Медведь и Дракон - Клэнси Том - Страница 246

– Смотрите, вот Лис, – заметил сержант Буйков. Это был ещё один офицер в китайском разведывательном подразделении, по всей вероятности подчинённый Садовника. Похожий на него своей миниатюрностью, Лис проявлял меньше интереса к кустам и деревьям и больше оглядывался по сторонам. У них на глазах он исчез в лесной чаще на востоке, и если он поступал так, то обычно оставался невидимым от пяти до восьми минут. – Неплохо бы покурить, – заметил сержант Буйков.

– С этим придётся подождать, сержант.

– Да, товарищ капитан. Можно тогда глотнуть немного воды? – недовольно спросил он.

– Мне не помешал бы глоток водки, но я забыл прихватить её с собой, так же, как и вы, в этом я не сомневаюсь.

– К сожалению, да, товарищ капитан. Хороший глоток водки помогает прогонять холод в этом сыром лесу.

– А также притупляет слух и зрение, а мы нуждаемся в них, Борис Евгеньевич, если только вам не хочется всю жизнь питаться рисом. При условии, конечно, если китайцы берут пленных, в чём я очень сомневаюсь. Они не любят нас, сержант, и они не относятся к числу цивилизованных людей. Запомните это.

Подумаешь, им не нравится балет. Мне он тоже не нравится, – молча проглотил намёк сержант Буйков. Его капитан был москвичом и часто говорил о разных культурных событиях. Но Буйков, подобно своему капитану, не любил китайцев, а сейчас ещё меньше, когда видел их на своей земле.

– Капитан, мы когда-нибудь будем в них стрелять? – спросил сержант.

– Да, когда придёт время, наша работа будет заключаться в том, чтобы уничтожить их разведывательное подразделение. Поверь мне, Борис, я ожидаю этого с таким же нетерпением, как ты. – И мне хотелось быть закурить не меньше тебя. Да и стакан водки мне тоже не помешал бы. А пока ему придётся ограничиться чёрным хлебом с маслом, который он хранил в своём бронетранспортёре, в трех сотнях метров к северу.

На этот раз прошло шесть с половиной минут. Лис, по крайней мере, заглянул в лес на востоке – наверно, старался уловить звук дизельных двигателей, но не услышал ничего, кроме щебетанья птиц. И всё-таки, по мнению Буйкова, этот китайский лейтенант проявлял наибольшую бдительность из двух офицеров. Когда придёт время, его нужно убить первым, – подумал сержант. Александров похлопал сержанта по плечу.

– Теперь наша очередь сделать прыжок, Борис Евгеньевич.

– Слушаюсь, товарищ капитан. – Оба русских солдата направились к своим машинам, пригнувшись первую сотню метров, стараясь не шуметь, до тех пор, пока они не услышали, что китайцы включили двигатели своих гусеничных бронетранспортёров. Ещё через пять минут они сидели в своих БТРах и ехали на север, медленно пробираясь между деревьями. Александров намазал маслом немного хлеба и съел его, запивая водой. Проехав тысячу метров, их бронетранспортёр остановился, и капитан включил мощный радиопередатчик.

– Кто эта Ингрид? – спросил Толкунов.

– Ингрид Бергман, – ответил майор Таккер. – Актриса, в своё время была очень красивой. Все «Тёмные звезды» названы по именам кинозвёзд, полковник. Солдаты захотели этого. – Наверху монитора была пластмассовая полоска, показывающая, какая из «Тёмных звёзд» сейчас высоко в небе и ведёт передачу. «Мэрилин Монро» была в Жиганске на техобслуживании, а «Грейс Келли» ожидала своей очереди, которая наступит через пятнадцать часов. – Вот посмотри, – он щёлкнул переключателем и переместил мышку, – это передовые элементы китайцев.

– Сукин сын, – сказал Толкунов, демонстрируя своё знание американского сленга.

Таккер усмехнулся:

– Здорово, верно? Однажды я послал «Тёмную звезду» прошвырнуться над нудистской колонией в Калифорнии – это частный парк, где люди все время ходят обнажёнными. Можно было заметить, у кого из девушек плоская грудь, а у кого хорошие сиськи. Была чётко видна разница между естественными блондинками и крашеными. Короче говоря, вот этой мышкой ты контролируешь камеру – в данный момент это делает кто-то другой в Жиганске. Тебя интересует что-то особенное?

