Жемчужина Санкт-Петербурга - Фернивалл (Фурнивэлл) Кейт - Страница 28

— Я хочу ее домой отвезти, — сказал Алексей.

— Зачем?

Мальчик прижал к груди мокрую голову собаки.

— Если бы я умер в реке, мне бы хотелось, чтобы меня ктонибудь похоронил.

С этим Йенс не стал спорить. Он привязал своим ремнем собаку к седлу пони, потом подсадил Алексея на Героя и запрыгнул сзади. Расстегнул пальто, укрыл дрожащего мальчика и помчался домой.

— Дядя Йенс, а у вас когданибудь была собака?

— Да. В детстве у меня была лайка. Добродушная, но зубастая псина. У меня на память до сих пор шрамы остались. У каждого мальчика должна быть собака.

Маленькая голова перед ним кивнула, потом повернулась, и на Йенса устремился умоляющий взгляд.

Тот вздохнул.

— Хорошо, я поговорю с твоей матерью.

14

Йенс, как и обещал, приехал к Валентине. Остановившись на пороге, он вдруг оробел, как какойнибудь сельский простофиля с соломой в волосах. Это было даже смешно. Он обедал и пил вино с лучшими дамами СанктПетербурга, при этом и бровью не вел, разве что если решал пофлиртовать. Но это нежное юное существо одним лишь взглядом больших карих глаз или поворотом головы в его сторону заставляло его с волнением думать о том, что у него слишком большие ноги или слишком широкие плечи. Движения девушки были проникнуты музыкой, изза чего все остальные вокруг начинали казаться неповоротливыми и нескладными созданиями. Даже тогда, в санях, она поднялась с грязного дна и села рядом с ним легко, как дыхание летнего ветра над Невой.

Дверь открыл лакей в ливрее. Он провел Йенса в приемный зал. «Впечатляет! — подумал Йенс, осматривая золоченые подсвечники и мраморные статуи в нишах на стенах. — Русские любят выставлять свое богатство напоказ, точно павлины, распускающие причудливые хвосты».

— Валентина Николаевна сейчас занята. Она в голубом салоне.

Лакей был молодым худощавым парнем с узким лицом и непомерно большими руками. Йенс вручил ему свою карточку.

— Передайте ей, пожалуйста, что я жду ее.

Лакей растворился. Так, значит, она сейчас занята. Может, у нее какаято подруга из института? В СанктПетербурге было принято с утра приезжать к подругам и оставлять свои карточки с тем, чтобы позже собираться на чай и вечером вместе ехать на балы, вечеринки или другие увеселения. Семьвосемь раз в день менять платья было для женщин обычным делом. Йенс подумал о словах Валентины, произнесенных при свете луны: «Я хочу чегото большего». Он не мог винить ее. Но становиться санитаркой?.. Это совсем другое дело.

— Валентина Николаевна ждет вас.

Йенс вошел в голубой салон. Вероятно, он был обставлен мебелью с обивкой голубого цвета, но Фриис этого не заметил, потому что видел лишь Валентину. Она сидела на парчовом диване. Руки ее покоились на коленях, а точеная спина была неестественно выпрямлена. Ему показалось, что ее чтото беспокоит. Что? Его вторжение? Однако она улыбнулась, встала и протянула руку.

— Рада видеть вас.

Держалась она отстраненно, как будто это не она прижималась к его груди той ночью в санях на холодной темной дороге.

— Надеюсь, вы не захворали?

— Нетнет, я совершенно здорова.

Внимательные темные глаза ее задержались на нем чуть дольше необходимого, прежде чем она опустила ресницы и отвернулась, зашелестев шелками.

— Позвольте представить вам капитана Чернова.

Только сейчас Йенс обратил внимание на то, что в комнате она не одна. В кресле рядом с диваном сидел светловолосый гусар. У молодого человека было широкое симпатичное лицо и уверенный, чуть надменный взгляд, который появляется у людей, которым приходилось убивать. Йенс встречал такой взгляд у военных, которые, побывав в бою и уцелев, начинали верить в собственную неуязвимость. Но сегодня от него не пахло кровью и в своей безукоризненно чистой форме и вычищенных до блеска сапогах он выглядел очень импозантно. Йенс вежливо поклонился, подумав о том, что с удовольствием отправил бы его поработать в один из своих туннелей. Чтоб испачкать хоть немного.

Валентина улыбнулась капитану.

