Медведь и Дракон - Клэнси Том - Страница 235

– Видел парашюты? – спросил старший диспетчер по интеркому. Радиолокатор Е-3 может следить и за ними.

– Выбросились трое, может быть, четверо. Я не уверен, из каких истребителей, пока не проиграем ленту заново. Черт побери, это был стремительный бой.

У русских не было достаточного количества самолётов, чтобы ввязаться в настоящую схватку. Может быть, в следующий раз, – подумал полковник. Возможности группы истребитель/АВАКС никогда не удавалось продемонстрировать в бою полностью, но эта война обещала изменить ситуацию, и когда это случится, кое-кто широко откроет глаза.

Глава 51

Отступление

Старший лейтенант Валерий Михайлович Команов узнал кое-что, о чём он никогда не подозревал. Худшая часть боя – по крайней мере, для человека в неподвижном укреплении – заключалась в том, что ты знаешь, что противник поблизости, но не в состоянии стрелять в него. Обратные склоны хребта прямо к югу от него были усыпаны китайской пехотой, а поддерживающая его артиллерия уничтожена в первые минуты боя. Тот, кто устанавливал орудия на позиции, допустил фатальную ошибку, считая, что они находятся слишком далеко в тылу и слишком прикрыты местностью, чтобы противник мог нанести по ним удар. Радиолокационные компьютерные системы обнаружения местонахождения орудий, ведущих огонь, изменили это, а отсутствие прикрытия обрекло орудийные расчёты на быструю смерть, если только кому-то из них не удалось найти укрытие в бетонированных окопах, построенных рядом с артиллерийскими позициями. В руках Команова находилось мощное орудие, но оно не могло стрелять через холмы к югу от бункера из-за своей настильной траектории. Предполагалось, что оборонительная линия будет включать пехоту, которая одновременно сможет поддерживать укреплённые бункеры. Они должны были иметь миномёты, способные стрелять через расположенные поблизости холмы и уничтожать тех, кто находился там, но был недосягаем из-за складок местности. Команов мог стрелять только в тех, кого видел.

– Смотрите, товарищ лейтенант, – сказал наводчик. – Немного правее от направления на двенадцать часов китайская пехота только что пересекла гребень хребта. Расстояние тысяча пятьсот метров.

– Да, вижу. – На восточном горизонте появился едва заметный отблеск света. Скоро будет достаточно светло, чтобы сделать стрельбу проще, но, увы, для обеих сторон. Через час его бункер станет целью для огня противника, и тогда они убедятся, насколько толстой является их бронированная защита.

– Пять Шесть Альфа, это Пять Ноль. Видим пехоту противника в тысяче метров к югу от нас. Примерно пехотная рота, двигается на север по направлению к нам.

– Хорошо. Не открывайте огонь, пока они не будут в двух сотнях метров. – Команов автоматически удвоил расстояние стрельбы, на котором его учили открывать огонь. Какого черта, подумал он, его солдаты уже произвели этот расчёт в уме. Человек думает по-другому, когда над головой свистят настоящие пули.

Словно подчёркивая это, снаряды начали взрываться на гребне хребта сразу позади их позиции. Разрывы были так близко, что он невольно пригнул голову.

– Значит, они видят нас? – спросил его заряжающий.

– Нет, просто обстреливают следующий ряд холмов для поддержки своей пехоты.

– Смотрите, смотрите, она взобрались на фальшивый бункер Один Шесть! – воскликнул наводчик. Команов направил на бункер свой бинокль.

Действительно, китайцы были на вершине бункера, осматривая старую башню от танка КВ-2 с её отвесными гранями и старым 152-мм орудием. На его глазах китайский солдат повесил сумку на башню и отбежал в сторону. Через мгновение подрывной заряд взорвался, уничтожив то, что всё равно было бесполезным.

В результате этого какой-то китайский лейтенант почувствует себя лучше, – подумал Команов. Ну что ж, Пять Шесть Альфа через двадцать-тридцать минут несколько изменит его настроение.

