Отдел странных явлений Часть 2 : Тайны Черной Земли - Котенко А. А. - Страница 62

— Ну что, поймай меня, извращенец! — рассмеялась Маша.

Чтобы раздразнить парня, показала пятку правой ноги, а потом вынырнула и повторила просьбу. Мол, на глубине-то куда интереснее плавать, чем на мелководье.

— А то! — подмигнул он, через несколько секунд очутившись у нее перед носом.

И тут он почувствовал прикосновение ее холодных губ к его щеке. Она сама… решилась поцеловать его…

Маша подмигнула и, игриво оттолкнув его, выбежала на берег. Но он нагнал ее и повалил на землю.

Они смотрели друг на друга. Кажется, целую вечность. Она видела лишь его большие грустные серые глаза и его улыбку. Она легла на песок. Приятная для тела прохлада ласкала бедра, спину, плечи…

Неб нежным движением руки отодвинул ее челку набок. 'Нельзя, нельзя, всё это неправильно! — крутилось в голове у Маши. Она посмотрела на реку через его плечо. Самое время крикнуть: 'Крокодил! И спрятаться в заросли камышей, прикрываясь скомканным платьем. 'Нет, так нельзя… всю жизнь бежать… от любви… от взросления… от будущего! — сказал совсем другой внутренний голос, которого раньше она почему-то не замечала. Голова кружилась от череды новых неизведанных ощущений, и не хотелось думать ни о чем, только жадно целовать любимого, все крепче прижимаясь к его груди.

Неб расправил бантик на платье любимой девушки. А она, засунув ноги в босоножки, обернулась к нему, стоявшему перед ней на коленях. Он бесцельно смотрел на валявшийся на песке доспех и хеттские сапоги, что он стянул у стражника северных ворот, когда сломя голову кинулся спасать Маш-шу. Несмотря на несколько часов сна, выглядел он вымотанным и усталым. А еще у него никогда не было такого несчастного взгляда! Маша села рядом, не спуская с него глаз.

— Я чем-то тебя обидела? — это единственное, что крутилось у девушки на языке. — Или я… это… неправильная, не умею как надо… это… ну… Честно скажу, я не умею… У меня до тебя никого не было…

Слишком жалкий вид был у парня. Неужели, она причинила ему боль или обидела словом? Мало ли.

— Нет, — сухо ответил он, — дело не в тебе, ты самая лучшая девушка на свете. Есть кое-какие проблемы, касающиеся только меня.

— И никто тебе не может помочь?

— Может, — грустно сказал Неб. — Точнее, мог бы. Но… не успел.

Он провел пальцем по талисману, висевшему на груди у Маши.

— Все дело в подвеске? — полюбопытствовала она.

— Вполне возможно… я запутался совсем… Прости… я обречен.

— На что? — не унималась девушка.

Он грустно смотрел на плывущие на юг облака. Белые и пушистые, они постоянно меняли форму, распадались на части или, наоборот, собирались в кучку. У них все как у людей: хотят одно — получат другое.

Маша положила голову ему на плечо. Ей так не хотелось, чтобы он уходил. Что-то недоброе все же вкралось в ее сердце. Какое-то нехорошее чувство, страх, что однажды, и очень скоро… они уже не будут вместе.

— Я обречен на смерть, — стараясь не смотреть на любимую, прошептал Неб. — Я должен уехать из города, если мне дорога жизнь…

В знойный полдень в пекарне на площади двух легендарных галлов было не протолкнуться. Измученные жарой люди чуть ли не в очередь стояли за кружкой освежающего пива. Сидя за одним из немногочисленных столиков под плетеным навесом, плачущая Маша выпивала одну кружку древнего хмельного напитка за другой. За неимением платка ей приходилось утирать слезы краем роскошной кисеи, что закрывала ее плечи от нещадного южного солнца. Девушка и не заметила, когда за соседним столиком устроились три подружки: ткачиха и две знатные девицы, те самые, что с первого взгляда влюбились в Ваню и каждый вечер утаптывали песок у его дома.

Программисту было не до кеметского фанклуба, он каждый раз находил девицам очередное как бы важное для следствия занятие и отправлял их то принести ему несколько кувшинов речной воды, то раздобыть мясо, а последний раз им было дано задание выследить рыжего осла. Названый с легкой руки программиста ОВД (отрядом влюбленных дев) очень сильно помогал парню в быту: у Вани всегда была вода и еда.

