы тот не останавливался.

Улыбка исчезла с лица Драко. Он по-прежнему смотрел на Рона.

— Что ж, теперь ты знаешь. И все, что у тебя было, ты вышвырнул только ради этого — ради неё. Ради девицы, которую ты терпеть не можешь. За пачку глупой лжи. За фантазию, которой кнат цена. Я бы все отдал за то, что ты когда-то имел, Уизли.

Гарри удивленно посмотрел на Драко, но тот действительно говорил именно то, что хотел сказать.

— Я бы все за это отдал, а ты это выбросил просто так, и тебе никогда его не вернуть. Никогда — все растоптано и разрушено. В этом поганом мире была всего одна неплохая вещь — но ты ухитрился и её уничтожить, — взгляд Драко, направленный на Рона, наполнился отвращением, и Гарри спросил себя, насколько это было правдой. — И что — это того стоило? Она того стоила?

Это было хуже любого оскорбления. Рон стал смертельно белым, голос его дрогнул и оборвался, когда он шепотом произнес:

— Что ты о себе думаешь, Малфой?..

Драко молчал, и это молчание было куда красноречивей любых слов. Всхлипывания Пенси перешли в вопли, от которых могли бы полопаться стекла. Гарри в упор взглянул на нее, на Рона, и почувствовал, что у него в желудке поселилось какое-то неприятное, болезненное ощущение. Через голову Пенси на него смотрел Драко — но он не знал, о чем того можно попросить после всего уже сказанного, впрочем, у него и не было шанса подумать об этом.

Потому что в этот миг двери в Зал распахнулись, и вошел Люциус Малфой.

— Что значит — не работает? — истерически спросила Гермиона у измученного человека, сидящего за столом Дырявого Котла. — Как они могут не работать все сразу? Я трижды пыталась связаться с Имением — бесполезно! Ваши камины испортились! Сделайте же что-то! Вызовите… трубочиста!

Клерк за столом развеселился:

— Одного, но с огромным помелом, я полагаю?

— Не умничайте! — взвизгнула Гермиона так, что он дрогнул:

— Послушайте, мисс, с нашими каминами все нормально, возможно какая-то проблема существует с камином в Имении — вероятно, кто-то заблокировал соединение.

— Но зачем им нужно было это делать?

Клерк пожал плечами:

— Признаться, я не могу вам это сказать.

— Так, и что мне теперь делать? — воскликнула Гермиона. — Мне нужен Рон или Драко, вернее, даже оба, и я даже не могу послать сову — они все разобраны на доставку Рождественских подарков.