Медведь и Дракон - Клэнси Том - Страница 242

– Как они ушли отсюда? – спросил Пенг.

– Вот по этому туннелю, – ответил молодой капитан, провожая его на север по туннелю. – Как видите, русские подготовились ко всему. – Туннель шёл под гребнем холма к крытому месту для стоянки – скорее всего бронетранспортёра. Это подтверждалось глубокими следами колёс на грунте сразу за бетонной стоянкой.

– Сколько времени они продержались?

– Мы захватили бункер меньше чем через три часа после начала обстрела. Наша пехота окружила орудийную установку, и вскоре после этого русские скрылись, – сообщил капитан командующему армией.

– Понятно. Отличная работа нашей штурмовой пехоты. – Затем генерал увидел, что полковник Ва перевёл командный транспортёр через вершину холма к концу туннеля, дав ему возможность подняться внутрь.

– Куда теперь? – спросил Ва.

– Я хочу посмотреть, что сделали наши ракетные установки с их артиллерийскими орудиями.

Ва кивнул и передал приказ генерала командиру бронетранспортёра. На поездку потребовалось пятнадцать минут, во время которых машину бросало из стороны в сторону. Пятнадцать тяжёлых артиллерийских орудий по-прежнему находились на своих позициях, но два, мимо которых прошёл Пенг, были опрокинуты и повреждены контрбатарейным огнём. Позиция, которую они посетили, была почти не тронутой, хотя несколько ракет упало поблизости, так что три мёртвых тела продолжали лежать рядом со своими орудиями, в лужах почти высохшей крови. По-видимому, большинство артиллеристов сумело спастись. Рядом с каждым орудием была вырыта траншея глубиной два метра, с забетонированными стенками. Обстрел всего лишь поцарапал их. Также поблизости находился большой бункер для боезапаса с рельсами, по которым снаряды доставлялись к орудиям. Дверь в бункер была открыта.

– Сколько снарядов они успели выпустить? – спросил Пенг.

– Не больше десяти, – ответил другой офицер из разведывательного управления, на этот раз майор. – Наш контрбатарейный огонь был великолепен. Всего в русской батарее было пятнадцать орудий. Одно из них успело сделать двадцать выстрелов, но это все. Мы вывели их из строя меньше чем за десять минут. Радиолокационные установки, следящие за огнём противника, действовали блестяще, товарищ генерал.

Пенг кивнул, соглашаясь с майором:

– У меня тоже создалось такое впечатление. Эта батарея была бы непобедимой двадцать или тридцать лет назад – хорошая защита для артиллеристов и большой боезапас, но они не предвидели, что противник сможет определить координаты их позиции так быстро. Если батарея расположена неподвижно, Ва, она подвергается опасности уничтожения. – Пенг оглянулся по сторонам: – И всё-таки инженеры, выбравшие место и построившие эту позицию и другую, такую же, были талантливыми специалистами. К сожалению, теперь все это устарело. Каковы наши полные потери?

– Примерно триста пятьдесят убитых и шестьсот двадцать раненых, – ответил начальник оперативного управления. – Это обошлось нам недёшево, но потери меньше, чем мы ожидали. Если бы русские стояли до конца и продолжали сражаться, потери были бы намного более серьёзными.

– Но почему они отступили так быстро? – спросил Пенг. – Нам это известно?

– В одном из бункеров мы нашли письменный приказ, разрешающий им отступать, если положение осложнится. Это удивило меня, – заметил полковник Ва. – Из истории известно, что русские обороняются очень стойко, и об этом узнали немцы. Но это было при Сталине.

Тогда у русских была железная дисциплина. И мужество. Судя по всему, сегодня ситуация иная.

– Их отступление было проведено умело, – заметил Пенг. – Мы должны были захватить больше пленных.

– Они бежали слишком быстро, товарищ генерал, – объяснил полковник.

– Тот, кто сражается и потом быстро уходит, – процитировал генерал Пенг, – сохранит жизнь, чтобы сражаться снова. Имейте это в виду, полковник.

– Это верно, товарищ генерал, но тот, кто быстро отступает, не представляет непосредственной угрозы.

