Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 376

— Люблю отель Рождественский Морозец, — задумчиво ответил Снейп. — Мне нравится их мишень для дартса.

— Ты странный, мелочный, асоциальный тип, — заявил Сириус. — Я вообще не могу понять, почему я тебя пригласил…

— Думаю, потому, что тебя попросила Нарцисса. Она меня всегда любила.

— Да уж, у каждого свои недостатки, — пробормотал Сириус.

— Сколько раз я ей говорил, что она для тебя слишком хороша, — заявил Снейп. — Было бы лучше, если бы ты вступил в брак с ним, — и он махнул на Люпина, — никто другой не в силах тебя терпеть. Кроме того, вы вполне могли бы брать друг друга на прогулки.

— Не уверен, что даже пачка важных сообщений от Дамблдора стоит этого, — перебил его Люпин, прекращая яростное противостояние между Сириусом и Снейпом. — Северус, если у тебя есть, что сказать…

Снейп обшарил комнату глазами и, вздохнув, вытащил из кармана стеклянный пузырек с зельем, которое выплеснул на пол. Яркое алое облачко взметнулось вверх, окутав их темно-красным дымным коконом, все, что теперь слышал Люпин, было его собственное дыхание да дыхание Сириуса. Никакие внешние шумы не могли проникнуть в этот кокон, воцарилась тишина.

— Что ж, а теперь мы правила нарушили, — с удовлетворением заметил Снейп.

— Любишь ходить по краю, да? — поинтересовался Сириус, поблескивая задорными глазами. — Я так понимаю, здесь нас никто не может подслушать?

— Верно, однако, это не на долго, так что слушайте, — быстро заговорил Снейп. — Профессор Дамблдор просил вам передать, чтобы вы собрали старую группу. Штаб-квартира будет в Норе, она снова взята под охрану. Очень высока вероятность, что, если министерство пока еще не под контролем Вольдеморта, то это случится в самое ближайшее время. Так что необходимо создать альтернативное Министерство и Совет, которые были бы признаны зарубежными Министерствами…

— Такого уже не было лет сто, — с благоговейным страхом пробормотал Сириус.

— Твое знание истории, как всегда, впечатляет. Понимаю, что действия экстраординарны, однако вполне соответствуют происходящему. Необходимо установить связь с союзниками. Работайте быстро — у нас очень мало времени.

Едва Снейп закончил говорить, как алый кокон растворился, оставив у Люпина странное чувство, словно он вдруг оказался голым. Он огляделся, ожидая встретиться с удивленными взглядами окружающих.

— Никто не видит это кроме тех, кто находится внутри, — пояснил Снейп, заметив выражение его лица. — Удобно, не правда ли? Моё собственное изобретение.

— Да, — Люпин был совершенно искренне впечатлён. — Отменно.

— Я назвал его Зелье Облака Тишины, — добавил Снейп, садясь на своего любимого конька.

— Я бы назвал его Бернард, — встрял Сириус. — Но это ж только я.

— Думаешь, что ты очень остроумный, да, Блэк? — рявкнул мастер Зелий.

— Нет-нет, я, как всегда, подчиняюсь мнению большинства.

— Я должен вернуться в школу, — Снейп решил, что лучше всего его просто игнорировать. — Позже Дамблдор пришлет вам сову, — он пошел прочь, но через несколько шагов замер и повернулся. — Для него есть какие-нибудь сообщения? — через силу спросил он.

Сириус медлил, и Люпин чувствовал, что у него в душе надежда на помощь человека, которого он уважал больше всего на свете, борется с неприязнью к Снейпу. Наконец, он все же произнес:

— Передай, что Староста школы с нами — в безопасности. Спроси, не слышал ли он чего от Люциуса, про наших мальчишек… Все равно, что… И, пожалуйста, немедленно сообщи. Даже… — тихо добавил он, — даже если это плохие новости.

Снейп внимательно взглянул на него, затем быстро кивнул и ушел.

Сириус перевел дух:

— Мне нужен свежий воздух, Лунатик, — сдавленным голосом сказал он.

Без колебаний Люпин взял друга под руку и повел к двери мимо толпы колдунов и ведьм, едва по неосторожности не сбив с ног рыжеволосую девушку и её родителей.

