Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 510

— Ага, точно, — сообразил Драко, — эти, вчерашние, они же говорили на румынском — да, отец как-то упоминал: замок на горе…

— Нам нужно оказаться там как можно быстрее.

— И именно для этого у меня есть один коварный план… — с мелькнувшим на губах призраком улыбки подытожил Драко. — Дай-ка мне пару минут, Поттер, а сам ступай и смой с себя кровь. А то меня сейчас стошнит.

Блез затрепетала и тихонько застонала. Легонько коснувшись её плеча, Джинни развернулась к Тому.

Склонив голову, едва заметно улыбаясь, он привалился к косяку: теперь, когда на него падал свет, стала видна белая рубашка, вся в красных пятнах, кое-где уже подсохших до цвета ржавчины, а кое-где — совсем ещё свежих. Его кожа — обветренная кожа Симуса — казалась чуть темней, нежели рубашка; на скулах пылал румянец, губы розовели, а пшеничное золото волос переливалось медью в свете свечей. Он похож на ангела, — ошеломлённо осознала она. — Древнего ангела из тех времен, когда на небесах велись войны, а ангелы убивали.

Слабая улыбка стала явной:

— Нечего сказать, Вирджиния? Язык проглотила?

Он отлепился от косяка, вошёл в комнату и замер перед Блез, заложив руки за спину и пристально разглядывая слизеринку.

— Мисс Забини. Припоминаю вашего дедушку. Заику со странным именем, которое и выговорить-то было невозможно. Денег куры не клевали — но, как ни крути, они были просто-напросто иноземной швалью. Да-с, я знаю вас, — голосом, полным ядовитого мёда, продолжил он, — но вы меня не знаете — о, нет…

Он преклонил колена рядом с её стулом и, взяв её окровавленные руки в свои, провёл губами вдоль костяшек пальцев.

— Если Джинни захочет, она сообщит вам, кто я… — его взор, полный предвкушения невероятного разрушительного удовольствия, обратился к гриффиндорке. — В конце концов, именно она меня создала.

Дыхание со свистом сорвалось с губ Джинни.

— Не надо… Том…

— Слышите, как она зовёт меня? — промурлыкал Том, почти касаясь губами кожи Блез. — Она не знает, любит ли она меня, ненавидит ли, ибо я — это она. Я исконный её враг, я её возлюбленный, я — её радость и отвращение, её неразделённая страсть. Я — её вина, её воспоминание. Её сладкое отчаяние. Все её несбыточные мечтания и грёзы. Я создан из крови, слёз и чернил. Она — мой создатель. И я никогда не покину её.

Блез не сводила с него глаз, её рот приоткрылся от изумления:

— Ты… конченый псих…

Похоже, он её не услышал: обращенные к Джинни глаза горели, и в их сияющей глубине Джинни видела жар, способный растопить её и создать заново.

— Том, она ни при чём. Только ты. И я.

Кивнув, он встал на ноги — лёгкий, изящный, окровавленный.

— Тогда чего же ты хочешь, Вирджиния?

Джинни взглянула ему в глаза:

— Покончить со всем этим, — сказала и вышла из комнаты.

Потоки горячей воды, почти кипятка лились и лились на Гарри, смывая кровь и грязь с его ноющего от боли тела. Особенно внутри. Глотая воду и мыло, он поднял лицо, позволяя воде стекать по векам и губам.

Сейчас, в одиночестве, он явственно слышал биение собственного сердца, ощущал боль от синяков и ссадин, заявляющих о себе особенно отчётливо именно там, где струились горячие потоки. Он едва ли мог припомнить слова, сказанные Драко на кухне, но одно помнил точно: тот обнимал его. И пронзившая грудь стрела пропала, оставив после себя зияющую рану.

Наконец стекающая с него вода стала прозрачной. Гарри закрыл кран, натянул брюки и как был — босиком, с полотенцем на голове — вернулся в спальню, где Драко занимался разбором имеющегося у Виктора оружия. Слизеринец поднял взгляд.

— Ты переоделся, — заметил Гарри. — Это твоё?

Драко оглядел себя: в чёрном с ног до головы — ботинки, брюки, свитер (который оказался слегка великоват). Довершал одеяние чёрный плащ.

— Виктора. Из шкафа, — он пожал плечами. — Мои вещи сюда ещё не прибыли, а твоё брать я не хотел.

— Мог бы взять нужное. А то у тебя какой-то депрессивный вид. Нет, я не говорю, будто это плохо, — спохватился Гарри, заметив, что лицо Драко потемнело, — тебе чёрный идёт.