– Поехали дальше, – сказал генерал, направляясь к своему командному бронетранспортёру. Он хотел увидеть линию фронта.

– Так в чём дело? – спросил Бондаренко у лейтенанта. Юноша пережил тяжёлый день, и то, что ему сейчас приходилось стоять и докладывать командующему театром военных действий, не улучшало его самочувствия. – Вольно, молодой человек. Вы живы. Все могло быть гораздо хуже.

– Генерал, мы могли бы держаться и дальше, если бы нам обеспечили хотя бы небольшую поддержку, – сказал Команов, не скрывая своего разочарования.

– У нас не было такой возможности. Продолжайте. – Генерал показал на карту на стене.

– Они переправились вот здесь и шли через эту седловину и через хребет, чтобы атаковать нас. Только пехота, мы не видели никаких машин. У них были портативные противотанковые орудия, ничего особенного, ничего неожиданного, зато массивная артиллерийская поддержка. Только на мою позицию был сконцентрирован огонь целой батареи. Тяжёлые орудия, 150 миллиметров или даже больше. И ракеты, которые полностью уничтожили нашу артиллерийскую поддержку, почти сразу.

– Это было неожиданностью для нас, – подтвердил Алиев. – У них было, должно быть, больше этих систем обнаружения мест, откуда вёлся огонь, чем мы ожидали.

Кроме того, они использовали свои ракеты тип 83 для контрбатарейной борьбы, подобно тому, как делали это американцы в Саудовской Аравии. Это эффективная тактика.

– Тогда нам нужно разработать метод уничтожения их с самого начала, – сказал Бондаренко. – У нас есть группы электронной разведки. Пусть они разыщут эти китайские радиолокаторы и уничтожат их нашими ракетами. – Он повернулся. – Продолжайте, лейтенант. Расскажите мне про китайскую пехоту.

– Это смелые люди, товарищ генерал. Они продолжают воевать, несмотря на направленный на них огонь. Они хорошо подготовлены. Мой бункер и другой, рядом с моим, уничтожили по крайней мере двести пехотинцев, но они продолжали наступать. У них неплохое взаимодействие, словно у игроков футбольной команды. Если вы предпринимаете какой-то манёвр, то они меняют свою тактику, почти сразу. Несомненно, они вызвали артиллерийскую поддержку очень умело.

– Их батареи уже стояли наготове, лейтенант, и ждали только команды, – сказал Алиев младшему офицеру. – Им было несложно обрушить на вас артиллерийский огонь, потому что они следовали заранее подготовленному плану. Что ещё?

– Мы не видели ни одного танка. Китайцы заставили нас отступить ещё до того, как закончили строительство мостов. Их пехота хорошо подготовлена, тренирована и даже сама стремится в наступление. Я не заметил никаких доказательств самостоятельного мышления, но, как вы сами сказали, их часть операции была хорошо спланирована и тщательно отработана.

– Для китайцев типичным является то, что командиры говорят своим солдатам многое о предстоящих операциях. Они не считают нужным сохранять секретность, как это делаем мы, – сказал Алиев. – Возможно, это содействует товарищеской солидарности на поле боя.

– Но пока ход войны продолжается в их пользу, Андрей. Качество армии состоит в том, как она реагирует на ситуацию, когда начинает терпеть неудачи. До сих пор мы не видели этого. – А увидим когда-нибудь? – подумал Бондаренко. Он покачал головой. Нужно изгнать эту мысль, перестать думать об этом. Если у него отсутствует уверенность, как он сможет внушить уверенность в победе своим людям? – А как вели себя ваши солдаты, Валерий Михайлович? Как сражались?

– Мы сражались, не боясь смерти, товарищ генерал, – заверил командующего Команов. – Мы убили двести китайских солдат, и убили бы гораздо больше при артиллерийской поддержке.

– Ваши люди готовы продолжать сражаться? – спросил Алиев.

– Да, черт побери! – выкрикнул Команов. – Эти маленькие жёлтые мерзавцы вторглись в нашу страну. Дайте нам оружие, и мы уничтожим их всех!

– Вы закончили танковую школу?

Команов кивнул головой, подобно курсанту:

– Так точно, товарищ генерал, восьмым в своём классе.