Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Клэр Кассандра - Страница 580

Словом, он ёжился под толстым одеялом, когда в дверь забарабанили. Пришлось, чертыхаясь, вылезти из кровати и, едва ноги коснулись ледяного пола, зачертыхаться цветистее. Подскакивая на цыпочках и бормоча проклятья, Гарри перебежал огромную комнату и распахнул дверь: кто бы там ни стоял, решил он, мало ему сейчас не покажется.

А стоял там Драко: чёрные джинсы, чёрный свитер — ну вылитый Том Круз из «Миссия невыполнима», разве что только блондин и с удивлённой физиономией.

— Поттер, это ты изливался? Где ты этого нахватался?! И не знал, что, оказывается, можно засунуть…

— Третий час ночи, Малфой, — перебил Гарри. — Какого чёрта тебе надо?

— …хотя шестифутовая клизма — это впечатляет. Стоит у тебя поучиться, — он прошёл в спальню и содрогнулся. — Господи прости. Где ты нашёл это одеяло, на какой распродаже в преисподней?

— Гермиона дала, — коротко пояснил Гарри. — Кстати, если тебя принесло, чтобы снова поскулить за любовь, то знай — я устал от разговоров про девушек. Толку никакого, и в итоге сам себя жалеть начинаешь.

— Наверное, пора оказывать тебе моральную поддержку, — отметил Драко.

— Помнится, в последний раз ты обозвал меня тупорылым нытиком и напомнил, что именно нытиков девушки терпеть не могут…

— Что делать — так оно и есть.

— Если ты такой эксперт, почему ж в твоей жизни полный бардак? — весьма резонно поинтересовался Гарри.

Драко вопрос проигнорировал.

— Итак, ты идёшь или нет?

Гарри аккуратно тюкнулся головой о косяк.

— Нет. Я с тобой, Малфой, никуда не пойду. Завтра свадьба, и мне нужно выспаться: меня ждут тосты, которые придётся провозглашать, реплики, на которые придётся отвечать, церемониальное барахло, которое придётся напяливать…

Вопреки всем намерениям уже через десять минут Гарри стоял в коридоре, причём в полном облачении и с очками на носу. Рядом был Драко и две метлы, прислонённые к стене. Драко мялся — явный признак, что ему есть что сказать, хотя говорить об этом и не слишком-то хочется. В Гарри начали зреть подозрения.

— Ну, — спросил он, — и к чему это всё?

— В общем…

— Услышу что-нибудь про любовь — камнем прибью.

— …не любовь это, четырёхглазый, не любовь. Мои Эпициклические Заклятья.

Гарри настолько не ожидал услышать именно эти слова, что даже покачнулся:

— Что?..

Драко оттянул ворот свитера, продемонстрировав поблёскивающие на бледной коже цепочки.

— Вот. Не представляешь, как они меня достали, — снять нельзя, вечно таскаешь на шее…

— Могу одно взять, — тихо предложил Гарри.

— Нет, — без колебаний отверг Драко. — Не хочу.

— Тогда… — Гарри почувствовал укол чего-то, сильно напомнившего ревность, и поборол его. — Хочешь передать их кому-то другому? И чтобы я тебя проводил?

— Хочу, чтобы ты меня проводил, — кивнул Драко и, взяв одну из мётел, протянул гриффиндорцу.

— Но ведь первому встречному его отдавать нельзя, — принимая её, напомнил Гарри. — Только тому, кому действительно доверяешь.

— Знаю.

Драко взял собственную метлу, направился к открытому окну в конце холла — нежный весенний ветерок колыхал занавески — и выглянул. Гарри последовал его примеру.

— Только тому, кто…

— …любит меня? — чуть насмешливо взглянул на него Драко. — Ты, прям, как девчонка, Поттер. Давай же погоняемся, — готовый к поединку, он стоял на самом краю подоконника с метлой в руке.

Гарри, заводясь на глазах, вскарабкался следом:

— Я, конечно, мог бы тебя погонять, если…

— Погонять меня?.. Восхитительно звучит.

— …если бы знал, куда мы направляемся. Кому ты собрался передать Заклятья?

Глаза Драко таинственно блеснули из-под ресниц:

— Тому, кому доверяю. Бесконечно, — сказал он и кувыркнулся с подоконника, рассекая ночь с беззаботностью ангела, коему не терпится низринуться с небес на грешную землю.