Люпин отпустил Сириуса уже на улице, и тот, опустив взгляд и стиснув руки, прислонился к одной из грандиозных мраморных колонн, украшающих фасад. Костяшки пальцев были испёщрены шрамами — Сириус заработал их в Азкабане, раньше их не было, и Люпин никогда не спрашивал, откуда они взялись. В остальном его руки были красивы, изящны и ухожены, он как раз привел их в порядок перед свадьбой, которая так и не состоялась.

— Лунатик, я так волнуюсь, — уставясь в голый министерский сад, припудренный сверкающим снегом, произнес Сириус. — Я так беспокоюсь за них обоих, что едва могу дышать… И последнее, что я сделал, — это наорал на них…

— Они в порядке, — заверил его Люпин, пряча собственную озабоченность. — Взгляни на свое заклятье Вивикус.

Сириус опустил глаза к серебряному браслету на запястье: красный камень ярко пульсировал — Гарри был жив и здоров.

— Знаю, — кивнул Сириус. — Не будь этой штуки, я бы давно сошел с ума. Я знаю, что Гарри в порядке, а значит, и с Драко тоже все хорошо: Гарри допустил бы к нему Люциуса только через свой труп. Я все это знаю, однако никак не могу это прочувствовать.

— Ты бы ощутил, если бы что-то было не так, — убежденно произнес Люпин, кладя ему руку на плечо, настолько напряженное, что казалось стальным. — Подыши, Сириус. Нам сейчас лучше чем-нибудь заняться.

Сириус кивнул и накрыл руку Люпина своей. Они застыли: Сириус уставился себе под ноги, Люпин смотрел в пространство. Он провел свое детство, успокаивая Сириуса таким образом, у того больше никого не было: Джеймс был слишком счастливым, чтобы понять горести кого-то другого, Питер же вообще был не из тех, кто мог посочувствовать или успокоить. Когда однажды Снейп со своими слизеринскими дружками посыпал один из бутербродов Люпина серебряным порошком, и он провел ночь в лазарете, его рвало серебром и кровью, единственным, кто плакал, был Сириус, и Люпин, как всегда, утешал его. Он запомнил, как был поражен и взволнован его друг, переживавший за других куда больше, чем за себя.

Люпина вернул к действительности звук шагов по снегу, обернувшись, он увидел рыжеволосую девушку, спускающуюся вместе с родителями к ожидающему их экипажу. Она бросила на него взгляд, и он запоздало узнал девушку — она училась в его классе, хотя ей было только тринадцать, и часто мелькала среди прочих Слизеринских студентов. Это была Блез Забини, подружка Драко.

Начинался снегопад — легкий мелкий снег мукой сыпался с неба. Драко стоял в одиночестве на своей башне, раскинув руки и запрокинув голову, позволяя снегу сыпаться ему в глаза и рот. Лунный свет обжег его, как белый огонь, серебряным копьем пронзив его тело и пригвоздив ноги к каменному полу.

Не так-то легко умирать, когда тебе всего семнадцать, ты молод и влюблен… и тут тебе говорят, что всему этому придет конец. Драко никогда не был особенно зациклен на духовном мире, материальные вещи привлекали его куда больше, — и вот к чему это его привело: если он не мог прикоснуться к предмету, он для него не существовал, если он не мог чего-то увидеть, это не имело смысла.

Гарри, тот верил в то, что невозможно увидеть, верил, что люди куда лучше, чем кажутся, верил в невидимый мир добра и зла, надежды и спасения.

Всю жизнь, всю свою жизнь ты прожил в комнате без окон. И теперь ты можешь поднять голову и взглянуть на звёзды, — это сказал ему месяц назад Дамблдор, и слова эти звучали у Драко в голове, когда он вскинул взгляд к черному зимнему небу, испещрённому ледяными огоньками.

Это была одна из тех ночей, когда можно было поверить в ангелов, одна из тех, когда ему казалось, что он — один из них.

На каминной полке в кабинете Люциуса были высечены какие-то слова, но Гарри, как ни прищуривался, не смог их прочитать. В комнате было тепло, несмотря на то, что огонь за решеткой почти затих. И еще — очень тихо: Пожиратели Смерти провели Гарри сюда и бесшумно исчезли, словно кошки. Гарри мысленно спросил себя, не носили ли они под мантиями ролики. Или, может, Вольдеморт выдрессировал у них эти скользящие движения и плавную походку — они двигались, как дементоры. Возможно, это было сделано специально.