Долгий, долгий сон - Шихан Анна - Страница 3

— Корпорация ЮниКорп с восторгом встретила известие об обнаружении юной Розалинды, — говорил Гиллрой. — Когда Марк и Жаклин Фитцрой погибли, не оставив наследника, это стало огромной трагедией для всей нашей компании. Чудесное обретение их единственного дитя стало немыслимой радостью для всех нас!

— Как вы можете прокомментировать слухи о том, что руководство корпорации якобы пыталось скрыть известие об обнаружении Розалинды? — выкрикнул кто-то из репортеров.

Но Гиллрой даже бровью не повел.

— Пять дней назад Розалинда перенесла сильнейший шок и находилась в крайне тяжелой стадии стазисного истощения. Руководствуясь исключительно заботой о благе девочки, мы решили дать ей возможность свыкнуться с ситуацией, прежде чем подвергать расспросам дотошных журналистов. У нас никогда не было намерения скрывать правду, мы лишь заботились о физическом и психическом здоровье Розалинды.

— Каково нынешнее положение организации ЮниКорп и будущее ее активов?

— Вне всякого сомнения, Розалинда является единственной наследницей всех финансовых средств, аккумулированных в холдинговых компаниях ее родителей. Однако до того момента, когда она достигнет возраста, позволяющего вступить в права наследования, ее имущество будет находиться в доверительном управлении нашей компании. Мы пригласили адвоката, который будет представлять интересы Розалинды в ЮниКорп, кроме того, мы сделаем все возможное, чтобы наилучшим образом позаботиться о нашей юной наследнице.

— А как насчет владения самой компанией? — не отставал репортер.

Гиллрой проигнорировал этот вопрос и кивнул следующему журналисту.

— Как могло случиться, что Розалинду оставили в стазисе на столь долгое время?

Гиллрой ушел от ответа и на этот вопрос.

— Как вам известно, Фитцрои были крупнейшими финансовыми магнатами своего времени. Огромное состояние позволило им задолго до начала Темных времен приобрести личную стазисную капсулу. Мы предполагаем, что в период смуты об этой капсуле просто забыли. Следующий вопрос?

— Розалинда несовершеннолетняя, — крикнул кто-то из толпы. — Кто станет ее опекуном?

— Адвокаты Розалинды уже нашли для нее подходящую приемную семью, — ответил Гиллрой. — Мы также выкупили старую квартиру Фитцроев у ее нынешних владельцев, предоставив им соответствующие апартаменты по соседству. Это означает, что Розалинда вернется в знакомый с детства дом и сможет с первых дней почувствовать себя в привычной обстановке. Приемная семья всесторонне проверена и признана безукоризненной. Еще вопросы?

— Как ее нашли? Об этом ходят самые разные слухи!

— С вашего разрешения, я переадресую этот вопрос моему юному другу Брэндану Сабаху, который сделал это потрясающее открытие, — улыбнулся Гиллрой. — Брэндан — сын одного из наших самых ценных сотрудников и замечательный молодой человек. Ты не мог бы выйти к микрофону, Брэн?

Я смотрела, как Брэн выходит на трибуну. Он держался абсолютно уверенно, ни тени страха сцены. Похоже, этого Брэна не так-то просто вынести из равновесия! Он был моего роста, мускулистый и при этом очень изящный. Миссис Сабах говорила, что он играет в большой теннис. Его смуглая кожа имела глубокий оттенок красного дерева, а волосы были лишь на один тон темнее. Если у матери Брэндана была евразийская внешность, то его отец был чистокровным африканцем, родившимся в одной из бесчисленных маленьких стран возле Берега Слоновой Кости.

— Мои родители выкупили жилой комплекс Юникорн полгода назад, когда это владение было выставлено на продажу, и с тех пор я помогал им обустраиваться, — заговорил Брэн. — Оказалось, что в этом владении полно комнат и хранилищ, о которых никто ничего не знает. Родители дали мене пачку биометрических карточек, которые им вручили вместе с договором о покупке. Часть этих карточек оказалась от кладовых в полуподвале, и в одной из таких комнат я случайно натолкнулся на стазисную капсулу Розалинды.

