Кремлевский кардинал - Клэнси Том - Страница 152

– Проклятье – вон там автомобиль, – выругался полковник фон Эйк. – Как он здесь оказался, черт побери?

– Мы легко обойдем его, – заметил второй пилот. – Он на краю дорожки.

– Просто великолепно. – Пилот снова повернул направо в конец рулежной дорожки. – Черт бы побрал этих автомобилистов, ездят тут, как на уик-энд.

– Эта новость тоже вам не понравится, полковник, – заметил бортинженер, обращаясь к пилоту. – Над задней дверью снова горит лампочка.

– Ну когда кончится вся эта мерзость? – воскликнул фон Эйк в микрофон внутренней связи, затем переключился на систему трансляции, но, прежде чем заговорить, постарался взять себя в руки. – Механик, проверьте заднюю дверь.

– Начинается, – произнес сержант. Райан отстегнул пристяжной ремень и отодвинулся на несколько футов, наблюдая за тем, как сержант тянет за ручку двери.

– Где-то короткое замыкание, – сказал бортинженер, стоя в кокпите. – Только что выключилось освещение хвостовою салона. Сработал рубильник и никак не становится на место.

– Может быть, заменить рубильник? – спросил полковник фон Эйк.

– У меня есть запасной. Можно попробовать, – согласился инженер.

– Действуйте. Я сообщу сидящим в хвостовом салоне, почему у них погас свет. – Это была ложь, но достаточно убедительная, а поскольку все сидели в креслах, пристегнутые ремнями, было непросто повернуться и взглянуть в сторону хвостового салона.

– Где председатель? – спросил у лейтенанта Ватутин.

– Он ведет проверку – а кто вы такой?

– Я – полковник Ватутин, а это – полковник Головко. Где этот проклятый председатель, говори, несчастный молокосос!

У возмущенного лейтенанта изо рта полетели слюни, но он наконец указал направление.

– Извини, Василий, – произнес Герасимов. Телохранитель повернулся к своему председателю и увидел дуло автоматического пистолета. – Дай мне спой пистолет.

– Но…

– Сейчас не время для разговоров. – Герасимов взял пистолет и сунул его в карман. Затем он передал Василию наручники. – Пусть каждый пристегнет одну руку – и через руль.

Водитель был потрясен, но оба поступили так, как приказал Герасимов. Василий защелкнул одно кольцо на своем левом запястье, просунул второе через руль и защелкнул на правой руке водителя. Тем временем Герасимов снял телефонную трубку с радиофона и сунул ее в карман.

– Ключи?

Водитель передал их через плечо левой рукой. Ближайший часовой находился в сотне метров, а самолет – в двадцати. Председатель Комитета государственной безопасности сам открыл дверцу автомобиля – впервые за много лет.

– Полковник Филитов, следуйте за мной.

Михаил Семенович был удивлен ничуть не меньше остальных. но послушался. На виду у всех – по крайней мере тех немногих, кто наблюдал за вылетом американского самолета, – Герасимов и Филитов пошли к возвышающемуся над их головами хвосту «Боинга», окрашенному в красный, белый и синий цвета. Как по команде, над ними открылась дверь.

– Торопитесь, парни! – крикнул Райан и бросил вниз веревочную лестницу.

Старые ноги Филитова предали его. От ветра и выхлопных газов реактивных двигателей VC-137 веревочная лестница трепетала как листик, и он, несмотря на помощь Герасимова, никак не мог поставить обе ноги на нижнюю перекладину.

– Господи, смотри! – указал рукой Головко. – Жми!

Ватутин не произнес ни единого слова. Он выжал до пола педаль газа и включил дальний свет.

– Нас заметили, – произнес механик, когда увидел автомобиль. К ним бежал и солдат с автоматом.

– Ну давай же, папаша! – подбадривал механик старика.

