Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 399

— То есть от момента Ураганного Заклятья до башни ты ничего не помнишь?

— Я как-то не думал об этом, но — не помню, — покачал головой Гарри.

Сириус затаил дыхание:

— А Драко?

— Если что и произошло, он со мной этим не поделился.

— Ты сейчас можешь с ним связаться? Я с ним тоже хочу поговорить.

Гарри мрачно кивнул:

— О*кей.

Мгновение Сириус ждал, что он поднимется и пойдет за Драко, прежде чем его осенило, что Гарри вовсе не обязательно это делать. Он увидел, как глаза крестника померкли и расфокусировались, руки разжались и расслабленно легли на коленях. Он видел, как в основании шеи Гарри быстро пульсирует жилка, видел напряженную энергию худых рук и упрямого подбородка. Внутри Гарри появился какой-то стальной стержень — в последнее время это стало очевидным, и Сириус был рад этому — Джеймс, на которого Гарри был так похож, ничем подобным не обладал. Конечно, он был смел и отчаян по необходимости, однако, в нём не было безжалостности в достижении поставленной цели. Сириус удивился тому, что теперь это было у Гарри. Если нужно было быть жестоким — он становился таким.

Глаза Гарри снова прояснились, тёмные ресницы опустились.

— Он тут.

— Хорошо, — помедлив, Сириус начал с вопроса, ответ на который вряд ли можно было получить:

— Как он? в смысле бодрости духа, а не здоровья — о самочувствии меня оповещает мадам Помфри.

Зелёные глаза блеснули, Гарри ответил ровным голосом.

— Ну, я думаю, его уже мутит от лазарета и необходимости в нём находиться. Я уверен, он мечтает, чтобы Снейп поторопился с изготовлением противоядия. Но с ним всё в порядке.

— В порядке?

— В порядке, — ровным голосом повторил Гарри. — Думаю, он устал от дурацких вопросов о его самочувствии, и, тем не менее, он в порядке.

Раньше, чем Сириус смог продолжить, портрет отодвинулся, и предмет обсуждения вошел в гостиную. Сириус не знал, чего ожидать, Драко же выглядел, как всегда: ну, может, разве что чуть тоньше и чуть более устало. Красный свитер мешковато висел на нем, а пламя камина окрашивало его глаза в цвет дымного золота. Кивнув Сириусу, он подошел и присел рядом с Гарри — тот слегка подвинулся в сторону, даже не взглянув на него. Сириус прокашлялся, испытывая необъяснимое беспокойство, когда две пары глаз — серые и зеленые — уставились на него с вежливым вопросом.

— Гарри уже объяснил мне, о чем вы тут беседовали, — с готовностью начал Драко. — Я тоже не помню, как очутился наверху. Я, было, думал, что дело во мне, — очевидно, это не так.

— А вы с Гарри об этом не говорили?

— Сложновато беседовать о том, чего ты не помнишь, — любезно заметил Драко.

— Вы-то сами как думаете, что могло произойти?

Скрестив ноги, Драко облокотился о колени.

— Думаю, отец применил к нам Заклятье Памяти, — спокойно предположил Драко. — Видимо, было что-то такое, что мы не должны были вспоминать. Он всегда практиковал эти заклятья, да еще и сам создал несколько — из тех, которые нельзя ни обнаружить, ни снять. Я так полагаю, нам об этом не узнать, но…

— Ты думаешь, тут есть какая-то связь с Роном? — перебил его Гарри.

— Я? — Драко поколебался. — Думаю, еще как. в том смысле — ведь его тогда все видели в последний раз?

Оцепенев от напряжения, Гарри стиснул руки вокруг колен.

— Ненавижу твоего отца, — пробормотал он, уставясь на носки своих ботинок. — Я ненавижу твоего ублюдочного, долбаного отца.

Драко вздрогнул и покосился на Гарри — в его на миг распахнувшихся глазах Сириус увидел такую беззаветную и решительную преданность, что застарелые воспоминания вернулись и встали у него перед глазами. Гарри повернулся к Драко — и лицо у того снова стало совершенно непроницаемым, словно защитные барьеры встали на свои места.

— Прости, — произнес Драко.

— Ты не виноват, — ответил Гарри без особых эмоций, ровным, мертвым голосом. — Я просто чувствую себя дураком.

— Вы же не могли об этом знать.