— Это Йенс Фриис. Инженер. Вы, кажется, не так давно встречались на балу.

— В самом деле? — обронил капитан Чернов. — Не припомню.

— Неудивительно, — ответил Йенс. — В залах было так людно.

Но они оба помнили ту встречу. Йенс увидел это по глазам молодого человека. Чернов не забыл, как Фриис с лимонадом в руках пробрался сквозь толпу и умыкнул Валентину прямо у него изпод носа.

Когда расположились в креслах, служанка подала чай в маленьких, тонких, как бумага, фарфоровых чашках с золотыми каемками. Такую кукольную чашечку Йенс запросто мог раздавить пальцами. Валентина направила разговор в безопасное русло: заговорила о новом ресторане, недавно открывшемся на Невском проспекте, потом помянула князя Феликса Юсупова, наследника одной из богатейших фамилий в России, который недавно вернулся из Оксфордского университета во дворец на Мойке, высказала свое мнение о последнем выступлении Кшесинской. Но ей было скучно. Йенс видел это по тому, как напряженно она держала плечи. Поэтому он заинтересовался, когда она вдруг повернулась к Чернову и, глядя на него невинными глазами, спросила:

— Капитан, а вы любите охоту?

Казалось бы, простой вопрос, но Йенс услышал особую интонацию в ее голосе. Капитан же был еще слишком юн и пока не научился улавливать скрытый смысл в женских словах.

Чернов подался вперед, удерживая на колене крошечную чашечку, и горячо промолвил:

— О да! — Он широко улыбнулся, ожидая услышать ее одобрение. — В прошлом году я с государем и американским послом выезжал на оленя.

— Это не тогда ли перестреляли половину зверей в лесу? — поинтересовался Йенс.

— Да. — Чернов кивнул Валентине, не догадываясь об уготованной ему ловушке. — Восемьдесят оленей и сто сорок кабанов. Неплохая добыча для одногото дня. Я у себя в казарме на стене повесил парочку отличнейших рогов. Тех оленей я собственной рукой завалил.

— Как это мило, — произнесла Валентина.

Офицер насторожился. Только сейчас он почувствовал чтото неладное. Предоставив Чернову барахтаться в его кровавом озере, Йенс вытянул длинные ноги и занялся тем, что стал любоваться волосами Валентины, которые ниспадали мягкими блестящими волнами на ее плечи. Чернее ночного неба. Они были схвачены по бокам жемчужными заколками и приоткрывали небольшие изящные ушные раковины.

— А вы охотитесь? — обратился к Йенсу Чернов, надеясь утащить его с собой.

— Нет, капитан, — ответил Йенс да вдобавок еще и полюбопытствовал с невинным видом: — А ружье какой марки вы предпочитаете?

Темные глаза Валентины вспыхнули, она с укоризной посмотрела на Йенса, но, прежде чем они узнали чтолибо об охотничьих предпочтениях гусара, дверь салона отворилась и в комнату вошла мать Валентины в элегантном нежноголубом крепдешиновом платье. Мужчины поднялись.

— Господин Чернов. — Она протянула руку капитану. — Муж освободился и готов принять вас у себя в кабинете. Я проведу вас.

Но гусар ненадолго задержал ее.

— Если позволите, прежде чем попрощаться, я хочу пригласить Валентину Николаевну на парад в следующую пятницу. Там будут проводиться и фехтовальные поединки. — Он повернулся к девушке и поклонился с таким изяществом, что Йенсу захотелось поломать ему ноги. — Почту за честь, если вы примете мое приглашение.

— Нет. Я…

— Разумеется, она придет посмотреть, — вмешалась мать. — Разве можно пропустить такое событие? Где еще увидишь подобное мастерство… и бесстрашие?.. Я уверена, на дочь это произведет огромное впечатление.

— Нет, мама.

— Госпожа Иванова. — Йенс вышел вперед. Женщина ростом была не выше своей дочери, поэтому он возвышался над ней, даже невзирая на то, что ее светлые волосы были собраны в высокую прическу. — Валентина Николаевна уже приняла другое приглашение на следующую пятницу.

— Вот как? И какое же, позвольте узнать?

— Я сегодня и пришел затем, чтобы подтвердить ее согласие. Осмотр проводимых под императорским надзором инженерных работ. Мероприятие официальное, и ожидается присутствие его величества и министра Давыдова с супругой.