Медведь и Дракон - Клэнси Том - Страница 171

Результатом всей этой деятельности было то, что Министерство финансов непреклонно и довольно быстро удалялось от Подлинной Веры в марксизм и уходило в серый промежуточный мир социалистического капитализма – в мир, у которого не было ни названия, ни определённого тождества. По сути дела, каждый министр финансов удалялся от марксизма в большей или меньшей степени, в зависимости от его предыдущего религиозного пыла, поскольку один за другим все они видели, что их страна должна играть по международным правилам. Между прочим, эта игра приносила процветание Китайской Народной Республике, которого не сумели добиться за предыдущие пятьдесят лет строгого соблюдения идей Маркса и Мао.

Прямым результатом этого неминуемого процесса стало то, что министр финансов стал кандидатом, хотя и не полным членом Политбюро. Он имел право выражать своё мнение, но не мог принимать участия в голосовании. Его слова оценивались теми, кто никогда не пробовал понять их или разобраться в мире, в котором он работал.

Этим министром был человек по имени Киан. Это слово, между прочим, означало на китайском языке деньги или монеты. Он занимал этот пост в течение шести лет. По своему образованию он был инженером. На протяжении двадцати лет он строил железные дороги в северо-восточной части страны и проявил себя на этом участке так хорошо, что его назначили на пост министра. Киан справлялся со своей министерской должностью вполне успешно, таким было мнение международного финансового сообщества. Однако Киан Куну часто приходилось объяснять Политбюро, что оно может делать и что не может. Это означало, что его мнение часто вызывало неудовольствие членов Политбюро и присутствие министра финансов в зале заседаний было равносильно появлению там чумной крысы. Министр боялся, что сегодня ему предстоит ещё один такой день, когда он, сидя в своём служебном автомобиле, ехал на заседание Политбюро.

В одиннадцати часовых поясах от Пекина, на Парк-авеню в Нью-Йорке, происходило другое совещание. Сеть модных магазинов, занимающаяся удовлетворением желаний богатых американских женщин, носила название «Баттерфляй». Эти магазины торговали модными платьями из новых микроволокнистых тканей, сшитыми по эскизам блестящего молодого итальянского дизайнера, жившего во Флоренции. Сейчас фирма «Баттерфляй» занимала шесть процентов рынка, что является очень крупным достижением в Америке.

Однако возникла проблема. Все ткани производились в Китайской Народной Республике, на фабрике недалеко от огромного портового города Шанхая. Затем их разрезали и паковали на другой фабрике в соседнем городе Янчене.

Председателю совета директоров фирмы было всего тридцать два года, и после десяти лет напряжённой работы он собирался осуществить свою мечту, о которой думал, ещё когда учился в средней школе Эразмуса в Бруклине. Почти каждый день после окончания института Пратта он стремился расширить и улучшить свой бизнес, и вот, наконец, настало его время. У него появилась возможность купить реактивный «Гольфстрим», на котором он сможет летать в Париж всякий раз, когда возникает желание, приобрести дом на холмах Тосканы и ещё один в Аспене, и вообще жить так, как он заслужил.

Если не принимать во внимание одно маленькое препятствие. У его самого крупного и наиболее посещаемого магазина на углу Парк-авеню и 50-й стрит совершалось нечто совершенно невероятное, похожее на прибытие марсиан. У магазина происходили демонстрации. Люди, одетые в платья от Версаче, собрались у магазина с плакатами, прикреплёнными к деревянным палкам. На плакатах были надписи, выражающие недовольство тем, что «Баттерфляй» ведёт торговлю со страной варваров. У кого-то в руках было даже изображение китайского флага со свастикой на нём, и преуспевающий бизнес никак не хотел быть связанным с этим гнусным логотипом Гитлера.

– Нам нужно немедленно принять меры, – сказал юрист фирмы. Он был умным евреем, сумел провести фирму через множество минных полей, и теперь она была совсем близко к окончательному успеху. – Это может разорить нас.

Он не шутил, и члены совета директоров знали это. Ровно четыре клиента зашли в магазин сегодня, минуя демонстрацию, и одна из них вернула то, что, по её мнению, она не хотела иметь в своём шкафу.