— Что ты сделал, когда понял, что в камере находится девушка?

— Сначала я вообще не понял, что это стазисная капсула, — ответил Брэн. Глаза его сверкнули в свете вспышек фотокамер. Он унаследовал потрясающие глаза своей матери, казавшиеся еще зеленее на его темном лице. — Она была вся в пыли, но сверху горела лампочка. Я хотел обтереть ее от пыли, чтобы посмотреть, что это такое, но это оказалась не лампочка, а кнопка, и когда я ее случайно нажал, началась автоматическая программа реанимации. Вообще-то, в таких устройствах должен быть более сложный механизм включения, но эта капсула была сконструирована так, что процесс начался немедленно. И мне оставалось только смотреть за тем, что будет дальше.

— Значит, капсула открылась и вы увидели Розалинду?

Брэн пожал плечами. Вид у него был немного смущенный.

— Ну да.

Я понимала, почему он так смешался. Когда Брэн увидел, что я не просыпаюсь, он заволновался, подумав, что нарушил последовательность реанимации. А поскольку я не торопилась начинать дышать, он еще больше перепугался и решил, что убил меня. Поэтому он начал делать мне искусственное дыхание и ужасно сконфузился, когда понял, что в этом не было необходимости.

— Когда вы впервые поняли, кто такая Розалинда?

— Она сама мне об этом сказала, — ответил Брэн. — А мой дедушка получил подтверждение в больнице.

Тут Гиллрой шагнул вперед и отстранил Брэна.

— Брэн немедленно связался со своим дедушкой, одним из членов совета директоров корпорации, а тот поставил в известность меня. У кого-нибудь еще остались вопросы?

Журналистка, стоявшая сбоку, подняла руку.

— У меня вопрос к Розалинде!

Гиллрой повернулся ко мне и жестом попросил встать. Я бросила затравленный взгляд на Брэна. Его лицо сочувственно смягчилось.

— Иди, — одними губами прошептал он.

Я сделала глубокий вдох. Вообще-то, я не привыкла к камерам. Меня приводила в ужас даже мысль о том, что меня фотографировали, когда я сидела рядом с Гиллроем.

Как только я поднялась, повсюду засверкали вспышки. Я тяжело сглотнула. Один шаг. Два шага. Три. И вот я уже стояла на сцене, а Гиллрой твердо поддерживал меня сзади.

— Мисс Фитцрой, вы проснулись в новом столетии! Какие ощущения?

Я снова сглотнула. Ощущения? У меня болело все тело, я была слаба, как новорожденный котенок, и чувствовала постоянную усталость, но, наверное, журналистка имела в виду что-то другое. Честно говоря, и я сама пока не знала, какие у меня ощущения. Под действием шока и стазисных препаратов все мои чувства стали далекими, будто чужими. Это все было слишком тяжело для меня и произошло слишком рано. Я сделала еще один глубокий вдох.

— Здорово вернуться обратно, — сказала я, бросая зрителям эффектную реплику дня. Это была чистая ложь, но какая разница? Они ведь сами хотели это услышать.

* * *

Он был весь покрыт пылью, но его это не заботило. Он давно перестал замечать что-либо. Но вот одно имя прошло через сеть и просочилось в его программу. «Розалинда Фитцрой».

Ожили давно спавшие электроды. Системы перешли в активный режим. Он вызвал файл, запустивший программу активации.

«Сегодня утром мир потрясло известие об обнаружении дочери Марка и Жаклин Фитцрой, основателей интернациональной корпорации ЮниКорп. Розалинда Фитцрой, предположительно проведшая в стазисе больше шестидесяти лет, была обнаружена в подвале комплекса Юникорн».

Его программа прочитала файл. Если бы в нем содержалось только имя, он бы снова перешел в спящий режим. Но образец голоса подтвердил полное совпадение.

«Здорово вернуться обратно».

ЦЕЛЬ ОПОЗНАНА: РОЗАЛИНДА САМАНТА ФИТЦРОЙ