Плохо было то, что теперь перед ним появились отличные цели для поддерживающей его артиллерии, и эти старые шестидюймовые орудия прошлись бы по китайской пехоте, подобно косе крестьянина на летнем лугу. Вот только китайцы продолжали наносить удары по артиллерийским позициям, хотя огонь русских орудий давно прекратился. Он снова позвонил в полк, чтобы передать эту информацию.

– Лейтенант, – ответил полковник, – батарея огневой поддержки понесла тяжёлые потери. Теперь вы сами по себе. Поддерживайте связь со мной.

– Понял, товарищ полковник. Конец связи. – Он посмотрел вниз на своих солдат. – Не рассчитывайте на артиллерийский огонь поддержки. Оружие Второй мировой войны только что уничтожило оружие Первой мировой войны.

– Вот дерьмо, – заметил заряжающий.

– Скоро мы тоже вступим в бой, парни. Сохраняйте спокойствие. Противник приближается…

– Да, уже осталось пятьсот метров, – согласился наводчик.

– Что происходит на передней линии? – спросил генерал Пенг со своего командного поста на вершине Рисового хребта.

– Мы нашли несколько бункеров, но все они оказались пустыми, – доложил полковник Ва. – До настоящего времени по нам стреляли только артиллерийские орудия навесным огнём, и мы уничтожили их в контрбатарейной перестрелке. Атака развивается в полном соответствии с планом, товарищ генерал. – Они могли видеть собственными глазами правильность этого заявления. Мостостроители подъезжали к южному берегу Амура со сложенными секциями ленточного моста на своих грузовиках.

Больше сотни тяжёлых танков Т-90 стояли на берегу, их башни напрасно искали цели, чтобы поддержать наступающую пехоту, но целей не было видно.

Поэтому танкистам, подобно генералам, оставалось только наблюдать, как строится мост. Первая секция моста опустилась в воду и раскрылась, образовав первые восемь метров дороги через реку. Пенг посмотрел на часы. Совершенно верно, операция развивалась с опережением на пять минут, и это радовало его сердце.

Бункер Пять Ноль первым открыл огонь из своего 12,7-миллиметрового пулемёта. Этот бункер находился в трех тысячах пятистах метров к востоку от бункера Команова. Им командовал способный молодой сержант Иванов. Он начал стрелять слишком рано, – подумал Команов, по целям, расположенным в добрых четырех сотнях метров от него, но жаловаться на это не имело смысла, и пули крупнокалиберного пулемёта легко могли накрыть эту цель… да, было видно, как тела пехотинцев валились на землю под тяжёлыми пулями.

Затем раздался громоподобный выстрел главного орудия, пославшего первый снаряд в седловину, которую они защищали. Снаряд взорвался в гуще взвода китайских солдат.

– Товарищ лейтенант, уже можно? – спросил его наводчик.

– Нет, ещё нет. Терпение, сержант, – ответил Команов, глядя на восток, ожидая реакции китайской пехоты.

Да, их тактика была предсказуемой, но разумной. Лейтенант, командующий взводом, прежде всего приказал солдатам залечь. Затем они открыли огонь по русской позиции и начали переползать влево и вправо. Ага, вот они устанавливают что-то… что-то на треножнике. По-видимому, противотанковое безоткатное орудие. Команов мог повернуть орудие, чтобы уничтожить его, но он ещё не хотел демаскировать свою позицию.

– Пять Ноль, это Пять Шесть Альфа, перед вами устанавливают китайское безоткатное орудие, в направлении на два часа, расстояние восемьсот метров, – предупредил он.

– Да, вижу! – ответил сержант. У него хватило ума открыть огонь из своего крупнокалиберного пулемёта. Через две секунды зелёные трассирующие пули скосили расчёт безоткатного орудия один раз, потом второй и, наконец, третий, на всякий случай. В свой бинокль Команов увидел дёргающиеся тела.

– Молодец, сержант Иванов! Будь внимательнее, они двигаются слева от тебя под прикрытием складок местности. – Однако особых складок местности здесь не было. Поле огня перед каждым бункером было расчищено бульдозером, выровнявшим почти всю местность на расстоянии восьмисот метров от каждой позиции.