– Насколько велики наши обязательства по закупкам? – спросил основатель фирмы и её исполнительный директор. – В реальных цифрах? – Вопрос был адресован к начальнику финансового отдела.

– О, потенциально где-то в районе четырехсот. – Он имел в виду четыреста миллионов долларов. – Конец наступит через, примерно, двенадцать недель.

«Конец» не было тем словом, которое хотел услышать исполнительный директор. Занять столь заметное место на рынке модной одежды было так же просто, как переплыть через Атлантику во время ежегодного слёта акул. Пришло его время, но оказалось, что он стоит посреди ещё одного минного поля, очутившись здесь совершенно неожиданно.

– О'кей, – ответил он как можно спокойнее, насколько позволяла кислота, скопившаяся в его желудке. – Как нам выйти из этого положения?

– Мы можем отказаться от выполнения заключённых контрактов, – посоветовал юрист.

– А это законно?

– Думаю, что законно. – Этим он имел в виду, что откровенный обман китайских производителей был менее пугающим, чем склады магазинов, наполненные товарами, которые никто не хочет покупать.

– Альтернатива?

– Ткани из Таиланда, – ответил начальник производства. – Там есть фабрика недалеко от Бангкока, которая с радостью заполнит пустоту. Между прочим, они звонили нам сегодня.

– Стоимость?

– Разница составит меньше четырех процентов. Если точно, то три шестьдесят три, и они готовы начать поставки максимум через четыре недели. На это время у нас достаточно запасов, чтобы держать магазины открытыми, никаких проблем, – уверенно заявил начальник производства остальным членам совета директоров.

– Сколько тканей у нас произведено в Китае?

– Большое количество мы получаем с Тайваня, помнишь? Мы можем заставить наших продавцов прикреплять к ним карточки с надписью «Мы хорошие парни»… и можно немного смухлевать. – Мало кто из покупателей знает разницу между одним Китаем и другим. Различать флаг значительно легче.

– Кроме того, – заметил глава маркетинга, – с завтрашнего дня можно начать рекламную кампанию – «Баттерфляй» не торгует с драконами". – Он поднял вверх картинку, на которой был изображён логотип «Баттерфляя», убегающий от огненного дыхания дракона. То, что картинка выглядела совершенно безвкусно, не имело сейчас никакого значения. Им нужно было действовать, и действовать быстро.

– Да, вот ещё, – сообщил начальник производства. – Час назад мне позвонил Фрэнк Менг из юридической фирмы «Менг, Харрингтон и Цицеро». Он сказал, что может связать нас с текстильными фабриками в Республике Китай на Тайване и они готовы переоборудовать свои фабрики и начать производство нужных нам тканей меньше чем через месяц. Если мы согласимся, посол Республики Китай официально занесёт нас в свой список «хороших парней». В обмен мы должны гарантировать им, что будем заказывать текстиль только у них в течение пяти лет.

– Мне нравится это предложение, – сказал юрист. Посол Республики Китай выполнит свои обещания, равно как и его страна. Они знали, что им удалось схватить тигра за яйца.

– Итак, выдвинуто предложение, – объявил председатель и исполнительный директор фирмы «Баттерфляй». – Кто за? – Голосование было единодушным.

В результате этого голосования фирма «Баттерфляй» стала первой крупной американской компанией, которая разорвала свои контракты с КНР. Подобно тому, как осенью улетает первый гусь из Северной Канады, это предвещало наступление нового холодного сезона. Единственная потенциальная проблема заключалась в том, что китайская фабрика, производящая текстиль для Америки, обратится с иском в суд, но федеральный судья сразу поймёт, что письменный контракт – это не совсем то же самое, что записка о самоубийстве, и, принимая во внимание политическую обстановку, скорее всего признает контракт не имеющим юридической силы. В конце концов, адвокат фирмы будет доказывать судье – и присяжным заседателям в Нью-Йорке, если возникнет такая необходимость, – что, когда оказывается, что вы торгуете с Адольфом Гитлером, следует разорвать такой контракт. Адвокат противной стороны будет говорить, что это юридически несостоятельно, но он будет знать, что у него проигрышная позиция, и сообщит об этом своим клиентам ещё до начала суда.