— «Смотримся в чёрном лучше вдов своих врагов с 1500 года», — процитировал Драко, усмехнувшись. — Семейный девиз Малфоев. Как насчёт тебя? Знаешь, как говорится: «ни рубашки, ни ботинка, ни победы в поединке».

Гарри швырнул на кровать полотенце и оглядел свои сумки.

— Я собирался надеть рубашку.

— Погоди-ка, — остановил его Драко, распрямляясь, — для начала иди сюда.

С осторожностью перебравшись через груду булав и клинков, Гарри подошёл. Драко встал навстречу, держа что-то в левой руке.

— Вытяни руки, — Гарри подчинился. Драко внимательно изучал его кисти, словно не желая смотреть в лицо. — Не дрыгайся.

Гарри не сразу понял, что такое обхватило его правое запястье: нечто вроде мягкого кожаного наручника. Через мгновение второй браслет обхватил левое запястье, а Малфой сделал шаг назад, критически изучая проделанную работу. — Больно?

— Нет. В этом есть смысл или у тебя просто крыша слетела?

— Смысл есть. Вот, — Драко взял Гарри за руку и резко развернул пальцами вниз. Гарри почувствовал, как браслет туже стянул запястье — и через миг в пол у самых его ног вонзился нож с чуть поблескивающей рукоятью. — Они заколдованы, — с таким удовлетворением, будто бы сам их и заколдовал, сообщил Драко, — чтобы метать ножи. И никогда не бывают пустыми.

— Лучшая примочка для пикника, — заметил Гарри. Он не знал, улыбнулся или нет на его шутку Драко — тот по-прежнему старательно отворачивался.

— Ты только не дергайся, а то ноги себе проткнёшь.

— Договорились. Слушай, с тобой всё хорошо? Ты в мою сторону даже не смотришь.

Драко со вздохом поднял взгляд.

— Я думал, тебя сейчас больше заботит оружие. Совсем скоро оно здорово понадобится — я хотел вооружить тебя, как должно, — времени не так-то много…

— Всё в порядке. А куда делось… тело?

— Потом покажу, как только соберёшься. Так они тебе действительно не мешают?

Гарри снова вытянул руки.

— Застёжки немного болтаются. Можешь подтянуть?

Поколебавшись, Драко коснулся левого браслета — быстро, почти нежно; Гарри не видел его лица, только светлые пряди да кончики пылающих ушей.

— Ты ведь не уйдёшь сейчас, — на самом деле это не было вопросом. — Ты ведь не вернёшься в Англию, как говорил раньше…

— Естественно, нет. Я хочу найти её так же, как ты.

— Не так же.

— Сказал, что пойду — значит, пойду, — пожал плечами Драко, берясь за другую застёжку.

— Там на кухне, ты говорил, что я не лукавлю… — Драко напрягся, Гарри почувствовал это по хватке на своём запястье.

— Ну?

— Я хотел тебя поблагодарить. После вчерашнего разговора… я думал, ты меня ненавидишь… что ты меня всегда ненавидел.

— Я тебя не ненавижу, — в тоне Драко зазвучали предупреждающие нотки.

— Да… на кухне… я понял это… Ты будто бы ещё веришь мне, и мне… мне нужно, нужно, чтобы ты мне верил, ведь если нет… — он осёкся.

— И что — считаешь, верю, да?

— Разве нет?

Драко закончил возиться с пряжкой.

— Ты — единственный, кому я верил в этом мире.

Гарри промолчал — да и что он мог сказать? Драко отпустил его руку и поднял взгляд — чуть-чуть усталый; впрочем, возможно, так казалось из-за тонких морщинок под глазами.

— Готово.

— Значит, снова друзья?

— Нет, — Драко шагнул назад, подхватил с кровати свой меч и закрепил его на талии; Гарри видел, как его пальцы чуть дрожат. — Много будешь знать… Давай, собирайся.

Драко вышел — топот затих в прихожей, Гарри на мгновение замер, прислушиваюсь к тусклому рёву в ушах — будто где-то далеко бурлило море.

Любовь — это вера…

И он потянулся за своим мечом.

Он шёл за ней по коридору — она слышала звук его шагов, но так и не обернулась, пока не добралась до лестницы. Он стоял прямо за спиной, чуть улыбаясь и выжидающе глядя на неё; в красном свете люстры кровь на рубашке казалась неестественно реальной, словно свежие брызги красного вина.