— Я должен был догадаться, — отрезал Гарри. — Я просто не захотел об этом думать. Когда мы вернулись сюда, когда я поднялся к себе в спальню… Я нашел что-то на своей кровати — что-то, похожее на подарок. Пошарив в кармане джинсов, он продемонстрировал лежащее на ладони нечто, напоминающее сломанную игрушку. Присмотревшись, Сириус оторопело опознал в этом шахматную фигурку. Коня, сделанного из зеленого камня и расколотого пополам. — Я подумал… — голос Гарри дрогнул. — Я подумал, что фигурка — от отца Драко. Я подумал, это что-то вроде намека на то, что я свой ход сделал, теперь его очередь. И он, таким образом, демонстрирует мне, что он совершил. Только вот теперь я думаю, что ни ко мне, ни к Драко это не имеет никакого отношения…

Глаза Драко метнулись от фигурки к Гарри:

— Ты не сказал мне…

— Нет, — кивнул Гарри. — Прости. Я подумал, что это неважно… Она принадлежала твоему отцу?

Драко, нахмурившись, взглянул на фигурку.

— Выглядит как-то знакомо, однако я не помню, где я видел ее раньше.

Гарри умоляюще взглянул на крестного:

— Сириус…

Сириус вздохнул:

— Дайте-ка мне ее… — он потянулся из камина за фигуркой, сделанной из дорогого, гладкого и тяжелого мрамора. Она была разрезана напополам — ровно, словно ножом. — Похоже на скрытую насмешку… Ее мог послать Люциус, или один из Пожирателей Смерти, или…

— Или сам Вольдеморт, — монотонным, но решительным голосом произнес Драко. — Но в этом не никакого смысла…

— Точно, — согласился Гарри. Его голос дрожал от страха и чего-то еще, в глазах загорелся странный темный огонь. — Нет, в этом нет смысла… После всего, что произошло… зачем бы понадобился Рон Пожирателям Смерти?

Уже наступил день, а Рон все бродил и бродил по замку. До него начало доходить, почему Червехвост и Рисенн посмеялись над ним, когда он сказал, что хочет пойти прогуляться. Чего было у замка не отнять — так это красоты: колонны в виде серебряных змей с топазовыми глазами и мечами в пастях. Стеллажи из бронзы и агата. Тяжелые портьеры с нефритовыми застежками. Витражи на окнах — красные, синие, золотистые — за которыми вздымались поросшие бурьяном и покрытые сухостоем горы. Вдалеке вилась серебристая речка, тонкая, как одна из улыбок Люциуса, а сверху все это было накрыто синим куполом неба. И все же кое-чего в этом замке, набитом драгоценностями, явно не хватало: не было людей, а также открывающихся и ведущих наружу окон и дверей.

— И снова здравствуйте, — устало произнес Рон, возвращаясь в комнату с шахматной доской и клеткой. Осмотревшись, он увидел, что Червехвост уже ушел, хотя Рисенн по-прежнему тихо восседала в своей сверкающей тюрьме.

Рисенн подняла на него глаза:

— Тебе принесли поесть, — она безразлично махнула рукой в сторону стоящего на одном из столов подноса. Рон кинулся к нему едва ли не бегом и с жадностью набросился на самую простую еду — хлеб, сыр, немного шоколада. Ему было все равно: он проголодался.

— Кстати, я понял, почему вы надо мной смеялись, — сказал он с набитым ртом в перерывах между глотками. — Здесь нет дверей, выходящих на улицу, да?

— Здесь вообще нет дверей, — скучающе наматывая прядку черных волос на палец, сообщила Рисенн. — Единственный выход из замка — аппарирование.

— И что — ты не можешь?.. — фыркнул Рон.

Между бровей Рисенн появилась тонкая складочка.

— Я могу уйти отсюда. Однако тогда получится, что я без разрешения покинула Люциуса — а этого я делать не могу. Я обязана ему.

— Тогда зачем эта клетка?

— Она не дает мне в полную силу использовать мои возможности, — с легким отвращением пояснила Рисенн. — Подозреваю, что Люциус меня просто боится. Золото — самый нелюбимый демонами металл: он напоминает презренное солнце. И влияет на наши способности.

Рон не расслышал последнюю фразу, его голова шла кругом.

— Так ты демон? — она просто улыбнулась ему в ответ. — Я раньше видел демонов, они были совсем не похожи на тебя.