– Мосты на Амуре, – тут же ответил Толкунов. Таккер взял радиомикрофон.

– Это майор Таккер. К нам поступил запрос о цели. Переведите камеру-три на главное место пересечения реки.

– Понял, – донеслось из динамика рядом с монитором.

Изображение тут же изменилось, словно пробежала лента от десяти часов к четырём. Затем картинка стабилизировалась. Поле зрения было примерно четыре километра шириной. На экране появились восемь мостов, у каждого очередь насекомых.

– Передайте мне контроль над камерой-три, – приказал майор Таккер.

– Контроль у вас, сэр, – ответил голос.

– О'кей. – Таккер поводил мышкой, не обращая внимания на клавиатуру, и картинка резко приблизила – «изолировала» – третий мост с запада. По нему одновременно двигались три танка со скоростью примерно десять километров в час, с юга на север. На дисплее была даже роза компаса – на случай, если вы потеряли ориентировку, – а изображение давалось в цвете.

Толкунов спросил:

– А зачем нужен цвет?

– Цветное изображение не дороже черно-белого, и мы ввели его в нашу систему, потому что иногда это показывает подробности, которые неразличимы на черно-белом. Это впервые для изображения с такой высоты, даже у спутников пока ещё нет цвета, – объяснил Таккер. Затем он нахмурился: – Угол съёмки неправильный, мы не можем рассмотреть номера дивизии на броне их машин без перемещения съёмочной платформы. Одну минуту. – Он снова взял микрофон: – Сержант, какая часть пересекает Амур по мостам?

– Похоже, что это их 302-я бронетанковая дивизия, она входит в состав 29-й армии группы «А». По нашей оценке, один полный полк 302-й дивизии уже переправился и двигается сейчас на север, – доложил сержант разведывательной группы, словно сообщая результаты вчерашнего бейсбольного матча.

– Спасибо, сержант.

– Не стоит, майор.

– А китайцы могут видеть этот беспилотный самолёт? – спросил Толкунов.

– Видишь ли, на радиолокационом экране он малозаметен, и мы применили ещё один маленький фокус. Им пользовались ещё во время Второй мировой войны, в то время его называли проект «Егуди». Мы установили на этом самолёте лампы.

– Что? – не понял Толкунов.

– Тогда замечали самолёты, потому что они были темнее неба, но если установить на них лампочки накаливания, машины становятся невидимыми. Таким образом, на корпусе «Тёмной звезды» установлены лампочки, и фотосенсор автоматически регулирует их яркость. Практически звёздочки невозможно заметить – они летят с крейсерской скоростью на высоте шестидесяти тысяч футов, намного выше того уровня, на котором можно увидеть инверсионный след, и у них нет инфракрасной сигнатуры. Даже если знаешь, где искать, увидеть их невозможно. Мне говорили, что головки самонаведения ракеты «воздух-воздух» не может захватить такой беспилотный самолёт. Отличная игрушка, правда?

– И давно вы пользуетесь ею?

– Я работаю с «Тёмными звёздами» примерно четыре года.

– Я слышал о них, но теперь вижу, что их возможности поистине поразительны.

Таккер кивнул.

– Это верно. Хорошо, когда знаешь, чем занимается противник. Мы впервые задействовали их над Югославией, и после того, как мы научились пользоваться ими и координировать их действия с боевыми самолётами, жизнь югославов стала поистине несчастной. Тебе не повезло, Джо.

– Джо?

– Джо Чинк. – Таккер показал на экран. – Так мы называем китайцев. Дружеское имя для корейцев когда-то было Люк Кук. – Майор снова показал на экран. – У «Ингрид» нет такого прибора, а вот у «Грейс Келли» есть лазерный целеуказатель, так что мы можем пользоваться «Тёмными звёздами» для точного попадания в цель. Истребитель сбрасывает бомбу, скажем, с расстояния в двадцать миль от цели, а мы ведём её точно в цель. Мы не можем наводить бомбы отсюда, с этого терминала, но из Жиганска это возможно.

– Направлять бомбы с расстояния в шестьсот километров?

– Да. Черт побери, это можно делать даже из Вашингтона, если у тебя есть такое желание. Ведь сигнал идёт через спутник, понимаешь?