— Он нас не любит, — ныла коротковолосая Тенра, теребя в руках крупные бусины своего украшения, — ну зачем ему осел? Понимаю еще гуси и утки, но неужели он осла жрать собрался?

— Дура ты, дорогая, — отмахнулась подружка, — нет ему до нас дело, потому что у него есть любимая сестра.

А сейчас эта любимая сестра сидела к девушкам спиной и внимательно слушала все, о чем лепетал этот 'отряд влюбленных де… дур'. Ткачиха Нехтнефрет, самая старшая в компании, принялась во всех подробностях живописать богатеньким подругам по несчастью, что этот хеттский женатый мужик им вовсе не пара, и что в наложницах он не нуждается. Закончилась речь традиционным в подобных утешительных беседах выводом: 'Все мужики — козлы!

— Именно! — подхватила Маша, пересаживаясь в клуб гламурных овец.

— О! Сестра ненаглядного! — развела руками Тенра. — Таатдада, боги милостивы к нам.

— С чего это? — подозрительно сощурилась подруга.

— Он бросил меня, — вздохнув, выпалила Маша, — переспал и бросил. Сказал, что умрет, если не уедет из города.

— Вот гад! — ударив кулаками по крышке стола взвилась Нехтнефрет.

В ее глазах разгорелся огонь гнева, и она готова была уничтожить все мужское племя в защиту обиженной женщины.

— Гад! — подтвердили Тенра с подругой. — Нас заставляет осла ловить, а от нее убегает!

— Нет, девочки, — улыбнувшись, Маша отмахнулась.

— Да, дорогуша, — не дослушав ее до конца, продолжила умудренная опытом ткачиха живописать все те лишения, что им троим пришлось пережить из-за Ваниного равнодушия.

По рассказам девицы выходило, что чужестранец — второй после фараона обожаемый мужчина в Уасете. Нет, третий, поправила ее Таатдада, вставив в список поклонников еще и начальника стражи Мепехтира. Пусть этот человек и был старше фараона и программиста, но до сих пор не женился, и, следовательно, считался в девичьих кругах завидным женихом, несмотря на то, что лицом невзрачен. Правда, девицы скривились в ответ предложение внести стражника в список завидных женихов. Одна из них, отмахнувшись, заметила, что Манпехтира так и останется старым холостяком, потому что в своей жизни он любил одну женщину, которая умерла.

— А имя ей — Меритатон! — шепнула ткачиха, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал ее сплетни.

Маша навострила уши. Знакомые все лица. Возможно, где-то рядом найдется и разгадка. Но ей не давали задуматься, и болтали исключительно о ее брате.

— Нет, ну переспать, а потом сбежать от любимой сестры — это, конечно, кошмар! — разводила руками Тенра, не обращая внимания на болтовню простолюдинки. — Кстати… и какой он в постели?

Маша поймала на себе заискивающий взгляд юной египтянки. Кокетливо закатив глаза, она принялась со всеми красочными эпитетами рассказывать обо всем, что случилось с ней, начиная с похищения и заканчивая нелепым объяснением Неба, будто ему до вечера надо уехать из города.

— Неб — замечательный, — воодушевленно бурчала московская студентка, — он…

— Неб?!?! — хором взвизгнули три подруги из ОВД, мигом забыв об Иване и его равнодушии. — Так ты соблазнила Неба?!

Недоуменная гостья из будущего смотрела то на одну девушку, то на другую, пока, хитро сверкнув глазами, Нехтнефрет не поведала ей о том, что Неб — это такой одинокий мальчик, приехавший в Уасет примерно год назад, который вообще не интересовался женским полом и держался на расстоянии от всех девушек. Соблазнять этого человека влюбленные красавицы бросили уже давно, и только между собой договорились изредка следить за этим странным человеком. Они поспорили на дебен меди с по уши влюбленной в отшельника дочерью номарха, что этот парень никогда не найдет себе девушку.

— Слушай, — шепнула на ухо Маше Таатдада, — никому не говори то, что ты нам только что рассказала. Не хотим мы этой… по кольцу отдавать.

— Да бросьте вы, девочки, — откинувшись на спинку плетеного кресла, говорила ткачиха, — дочка номарха все равно узнает.