Преследование Драко сквозь сплетение ветвей и деревьев вокруг Имения Малфоев для любого другого, не такого талантливого летуна, как Гарри, оказалось бы и вовсе невозможной задачей, если даже ему сейчас приходилось туговато. Драко знал тут каждую тропку, каждое деревце и сучок, и нёсся меж ними серебристой искрой в ночи. Гарри понимал: на самом деле Драко вовсе не собирался воспользоваться своим преимуществом и ускользнуть — он просто любил летать, и сейчас, наконец-то, мог лететь так, как хотел, в полное своё удовольствие. Из леса их вынесло на какую-то уходящую на восток бесплодную равнину. Драко сделал несколько кульбитов. Далеко на западе поблёскивало сказочным замком Имение, восток, покуда глаз хватало, был объят безжизненной тьмой. Наконец Драко направил метлу к земле, Гарри повторил его манёвр, и только тут до него дошло, что эта за тьма.

Бездонная Пропасть.

— Малфой! — заорал он, хватая друга за руку и дёргая к себе. — Ты чего творишь?!

— А ты сам-то как думаешь? — Драко жмурился от ветра, и по его превратившимся в узенькие щёлочки глазам Гарри не мог сказать, что сейчас чувствует слизеринец — счастье, ликование, отчаяние, безысходность, скуку?.. Он потянулся было к его разуму, но в преддверии встречи с Дамблдором в ближайшие два дня, это лишь сыпало обоим соль на раны. — Хочу сбросить мои Заклятья в Пропасть.

— Но…

— Что «но»? Это просто идеальное решение: они будут падать вечность — не ударятся о дно, не разобьются. И никто и никогда их не найдёт.

— Не понимаю… Почему именно сейчас?

— Да просто не хочу их больше носить, — даже ресницы не скрывали блеска серых глаз.

— Говорю же — я бы мог…

Ветер стих, и Драко смог открыть глаза. В них не было ни капли сарказма.

— Я бы вручил тебе свою жизнь, не задумываясь, если б речь шла только обо мне.

— Я не против риска. И ответственности.

Малфой отвернулся, обратив взгляд в бесконечный мрак Пропасти.

— Гарри, — сказал он, — ты никогда не отказывался ни от риска, ни от ответственности — тебе вообще не дозволялось принимать их во внимание. Ты жил ими, как дышал. Но, скажи, каким бы я оказался другом, если б сейчас, когда ты наконец-то можешь освободиться, взвалил тебе на плечи очередное бремя?

— Дружба не есть бремя.

— Большинство людей не держит в руках жизни друг друга.

— А мы — исключение, — нашёлся Гарри, однако по глазам Драко он уже знал — тот принял решение, и отпустил его руку. — Ладно, если тебе действительно этого хочется…

— Действительно хочется, — сказал Драко и лёгкими шагами подошёл к краю Пропасти. Заглянул в неё. Гарри присоединился к нему на обрыве, и они вместе воззрились в разверстый зев пустоты. Она — будто море, подумалось Гарри. — Млечный свет луны проникает лишь через верхний слой, а ниже — плотная чернота.

Ему вспомнилось падение — как выскользнула рука из пальцев Гермионы, как понесло его в небытие…

Стоящий рядом Драко глубоко вздохнул и поднял руку. Эпициклические Заклятья болтались на пальцах, блестя, будто слёзы. Созданное из страха и горечи одно, рождённое из страха и любви другое — оба они предназначались для того, чтобы контролировать Драко — сломать его, убить его, — и, просто держа их на ладони, Гарри чувствовал, как тем самым уберегает и охраняет его…

Но возможно, это был чистой воды эгоизм.

Драко отвёл руку назад и со всей силы швырнул Заклятья. Сплетясь цепочками, они на какое-то мгновение напоследок зависли над Пропастью, а потом, вращаясь и поблёскивая, дали мраку беззвучно поглотить себя.

Драко отступил от обрыва. Светлые волосы сияли под луной, а дышал он так, словно только что откуда-то примчался.

— Вот и всё.

— Всё, — согласился Гарри.

— Сердишься на меня? — покосился слизеринец.

— Нет, — сам себе удивляясь, ответил Гарри. — Если подумать, ты совершенно правильно поступил. Так и надо.

— И почему же?

— Да потому что теперь часть тебя всегда будет лететь.

Джинни почивала дурно, снедаемая странными видениями. В них она танцевала, кружась, как сумасшедшая, в центре огромного бального зала, окружённая несущимися из теней издевательскими смешочками. Когда она проснулась, солнце вовсю хлестало сквозь оконные стёкла, голова болела, а глаза опухли.