– Проклятье! – выругался Райан, оттолкнул сержанта и спрыгнул вниз. Он приземлился неудачно, подвернув правую лодыжку и порвав на левом колене брюки. Но, превозмогая боль, тут же вскочил. Он схватил Филитова под одну руку, Герасимов – под вторую, и им удалось поднять старика достаточно высоко, так что сержант смог наклониться и втащить его внутрь самолета. Герасимов вскарабкался по лестнице следом – удерживал ее Райан. Наступила очередь Джека – но он столкнулся с той же проблемой, что и Филитов. Его левое колено не сгибалось, а когда он попытался карабкаться на одной правой ноге, то заметил, что правая отказывается работать. Он громко выругался – его голос был слышен сквозь вой ветра и рев авиационных турбин – и попробовал взбираться, перехватывая ступени руками, но промахнулся и упал на бетон аэродрома.

– Стой! Стой! – кричал кто-то с автоматом в руках с расстояния в десять футов. Джек поднял лицо к открытой двери самолета.

– Улетайте! – крикнул он изо всех сил. – Закрывайте проклятую дверь и улетайте!

Механик ни мгновения не колебался. Он протянул руку, чтобы захлопнуть дверь, и Джек заметил, как она за считанные секунды села в герметическое гнездо. Внутри самолета сержант схватил трубку внутренней связи и сообщил пилоту, что задняя дверь закрыта должным образом.

– Башня управления, говорит номер девять-семь-один, начинаем взлет. Конец связи. – И полковник фон Эйк передвинул вперед рукоятки всех четырех двигателей до предела, поскольку для взлета требуется максимальная мощность,

Сила рвущихся из сопел выхлопных газов швырнула всех четверых – автоматчик тоже успел подбежать к месту происшествия – на ледяную поверхность взлетной дорожки, и они покатились к ее концу. Лежа на животе, Джек следил за тем, как мигающий красный огонек на верхней части вертикального руля стремительно удаляется, исчезая вдали. В последний раз Райан увидел свечение инфракрасных излучателей глушителя, защищающих VC-137 от ракет «земля-воздух». Он едва не рассмеялся, но перевернулся на спину и увидел дуло пистолета у своего лица.

– Привет, Сергей, – сказал Райан полковнику Головко.

– Мы готовы, – услышал по радио Лучник. Он поднял ракетницу и выстрелил R воздух. Ракета разорвалась прямо над одним из производственных корпусов объекта.

Дальше все происходило одновременно. Слева от него расположились трое ракетчиков со «Стингерами», и после длительного ожидания ракеты устремились к караульным вышкам или, точнее, к электрическим обогревательным батареям, находившимся внутри них. Пары часовых, находившихся в каждой из них, едва успели удивиться при виде ракеты, разорвавшейся над территорией объекта, и лишь один из шести заметил мчавшийся к вышке язык желтого пламени, но, конечно, не успел отреагировать. Все три ракеты попали точно в цель – они не могли промахнуться при стрельбе по неподвижной цели, – и в каждом случае трехкилограммовая боеголовка сработала так, как от нее ожидали. Меньше чем через пять секунд после пуска сигнальной ракеты все три караульные вышки были уничтожены, а с ними и пулеметы, защищавшие лазерную установку.

Часовой, стоявший перед Лучником, погиб сразу после этого. У него не было ни малейшей надежды. Сорок автоматов открыли огонь одновременно, и половина выпущенных пуль попала в цель. Затем начали пристрелку минометы, и Лучник корректировал их огонь по радио. Мины падали в районе того, что он считал казармами охраны.

Грохот автоматического огня нельзя спутать ни с чем другим. Полковник Бондаренко только что пришел к выводу, что достаточно надышался холодным горным воздухом и насмотрелся на прекрасную, хотя и ледяную природу, и уже возвращался к своему дому, когда услышал звук, заставивший его замереть на месте. Первой мыслью было, что кто-то из солдат КГБ случайно нажал на спуск, но это длилось меньше секунды. Он услышал звук взрыва над головой и, подняв голову, увидел разорвавшуюся ракету. Затем послышались взрывы со стороны лазерной установки, и тут, словно у него в голове щелкнули переключателем, он превратился из потрясенного человека в профессионального военного, против которого ведется атака. Казармы роты КГБ находились в двухстах метрах от него, и он кинулся туда.